Параллельные вселенные

Нора жила своей обычной жизнью — шумной, тёплой, немного хаотичной. Гермиона помогала Молли на кухне, вполуха слушала, как Анжелина рассказывает Биллу о приключениях её команды в Испании, и даже смеялась в нужных местах. Но внутри чувствовала странную прозрачность, будто живёт в двух слоях одновременно: в одном режет хлеб, в другом ждёт… лёгкого ощущения тепла в кармане. Он появился. Мягкий, знакомый, как прикосновение. Свиток. Она вытерла руки, сказала что-то вроде «сейчас вернусь» и выскользнула в коридор. Снаружи было прохладно, пахло древесиной, лампочки под потолком гудели. Она раскрыла свиток. Малфой: Ну как? Получается выглядеть добропорядочной? Грейнджер: Я именно такая. Малфой: Грейнджер, если бы ты была именно такая, я бы не ждал твоего ответа с такой идиотской надеждой. Уголки её губ дрогнули. Она сунула свиток в карман и вернулась на кухню. Молли уже командовала Артуром, Джинни смеялась над чем-то с Анжелиной. Никто не заметил её отсутствия. Переключение было мгновенным, как щелчок выключателя. Позже за ужином стол звенел от голосов. Джордж рассказывал о новой поставке летающих тапочек, которые вместо того чтобы летать, заставляли владельца неудержимо чесаться. Флер рассказывала про успехи Мари-Виктуар, а Лили заливисто смеялась, бросаясь едой, которой пыталась её накормить Молли. Гермиона тоже смеялась, отвечала, пила вино. Но где-то глубоко под всем этим была другая параллельная жизнь. Она оглянулась, встала, пробормотала что-то про забытую палочку и снова ушла в коридор. Грейнджер: Я только что слушала двадцатиминутную историю о магической природе зуда, вызываемой тапочками. Малфой: Есть ещё кое-что, что вызывает у меня схожие симптомы. Начинается на букву Г. Она фыркнула, сдерживая смех. — Гермиона, ты где? Пирог остывает! — донёсся голос Молли. — Иду! — Она быстро сунула свиток в карман. Возвращаясь, столкнулась в дверном проёме с Гарри. Он шёл с новой порцией пива. — Ой, прости! — она отскочила. — Ничего, — он улыбнулся. — Пропускаю. За столом царило веселье. Она снова погрузилась в общую беседу, но часть сознания оставалась там, в коридоре, с его последним сообщением. Через двадцать минут она не выдержала. — Пойду проветрюсь, — сказала она Рону, касаясь его плеча. — В доме немного душно. — Хорошо, — он рассеянно кивнул, увлечённый разговором. На этот раз она вышла в сад. Ночь была прохладной, звёзды яркими. Она достала свиток, и её пальцы дрожали от предвкушения. Грейнджер: Если это «Гринграсс», мне придётся тебя разочаровать. Я слышала, она предпочитает менее зудящие развлечения. Малфой: «Гринграсс» находится в двадцати милях отсюда и обсуждает со своей сестрой достоинства новых штор. Мои мысли заняты куда более раздражающей и блестящей особой. Грейнджер: Раздражающей? Малфой: До безумия. Особенно когда она проводит время на скучнейших семейных ужинах, вместо моих объятий. Она улыбнулась, глядя на звёзды, и на мгновение позволила себе просто быть счастливой. — Гермиона! — на порог выскочила Джинни. — Иди быстрее, мама достаёт тот самый ликёр из сливок! Все тебя ждут! — Сейчас! — Она развернулась, и быстро на ходу, сунула всё ещё светящийся свиток в свою сумку, стоявшую на скамейке у двери. Через десять минут, когда суета немного улеглась, она вернулась к ней и остановилась. Сумка была на месте. Но теперь она была закрыта. Кто-то, проходя мимо, просто прикрыл клапан. Или заглянул внутрь? Она дрожащими пальцами открыла сумку. Свиток лежал там, тёмный и безмолвный. Сообщения стёрлись. Всё в порядке. Но лёгкость, с которой она всё это время скользила между двумя мирами, вдруг дала сбой. Будто кто-то разорвал тонкую ткань, и теперь сквозь неё просачивался холод. Она вернулась к столу, стараясь дышать ровно. Рон рассказывал анекдот, Джинни хохотала, Гарри улыбался и всё выглядело как прежде. Только теперь каждый взгляд, каждый жест казался ей чуть острее, чуть внимательнее. Она больше не могла точно сказать, где заканчивается один мир и начинается другой. Её улыбка оставалась безупречной, но под ней пряталась паранойя, заставлявшая сердце биться чаще и настойчивее.