Часть 7

Глава 7

Скай сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану. В комнате царил беспорядок: на столе стояла почти пустая бутылка виски, рядом — неопрятный стакан. Воздух был спёртым и тяжёлым, пахнущим алкоголем и тоской. Галстук был скомкан и брошен в углу, рубашка расстёгнута. В его руке был телефон. Экран светился в полумраке, слепя глаза. Он бессмысленно смотрел на чат с Брендоном, его пальцы дрожали. Голова гудела, а в висках стучало воспоминание о сегодняшнем дне. О Блум. О её широких, наполненных болью глазах, когда Диаспора выложила всё это на всеобщее обозрение. Он видел, как она сжалась, как побелела. И он, вместо того чтобы хоть как-то смягчить удар, вогнал его ещё глубже. Своими чёрствыми, отравленными злостью словами. «Тебя заменила бутылка джина». Чёрт. Чёрт! Он с силой ткнул пальцем в экран, начав набирать сообщение. Писать было сложно, буквы расплывались.

Скай: Брендон. Она вернулась. И всё снова по новой.

Он откинул голову на диван, закрыв глаза, но тут же пришло уведомление. Брендон отвечал почти мгновенно, как будто ждал.

Брендон: Я знаю, что она вернулась. Я там был, помнишь? Ты снова пьёшь?

Скай горько усмехнулся. Проницательный, как всегда.

Скай: А что ещё мне делать? Она смотрит на меня такими глазами... Глазами жертвы. А я... я монстр в этой истории.

Брендон: Ты не монстр. Ты идиот. Но не монстр.

Скай: Сегодня Диаспора при ней всё выложила. Про... про всё это. Про то время. Блум выглядела так, будто я ударил её ножом. Может, так и есть.

Он сделал глоток из стакана, чувствуя, как обжигающая жидкость течёт по горлу, но она не могла заглушить внутренний холод.

Скай: И знаешь, что самое поганое? Когда я увидел её боль... не ту, что была два года назад, а сегодняшнюю... от моих слов... я почувствовал... чёрт, я не знаю, что я почувствовал. Не триумф. Не удовлетворение. Я почувствовал себя дерьмом. Ещё большим дерьмом, чем обычно.

Он замолк, пытаясь собраться с мыслями. Алкоголь делал его откровенным, стирая все защитные барьеры.

Скай: Я два года пытался её ненавидеть. Упивался этой ненавистью. Она была моим топливом. А теперь она здесь. Та же самая. Такие же глаза. И эта её чёртова застенчивость... Она не изменилась, Брендон. А я... я стал циником и алкоголиком.

Брендон: Ты не алкоголик. Ты просто долгое время был несчастным и глупым. А сейчас ты просто пьян и глуп. Разница есть.

Скай прочитал сообщение и хрипло рассмеялся в пустую комнату. Брендон всегда умел найти нужные слова.

Брендон: И если ты всё это осознаёшь, значит, не всё потеряно. Может, хватит уже упиваться своей болью и начать задавать правильные вопросы?

Скай: Какие вопросы? Я всё знаю.

Брендон: Знаешь? Или тебе так удобнее было думать все эти годы, потому что признать, что ты ошибся, и простить – было бы больнее, чем просто злиться?

Сообщение Брендона повисло в воздухе, как приговор. Скай уставился на него, чувствуя, как трезвая, невыносимая правда прорезает алкогольный туман. Он отшвырнул телефон на диван и провёл руками по лицу. «Просто злиться было легче». Да. Именно так. Гораздо легче было винить её, ненавидеть её, топить эту ненависть в виски, чем признать свою собственную слабость, своё недоверие, которое всё разрушило. И теперь, когда она вернулась, эта стена, которую он так тщательно выстраивал два года, дала трещину. И сквозь неё проглядывало нечто такое, от чего перехватывало дыхание и что заставляло его руки дрожать сильнее, чем от алкоголя. Он посмотрел на бутылку. Она не давала ответов. Она никогда и не давала. Она лишь помогала забыть вопросы. Но сейчас забыть не получалось. Совсем.