Часть 59

Глава 59.

Кабинет Ская в четверг вечером был погружен в уютный полумрак. Лишь настольная лампа отбрасывала теплый золотистый круг света на разбросанные чертежи, выхватывая из тьмы пылинки, танцующие в воздухе. Блум зашла, как обычно, без стука, и воздух, пахнущий старым деревом, кожей и его терпким парфюмом, встретил её знакомым уютом. Она собиралась обсуждать планы на выходные, но её ожидания разбились о каменное выражение его лица. Скай отложил в сторону планшет, и его взгляд, обычно насмешливый или нежный, был теперь непривычно серьёзным и пристальным. — Знаешь, я тут кое о чём подумал, — начал он, его голос прозвучал глубже обычного. Он медленно поднялся и, обходя массивный дубовый стол, прислонился к его краю рядом с ней, нарушив привычную дистанцию. — Эти бесконечные переезды из твоей квартиры в мою… Мне кажется, с нас хватит. Пора остановиться. В её душе что-то сжалось в холодный комок. Она мгновенно поняла, к чему он клонит, и инстинктивно приготовилась к обороне. — Скай, мы это уже проходили, — голос её дрогнул. — У меня там все мои кремы, сыворотки, все мои цветы… Мне нужен мой порядок, моё личное пространство. — Косметику мы соберём в один большой ящик и перевезём за один раз, — парировал он, его спокойный тон контрастировал с напряжённой осанкой. — Цветы — купим новые, самые красивые, какие только найдём в городе. Или я буду лично возить тебя туда каждый вечер, чтобы ты их поливала. Я на всё согласен. — Но моя квартира… — она чувствовала, как почва уходит из-под ног, и отчаянно цеплялась за призрачные аргументы. — Твоя квартира — это просто стены, Блум. А наш дом… — он мягко ткнул указательным пальцем себе в грудь, в область сердца, а затем медленно, почти невесомо, провёл тыльной стороной руки по её плечу, заставив её кожу покрыться мурашками, — он вот здесь. И здесь, — добавил он, переводя пристальный, тёмный взгляд на её губы. Она продолжала сопротивляться, выдвигая один нелепый довод за другим, но он лишь усмехался в уголках губ, находя остроумный и обезоруживающий ответ на каждую её отговорку. И когда она, окончательно запутавшись в собственных мыслях, с досадой выдохнула: «Я просто не готова!», он не стал больше спорить. Вместо слов он, не раздумывая, мягко, но безвозвратно обхватил её за талию и усадил на свой рабочий стол. Лежавшие под ней чертежи и деловые бумаги с шелестом помялись, но ему было совершенно всё равно. — Хватит разговоров, Питерс, — прошептал он, его руки упёрлись в столешницу по бокам от её бёдер, создавая невидимую, но прочную клетку. — Ты готова. Ты просто боишься себе в этом признаться. И прежде чем она успела найти новый контраргумент, его губы нашли её губы. Это был не нежный, вопрошающий поцелуй, а медленный, глубокий, властный, призванный выжечь из сознания любые рациональные доводы. Это был его главный козырь, и он разыгрывал его беззастенчиво. И, как всегда, это срабатывало — её тихий протест потонул в сдавленном стоне, а пальцы сами собой впились в ткань его пиджака на плечах, притягивая его ближе. Казалось, спор был проигран, даже не успев начаться.