Карта неизбежного

Шли дни и тревога понемногу утихала. Драко как обычно пришёл к ней в кабинет после собрания. Дверь закрылась с тихим щелчком, и через мгновение его руки были на её талии, а губы на её шее. Это была не только страсть, но и необходимость подтвердить, что их мир всё ещё существует. Когда он ушёл, оставив после себя запах своего парфюма и лёгкое, тёплое спокойствие, она привела себя в порядок, поправила волосы и снова села за стол, пытаясь сосредоточиться на отчёте, то услышала стук в дверь. — Войдите. В проёме стоял Гарри. В своей обычной рабочей мантии, но без привычной спешки. — Привет, — он улыбнулся. — Свободна? Предлагаю вырваться на обед. В ту маггловскую забегаловку с пастой, помнишь? Она удивилась. Он редко заходил просто так, тем более среди дня. — Конечно, — сказала она, откладывая перо. — Прямо сейчас? Они вышли из Министерства и свернули в сторону тихой улочки. Разговор по дороге был лёгким, ни к чему не обязывающим. Она рассказывала о новом назначении помощника Кингсли, он о том, как Лили на днях сделала первые шаги. Он смеялся, но его смех был каким-то отдалённым. В кафе было почти пусто. Они выбрали столик в углу. Заказали. И когда официант ушёл, Гарри отпил глоток воды и поставил стакан с тихим, но чётким стуком. — Мне нужно с тобой поговорить, Гермиона. Её сердце медленно, тяжело опустилось куда-то в пятки. — Я слушаю, — сказала она, и её голос прозвучал странно спокойно. — Я закрыл твою сумку в Норе, — сказал он прямо, без предисловий. — И я прочитал твоё сообщение Малфою. Воздух перестал поступать в лёгкие. Весь шум кафе, звон посуды, отдалённые голоса отступили, словно кто-то приглушил звук. — Ты… — она сглотнула. — Ты сказал Рону? — Нет. — Почему? — прошептала она. — Ты его лучший друг. Гарри отвёл взгляд, разглядывая салфетку на столе. — Потому что я не только его друг. Тишина повисла между ними густая, тяжёлая. Шестерёнки в её голове, всегда работавшие с пугающей скоростью, начали движение. Его странная собранность. Его взгляд. Его нежелание встречаться глазами. Фраза «я не только его друг». Он не обвинял её. Он… понимал. Она смотрела на него, на этого взрослого, усталого мужчину, закалённого работой и жизнью, и вдруг увидела то, что всегда было на виду. Его вечную занятость. Лёгкую отстранённость даже в кругу семьи. Третьего ребёнка, которого Джинни так хотела, а он после долгого отрицания согласился. — Гарри, — её голос был тихим, но твёрдым. — Ты… ты изменял Джинни. Он не ответил. Он просто поднял на неё взгляд, и в его глазах она увидела не отрицание, а усталое, горькое признание. — Из-за этого ты согласился на третьего ребёнка? — она не могла остановиться, кусочки пазла складывались в слишком ясную, слишком болезненную картину. — Из чувства вины? Он резко выдохнул, словно от удара. — Не всегда всё так просто, Гермиона, — его голос снова стал твёрдым, аврорским. — И не всегда нужно копаться в деталях, которые никого не сделают счастливее. — Значит, это правда. — Я не собираюсь это обсуждать, — он отрезал. — Это не обо мне. Это о тебе. Я хочу остановить тебя, пока не стало слишком поздно. — Поздно для чего? — в её голосе прозвучали нотки вызова. — Чтобы не разрушить мой «идеальный» брак? Тот, в котором я годами притворяюсь, что мне достаточно? — Чтобы не разрушить всё, — поправил он тихо. — Ты думаешь, я не понимаю? Что я сам не был там, где ты сейчас? На краю. С ощущением, что задыхаешься. С мыслью, что однажды можно просто… шагнуть в пропасть, потому что там, внизу, кажется, есть воздух. Он помолчал, давая ей осознать его слова. — Но мы с тобой, Гермиона, мы не просто теряем мужа или жену. Если ты потеряешь Рона, а я… если бы потерял Джинни, рухнет всё. Вся наша жизнь. Наши друзья и семья слишком связаны. Всё, что мы строили с одиннадцати лет. Ты понимаешь это? Она кивнула, сжав руки под столом. Она понимала. Она думала об этом. Чувствовала это каждый раз, когда лгала Джинни. Но… — Иногда понимания недостаточно, Гарри. Иногда… просто… — Я знаю, — он тихо продолжил. — Но вот чего ты, я уверен, не знаешь. И чего Малфой тебе никогда не скажет. Он откинулся на спинку стула, и его лицо стало профессионально-бесстрастным, как во время допроса. — Мне не страшно за Малфоя. Но тебе должно быть. Он не может развестись. Чистокровный брак это не только формальные узы. Это магический контракт. Если он разведётся, Астории отойдёт почти всё его состояние, большая часть прав на его компанию, доли в семейных предприятиях. Чистокровные не разводятся. Не потому что не хотят. Потому что не могут. Он сделал паузу, глядя, как её лицо медленно бледнеет. — И если кто-то, а таких, как показали ваши слушания, много, узнает о его измене, это будет ключом к его уничтожению. Достаточно сделать эту новость публичной, и ничто не спасёт его от краха. Ни его деньги, ни его связи. Он останется ни с чем. Гермиона сидела, не двигаясь. Он был прав. Драко никогда не говорил с ней об этом. А она никогда не задумывалась о юридических тонкостях чистокровных браков. — Даже если ты разведёшься с Роном, — продолжал Гарри, и его голос смягчился, — даже если ты готова рискнуть всем нашим кругом, всем, что у тебя есть… у вас с ним не будет будущего. Ему придётся разрушить свой мир до основания. И ему не двадцать лет, чтобы отряхнуться и начать всё заново. Он посмотрел на неё с бездной сожаления в глазах. — Мне жаль, Гермиона. Просто… ты должна понимать, во что играешь. Она молчала, переваривая его слова. Этот холодный, безжалостный расчёт. Этот приговор. — Как? — наконец выдохнула она. — Как ты смог отказаться? Как ты ушёл из… тех отношений? Гарри горько усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли радости. — Лили. И… много-много работы. — Он отвёл взгляд. — Иногда нужно просто… пережить день. Потом следующий. Он не договаривал, но она видела, что шрам на его душе не зажил. Он просто научился с ним жить. Они допили свой кофе в тяжёлом, но не враждебном молчании. Два взрослых человека, сидящих по разные стороны одной и той же пропасти, глядящих на осколки своих идеалов. — Что ты собираешься делать? — тихо спросила она, когда они вышли на улицу. — Ничего, — ответил он. — Это твой выбор. Твоя жизнь. Я просто… показал тебе карту. Решать тебе, куда идти. Он повернулся, чтобы уйти, но она дотронулась до его руки. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что не рассказал Рону. Гарри кивнул. — Береги себя, Герм. Он ушёл, а она осталась стоять на тротуаре, с ощущением неминуемой катастрофы в руках и с ледяной пустотой внутри.