Часть 57

Глава 57.

— Скай, зачем ты так с ней? — выдохнула Блум, едва дверь его кабинета закрылась, отсекая любопытные взгляды. Она чувствовала странную, едкую смесь вины и облегчения, глядя на его всё ещё суровое, не оттаявшее лицо. — Она же... в чём-то права. Она была с тобой в те моменты, когда меня не было. Он не стал ничего говорить. Слова были бы слишком слабы и неуместны. Вместо этого он притянул её к себе, обвив руками так крепко и властно, что у неё на мгновение перехватило дыхание, а мир сузился до стука его сердца под ухом. Его ладони легли плашмя на её спину, прижимая её к своей груди так сильно, будто хотел вобрать её в себя, а подбородок упёрся в макушку, закрывая её собой от всего мира. — Слушай меня, — его голос прозвучал приглушенно, уткнувшись в её волосы, но с такой стальной, не допускающей возражений интенсивностью, что она замерла. — Она не права. Ни в чём. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и его взгляд был чистым и ясным, без тени сомнения. — Да, она была рядом. Когда я был в аду, который сам себе и устроил. Но этот ад, — он ткнул себя пальцем в грудь, — был из-за тебя. Из-за того, что я думал, что потерял тебя навсегда. И она этим воспользовалась. Она втерлась в мою жизнь, пока я был слаб и не видел ничего вокруг, и пыталась закрепиться в ней, как паразит на ране. Это не забота, Блум. Это манипуляция. Спекуляция на чужой боли. Он провёл большим пальцем по её щеке, смахивая несуществующую слезу, и его взгляд смягчился, но в голосе по-прежнему звучала непоколебимая, как скала, твёрдость. — А то, что я только что сказал... это было необходимо. Как прижигание. Чтобы она наконец поняла и отстала. Чтобы все вокруг поняли и больше не лезли. — Он сжал её руки в своих, и его хватка была тёплой и уверенной. — Ты — моё настоящее. Моё будущее. И я не позволю никому, кто пытался тебя ранить, причинить тебе боль или внушить тебе чувство вины, стоять рядом с нами. Даже если для этого мне придётся быть жёстким. Даже если из-за этого я буду выглядеть как последний мудак в глазах всего офиса. Он снова притянул её к себе, и на этот раз его объятие было не столько страстным, сколько оберегающим, укрывающим. — Я защищаю нас. Понимаешь? Нас. И мне плевать, что она или кто-либо ещё об этом думает. И в этих словах не было ни капли эгоизма. Была лишь простая, неоспоримая истина, на которой отныне стоял их общий мир. Так они и жили, встроившись в этот новый, насыщенный и слегка безумный ритм. Ночи, проведённые у него в просторной квартире, где её зубная щётка наконец-то обрела постоянное, законное место в стакане рядом с его, а в шкафу висело её платье «на всякий случай». Утренние поездки к ней, в её уютную квартирку, чтобы она могла переодеться, пока он терпеливо (или не очень) пил кофе на её кухне, комментируя каждую её вещь и дразня её за обилие комнатных растений. Работа, которая превратилась из поля битвы амбиций в площадку для творческого и страстного соревнования, где они были не соперниками, а союзниками. И да, она по-прежнему могла встать посреди его кабинета, сжать кулаки и закричать, с жаром доказывая свою точку зрения по поводу расположения несущей стены или ядовито-кислотного оттенка краски в лобби. Но теперь её крик не был отчаянным или агрессивным. Он был полон огня, уверенности в своей правоте и тайного удовольствия от самой игры. А он, вместо ледяных уколов и сарказма, лишь откидывался в своём кресле, наблюдал за ней с тем самым, неизменным наглым обожанием и громко, от души смеялся, когда она, запыхавшись и с горящими щеками, заканчивала свою пламенную тираду. — Ну что, убедила? — спрашивала она, сверкая глазами и стараясь не улыбаться. — С самого начала был согласен, Питерс, — парировал он, поднимаясь, чтобы обнять её за плечи и поцеловать в разгоряченный висок. — Просто обожаю смотреть, как ты заводишься. Это моё новое любимое хобби. Зрелище бесплатное и красивое. Стелла и Брендон, ставшие неотъемлемой, шумной частью их маленького круга, не упускали возможности подколоть. — Опять у вас тут «совещание» с повышенными тонами? — кричала Стелла, заглядывая в приоткрытую дверь кабинета. — Уже можно заходить или вы ещё не закончили выяснять отношения с помощью чертежей и макетов? — Они не выясняют отношения, Стелла, — с невозмутимым видом дегустатора вставлял Брендон, появляясь за её спиной. — Они таким странным, только им понятным образом флиртуют. Нашёл же он себе невесту. Кричит на него, а он тает, как сугроб на весеннем солнце. Ненормальные, короче. И все они смеялись вместе, звонко и беспечно, потому что это была правда. Они были теми самыми «ненормальными», которые прошли через боль, недоверие и долгую разлуку, чтобы найти свой собственный, уникальный и идеально подходящий им ритм. Их собственный ритуал, в котором гармонично находилось место и для огненных споров, и для нежных, бьющих точно в сердце прикосновений, и для верных друзей, и для тихих, мирных вечеров, когда он просто держал её за руку, смотря вместе фильм, и его пальцы время от времени сжимались, словно проверяя, не призрак ли она, не сон ли это чудесное, хрупкое счастье. Но это был не сон. Это была их новая, настоящая, шероховатая, временами сложная, но безгранично дорогая жизнь. И она была бесконечно лучше любой, даже самой смелой, фантазии.