[ 32 ] : Вернувшаяся из Ада и живущие в нем

      На улице шел первый снег, а календарь в телефоне показывал начало декабря. Гроб Моны Бэйтс леветировали, неся над белоснежной поверхностью только что выпавшего снега, и смотрящая на это все из окна Доминика знала, что ангелы бродят по миру, выглядя как обычные люди.          Сопровождая печальную процессию в Хогвартсе, одетая во все темное Даниэль шла рядом с черным деревянным гробом, словно именно ей предстояло забрать гриффиндорку с собой на небеса. Странно, но даже Милли Лаберт хоронили быстро, незаметно: старались закрыть дело. Похороны же Моны стали событием, и директор Гамильтон даже отменил занятия, чтобы на этой церемонии могли присутствовать все.         Следом за Хейз, едва не наступая ей на ноги, шел раздраженный всем Коулман. Спрятав покрасневшие на кончиках пальцев руки в карманах брюк, он руководил процессией, потому что ему поручил это мистер Ли. А Блэйка, зная его характер, наверняка скорее убили бы как старого свирепого пса, чем он сам ослушался бы приказа, позволив сместить себя с должности.         И все же профессор шел рядом с гробом и Ангелом, оставляя на снегу черные следы своей обуви. Адэрли же, завтракая кусочком лимона в одном из опустевших кабинетов, морщилась от вкуса и невольно вспоминала, что методы обучения Коулмана были просто безжалостны, и если студенты покидали аудиторию в слезах, то это было самое обычное дело.         Но проблема была не в нем, проблема была в собравшихся в кабинете Призраках Прошлого. Рассевшись на партах, подоконниках и заколдовав от подслушивания дверь, здесь были все, кроме убитой Моны и ушедшей в запой Янг. И Каспер снова напоминал, почему:                  — Как я уже сказал, Алиса начала слишком часто прикладываться к алкоголю. В последний раз я видел ее трезвой несколько недель назад, а такими темпами она станет совершенно неуправляемой и однажды случайно или намеренно нас предаст. Нам нужно от нее избавиться.         Адэрли, догадывающаяся, что им с Янг теперь стоило бы вести себя безупречно, чтобы не спровоцировать гнев Хилла, все равно перевела затравленный взгляд в сторону слизеринца. Он хочет убить и Алису?                  — И что ты предлагаешь? — спросил, развалившись на преподавательском месте, Хантэр. Сидя в кресле, шатен закинул ноги на письменный стол, прекрасно зная, что отец бы убил его за это, будь это кабинет или дом мистера Ли.                  — Очевидно, что у нее алкоголизм, — продолжал Каспер, — Еще одна смерть нам ни к чему, поэтому мы запрем ее в четырех стенах с наемной мед. сестрой, желательно надежной и не знающей английского.          Все, соглашаясь, закивали головами. И только Адэрли знала, что в этом предложении Хилл зашифровал очередной приказ для нее.         То, чего добивался слизеринец, было услышать предложение запереть Янг в психиатрической больнице Агаты Фэйбер во Франции. Но когтевранка молчала, потому что догадывалась: тот, кто произнесет это предложение, до конца дней потом будет виновен в использовании карательной психиатрии на подростке. Но Ли этого не понимал.                  — И что же нам тогда делать? — страдальчески взвыла Роззи.                  — Сделай одолжение — закрой на минуту свой рот и дай мне подумать, — огрызнулся на нее Хантэр, а после вдруг произнес: — У матери Микки есть больница для психов во Франции, в которую раньше отправляли бывших Пожирателей смерти. Там работают только французы, поэтому английский язык им не нужен. Все, что мы должны сделать, это споить Алису до такого состояния, в котором она забудет даже свое имя, и передать ее врачам. Ее родители, беспокоясь о дочери, добровольно станут опекунами, и Янг никогда больше не выйдет из этой больницы, потому что вместо лекарств наш человек будет носить ей алкоголь, пока это не сведет ее с ума.         Призраки, сегодня одетые во все формальное, выглядели как подающие надежды молодые представители Букингемского дворца. Но то, что они обсуждали, переходило все границы в своей жестокости.         Наблюдавший за всем Крис, который практически сполз со стула и наклонился вперед, как зверь, готовившийся к прыжку, резко откинулся обратно на спинку, усмехаясь:                  — Отличный план. И что бы мы без тебя делали, Хантэр? — проворковал он.         Его слова были полны издевки и сарказма, но Ли этого не понимал. Довольный собой, он нагло ухмыльнулся, и Адэрли с раздражением снова убедилась в том, что слизеринец идиот.          Они хвалили его за находчивость, но Каспер ни за что не позволил бы так просто себя прочитать. Ему просто было нужно, чтобы эту идею предложил кто-то другой, а не он сам.         Внезапно за дверью послышались шаги, и Призраки насторожились. Шаги, неуверенные движения, чертыхания, все по кругу. Наконец Крис не выдержал: закатив глаза от раздражения, словно зная, кто стоит за деревянной преградой, блондин поднялся со стула и подошел к двери, с силой толкая ее ногой. Послышался звук удара, противный визг и оглушающее:                  — Какого хера?!         Уайт, сидевший на стуле рядом с Доминикой, беспокойно поднялся, готовясь помочь. Удар получился действительно сильный, но зато теперь на пороге стояла, покачиваясь, Алиса, и от нее по всему кабинету несло недавно выпитым алкоголем. Даже сестры Мюрай переглянулись, видимо, не понимая, как розоволосая слизеринка все еще держится на ногах.                  — Вас это... — расчесывая пальцами запутавшиеся розовые волосы, начала Янг, другой рукой потирая завтрашний синяк на лбу, — Искал Гамильтон. Похороны скоро начнутся.                  — Во сколько? — терпеливо уточнил Каспер.         Услышав голос брюнета, слизеринка перевела на него напуганный, полный опасения взгляд, и Адэрли догадалась: даже несмотря на свой маленький мозг, Алиса догадывалась, что после случившегося Хилл не оставит ее в живых, и теперь боялась находиться с ним наедине. Наивно полагала, что ее, в случае чего, защитят от братьев Хилл остальные Призраки или хотя бы сестры Мюрай.         Но Каспер не двигался, никак не угрожал. Он просто стоял, без интереса рассматривая задравшуюся мини-юбку пьяной девушки, и иногда переводил взгляд на ее кукольное лицо, стоило Янг размазать по нему запястьем грязные остатки туши, помады и румян.                  — В двенадцать, — наконец произнесла слизеринка.                  — Блять, тогда где ты шлялась? — заорал Ли, — Мы опаздываем уже на десять минут!         Не обращая внимание на едва нашедшую их слизеринку, Призраки, толкая ее плечами, словно мешающую преграду, поспешили в сторону двигающихся лестниц. И только Доминика с Кэвином не торопясь вышли следом, не задевая Янг плечами, но и не смотря в ее сторону.         А на поле для Квиддича уже толпились студенты. Словно ожидая начала очередной игры, а не похорон, они, одетые во все черное, занимали места на трибунах. Доминика, с безразличием разглядывая одноцветную массу, видела, как Крис выбивает места для спокойно следующего за ним Каспера, и как Майкл задумчиво смотрит на выделяющуюся своей белоснежностью Хейз.          Словно ангел, блондинка стояла, пряча от продолжающего падать на волосы первого снега свои светлые волосы. Рядом с ней, закрывая невербальным от снега подругу, Итана и себя, стоял Мерфи, а Адэрли невольно вспоминала, что Даниэль, вообще-то, пыталась с ней подружиться.         Впервые попав в Хогвартс, бывшая актриса пыталась быть дружелюбной ко всем, но когтевранка так и не смогла пойти ей навстречу, потому что слишком завидовала. У Хейз было все: друзья, с которыми она гуляла, известность, пусть и в мире маглов, свободное время. Гриффиндорка жила полноценной жизнью, но все, что видела в ней Доминика, это то, что должна была иметь она сама. Но Адэрли не могла.          Набрав полную грудь воздуха и незаметно медленно выдохнув, брюнетка заставила себя отвести от Даниэль взгляд. Вместо этого, почувствовав чужой взгляд, Адэрли посмотрела в сторону, и нехотя заметила Хантэра.         Вместо того, чтобы смотреть на тело внизу поля для Квиддича, Ли внимательно смотрел на нее, находясь чуть в стороне, и иногда переводил взгляд на стоящего рядом с Адэрли Кэвина. А воздух вдруг становился тяжелым, душным, но холодным, отдающим замерзшей мокрой землей. Не находя причины отвести взгляд, когтевранка продолжала безразлично погружаться в чужие расширенные зрачки, окаймленные серебристой радужкой, и вдруг Ли ей улыбнулся, словно они были не на похоронах, а в театре.          Чужая, незнакомая ухмылка растянула его губы. Он запустил пятерню в волосы, медленно пропуская сквозь пальцы шелковые пряди и подтаявшие снежинки, наверняка надеясь на то, что от этого жеста у Доминики приятно заноет в груди или хотя бы внизу живота. Но Адэрли смотрела на Ли, потому что ей было слишком все равно для того, чтобы отводить взгляд в сторону. А потемневший взгляд Хантэра впечатался в чужие холодные губы, и слизеринец нахмурился, с трудом переводя взгляд на что-то рассказывающую ему стоящую рядом Роззи.         Стоило шатену отвернуться, как вдруг когтевранка поморщилась: она ненавидела их любовный треугольник, в котором не хотела участвовать. Роззи, очевидно помешавшаяся на Хантэре даже больше, чем ее сестра, смотрела на слизеринца глубокими карими глазами и наматывала на палец черные, с рыжими кончиками пряди, когда на выходных Ли вез ее по переполненным улицам магловского Лондона. А Адэрли все время сидела рядом, точнее не она, а ее призрак, запертый в этой машине не по своей воле, потому что там она умерла. Роззи была напористой, она опускалась к чужим бедрам и умело расстегивала ремень на чужих брюках, но даже раздетая догола она не вызывала у Ли особых эмоций. Об этом знали все, даже не желающая вмешиваться в подобное когтевранка. Обычная ссора с ней, Адэрли, в коридоре заставляла шатена трепетать больше, чем целующая слизеринца Мюрай, и Доминика не хотела, но стояла между одной из близняшек и сыном Министра Магии непреодолимой преградой.         Внизу наконец послышалась музыка. Заметив, что теперь студентам есть дело только до гроба с телом Моны Бэйтс, Адэрли наклонилась над ограждением и достала купленные после убийства магловские сигареты. Зажав сигарету зубами, когтевранка пыталась прикурить, но с непривычки железная зажигалка не поддавалась: огонь, едва вспыхнув, сразу же гас. Наконец стоящий рядом Кэвин взял у Доминики зажигалку и нажал на нее сам — пламя загорелось сильно и ровно. Брюнетка наклонилась, прикрыв одной рукой огненный язычок и придерживая другой запястье Уайта.         На поле продолжалось грустное шествие, а Роззи бросила попытки привлечь к себе внимание слизеринца. И только Шелли, остановившись рядом с Хантэром, произнесла:                  — Всем интересно, будешь ли ты сегодня произносить какую-нибудь речь.         Но Ли не отвечал. Вцепившись пальцами в ограждения, шатен сжимал их с ненавистью, и Шелли наконец перевела взгляд в сторону, теперь тоже рассматривая идиллическую картину "Доминика Адэрли и Кэвин Уайт словно позируют для плаката любовного фильма".                  — Ты выглядишь… — она наклонила темноволосую голову, изучая лицо слизеринца, и ее белые кончики волос осторожно покрыли собственные плечи, — Злым.         Но Хантэр уже ее не слушал. Пробравшись сквозь толпу и оставив сестер Мюрай где-то сзади, он наконец добрался до "парочки" и, с нажимом схватив Кэвина за плечо, грубо повернул его к себе, намеренно громко шепча в чужое ухо:                  — Ну и, вы уже трахались? Как она тебе, Олененок? Хорошо прогибается, а?         Щеки кареглазого парня внезапно полыхнули румянцем, совсем не скрываемым под молочного цвета волосами. Адэрли же, подпустив в голос яда, посмотрела на Ли как на пустое место:                  — Не думай, что я сплю с Кэвином, только потому, что я никогда не стану спать с тобой.         Казалось, Хантэр хотел сказать что-то еще, но брюнетка ему не позволила. Аккуратно схватив пуффендуйца за запястье, Доминика аппарировала в низ поля для Квиддича, где собирались студенты для прощания с Моной, оставив Ли задыхаться в собственной злости.          Всю эту сцену видел Итан. До этого наблюдая за поправляющим свои очки с обычными стеклами Луисом, когтевранец теперь думал о том, что во многих моментах Доминика напоминала Каспера: та же невозмутимость и склонность к уединению, та же практичность и независимость, иногда — та же отстраненная надменность.          Аппарировав следом за Адэрли благодаря Грэю, "Святая Троица" теперь стояла рядом с гробом, и Итан, кутаясь в мантию, невольно думал о том, что если Даниэль была похожа на ангела, то Мерфи напоминал преступника.         В слизеринце было подозрительно все, начиная от его одежды и заканчивая манерой держаться. Вылитый персонаж гангстерского фильма — непроницаемый тип в солнцезащитных очках, который ведет бухгалтерию у какого-нибудь итальянского мафиози.         Сейчас же Мерфи отрешенно возвышался над гробом, и ветер трепал его волосы, а серый свет тускло поблескивал в отражении почти черных глаз. Казалось, заставить присутствующих отвлечься от этой траурной процессии не смог бы никто. Но внезапно толпа, шумя, расступилась, и в просвете между телами показалась Эмили Моррис.         Пересмешник, заставляя студентов с опаской расступаться в стороны, пугала всех намного больше, чем покойница, но авроры на нее больше никак не реагировали. Темно накрашенные глаза и отросшие черные волосы казались еще более колючими, чем раньше, и голубые глаза впивались в лежащее посреди поля в гробу тело.          Моррис прошла мимо аппарировавших вниз Криса, Хантэра, Каспера и остальных, удостоив взглядом только Доминику. Наконец, забрав себе все внимание, Эмили остановилась, и все увидели ее плотно сжатые губы в сияющей ненавистью улыбке.