Часть 15

Пройдя несколько метров от собора в сторону цивилизации, я заметила не особенно примечательный, заплёванный телефонный автомат. Денег с собой не было. Как, впрочем, и любых других личных вещей — их благополучно утащила на дно океанская пучина. Слава богу, в современном мире можно было платить не только картами, но и биометрией. Я этой функцией не пользовалась: технология всё ещё казалась новой и подозрительной. Но отчаянные времена требовали отчаянных решений. Когда автомат попросил наклониться для сканирования сетчатки, я нервно, но всё же подчинилась. Красный луч скользнул по радужке, считывая её рисунок. Это заняло всего несколько секунд, но свет успел ослепить, оставив перед глазами цветное пятно, от которого пришлось яростно моргать. Дрожащими руками я набрала что-то похожее на номер Хэнка. Первая попытка не увенчалась успехом — я дозвонилась в какой-то магазин. Вторая была почти удачной, если бы в последнюю секунду перед вызовом я не чихнула и не сместила последнюю цифру. Вместо Андерсона ответило агентство ритуальных услуг. Нервный смешок вырвался сам собой. Уже кладя трубку, я ляпнула: — Пока что нет. Ошиблись номером. На третий раз — бог любит троицу — мне, кажется, удалось набрать правильно. Всё это время я истерично простукивала пальцами по грязному стеклу кабинки, целиком обклеенному жёлтыми листовками с рекламой мест, где можно купить «красный лёд». Значит, не показалось. Райончик действительно был так себе. Двое типов, проходивших мимо, буравили меня взглядами до тех пор, пока не скрылись за углом. От этого становилось ещё тревожнее. Я сжимала чёртову трубку так сильно, будто ещё несколько секунд без ответа — и пластмасса раскрошится в пальцах. Казалось, прошла вечность. Наконец в трубке что-то щёлкнуло. Раздалось громкое кряхтение. Хэнк ответил: — Кто это?! На заднем плане звенела посуда и ритмично гремел шейкер бармена. Старик находился на своём посту. В баре. — Это я, — заговорщицки прошептала я. Из-за простуды голос звучал особенно гнусаво. На том конце Хэнк раздражённо стукнул стаканом о стойку. — «Я»? Гэвин, ты опять перепутал мой номер с номером своей подружки? Видимо, Хэнк меня не узнал. — Я — Хелен, — прокряхтела я, сдерживая кашель. Кажется, этим я нехило нервировала местную публику вокруг автомата. — Опа, девочка. А я уж думал, ты уехала со своим принцем на Гавайи регистрировать ваши незаконные отношения, — прокрякал Хэнк. В трубке повисла пауза. Было слышно, как он подбирает слова, стараясь не сморозить лишнего. — А если серьёзно, где тебя черти носят? Я весь извёлся, не зная, где вы. Точнее, примерно представлял, но мне от этого ни горячо ни холодно. С вашим общим талантом находить приключения на жопу за вами нужно ходить с нянькой. — Закончил? Спасибо за ликбез. Именно его мне сейчас не хватало для полного счастья, — возмущённо прошипела я. — Ты где? Я приеду. Мне нужна твоя помощь. — В своём любимом баре. На пересечении Третьей и Пятой. Ты его сразу заметишь. Ты бы туда даже в пьяном угаре на своих лакированных туфельках не приблизилась. Он фыркнул. — Поторопись, Барби, пока я капитально не нажрался. Связь оборвалась. Я ещё несколько секунд как загипнотизированная слушала гудки. Затем тупо уставилась в экран автомата. Интерфейс мелькал десятками иконок и предложений. От них рябило в глазах. Я шумно выдохнула и начала размашисто проматывать меню указательным пальцем. Почти в самом конце списка обнаружилась жёлтая надпись. Я нажала, не раздумывая. Задумавшись, рефлекторно поднесла два пальца к губам, изображая затяжку сигаретой, которой не было. Глупо улыбнулась. Со всеми этими забегами забыла, что я вообще-то курильщица. Уже собиралась направиться к ближайшей табачной лавке, когда увидела автомобиль. На крыше сбивчиво мигала разбитая шашечка. Я устроилась на переднем сиденье и впервые посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Волосы превратились в сплошной колтун. Лицо осунувшееся. Мертвенно-бледное. Глаза кроваво-красные из-за полопавшихся капилляров после скачков давления. Из носа непрерывно текло, и за отсутствием платка приходилось вытираться рукавом. Я посмотрела на содранные ногти с облупившимся красным лаком. Неудивительно, что прохожие таращились. Вероятно, решили, что я местная наркоманка, бесцельно шатающаяся по району. Глядя на отражение, я с ужасом представила, каким чудовищем Коннор видел меня в церкви. Как он вообще мог… Я бы сама себя сейчас не трахнула. Честно говоря. Взгляд снова вернулся к зеркалу. Я пыталась найти хоть какие-нибудь следы недавнего идеального лоска. И вдруг показалось, что оттуда смотрит та Хелен. Прежняя. Снисходительно. Устало. По коже пробежали мурашки. Отражение прежней хозяйки тела криво улыбнулось. Дыхание участилось. Я вцепилась в приборную панель и судорожно выкрутила регулятор отопления. Но «она» не исчезала. Меня трясло крупной дрожью. Я проживала историю той Хелен. Немного изменённую. Но всё равно, блядь, до боли похожую. По щекам потекли слёзы. А глаза в отражении продолжали смеяться беззвучным, диким хохотом. *** По мере приближения к центру города пейзаж менялся кардинально. Вместо привычных вечерних гуляний и парочек, державшихся за руки, по улицам двигались бронетранспортёры и микроавтобусы, набитые бойцами SWAT. Случайных прохожих, не знавших о происходящем на площади, грубо разворачивали и загоняли по домам. Люди в ярко-оранжевой форме, сверкавшей светоотражающими полосами, перекрывали дороги модульными ограждениями. Электронные табло сообщали об «аварии на водопроводе». Регулировщики разводили транспорт, пытаясь предотвратить столпотворение. Над всем этим стоял оглушительный гул из ругани, клаксонов и истеричных команд. Особенно поражало, что все они были людьми. Видимо, к андроидам теперь относились с таким подозрением, что им не доверяли даже расставлять ограждения. Такси лавировало между перекрытыми улицами. Я смотрела на ошарашенные лица в толпе. На полное непонимание в глазах. А мы тем временем приближались к заветному потрёпанному бару. Помещение встретило темнотой и той особой атмосферой мужской безнадёги, которую обычно удавалось разогнать только криками во время трансляций футбольных матчей. Сегодня все взгляды были прикованы к огромным экранам. На каждом показывали одно и то же, только с разных ракурсов: шествие андроидов во главе с Маркусом по площади перед Капитолием. Его лицо крупным планом мелькало уже, кажется, в двадцатый раз. В кадре появлялись Норт, Джош и Саймон. Коннора видно не было, сколько бы я ни щурилась. Мужики далеко не первой свежести впитывали каждое слово телевизионных экспертов, нёсших такую ахинею, что становилось тошно. Страшно представить, что напишут в газетах завтра. Репортёры методично разбирали прошлое каждого лидера: Маркуса выставляли неблагодарной машиной, уничтожившей жизнь владельца, Норт — опасной секс-моделью, чья биография якобы объясняла её агрессию. Я с замиранием сердца смотрела, как камера остановилась на голубоглазом лице Саймона. Время словно замерло. Я слышала собственный пульс в висках. Его объявили виновным в убийстве сотрудника лаборатории во время передовых исследований в сфере разработки усовершенствованных моделей поведения. По официальной версии, прототип застрелил одного из учёных, сбежал и примкнул к мятежному движению. Для убедительности показали фотографию той самой исследовательской группы. Все в белых халатах. С серьёзными лицами. И среди них — я. Колени задрожали так сильно, что стукнулись друг о друга. Я судорожно натянула капюшон, скрывая лицо в тени. К моему удивлению, никто не обратил внимания. Информация с экрана была настолько захватывающей, что, ворвись сюда террорист, его бы тоже проигнорировали. Глубоко дыша, я заставила оторвать от пола сначала одну ногу, затем вторую и направилась в глубь бара. У входа висела кривая табличка: «АНДРОИДАМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Я недоумённо покосилась на спину Хэнка. Его силуэт узнала ещё с порога. То есть Андерсон настолько ненавидел андроидов, но уже готов был скинуться нам с Коннором на свадебное путешествие? Продолжая смотреть на экран, я почти на ощупь добралась до стойки. Чудом не снесла по дороге несколько других зевак. — Бармен, водку со льдом, пожалуйста, — просипела я, неуклюже взгромождаясь на высокий стул. Мужчина за стойкой смерил подозрительным взглядом. Не понимал, почему я разговариваю с ним, не снимая капюшона. Андерсон вальяжно развернулся на соседнем стуле с грацией медведя и слегка расплескал виски. Он хмыкнул, оценив мой выбор. Когда бармен поставил стакан, мы молча чокнулись и одновременно сделали глоток, даже не посмотрев друг на друга. — Выглядишь, мягко говоря, паршиво, Хелен, — прохрипел Хэнк. Он широким движением кисти перемешал виски, наблюдая, как лёд вращается в жидкости. — Решила пойти по моим стопам? — Не лучшие дни. Но до уровня твоего спортивного алкоголизма мне ещё далековато, — невесело ответила я. — Меня выставили, потому что я буду мешаться. Вот и решила: мало ли старый дед захочет прошвырнуться в самую гущу событий. Хэнк послал недвусмысленный взгляд, ясно показывая, что думает обо мне. Он прищурился и снова повернулся к экрану. Репортёр громко сообщил, что государственная военная техника прибыла к месту несанкционированного скопления андроидов и начались переговоры с лидером нарушителей порядка. Я тоже загипнотизированно смотрела. Пальцы так сильно сжимали стакан, что тот вот-вот мог треснуть. Маркус раскинул руки в поистине библейском жесте, декламировал требования свободы и равенства. Лица его ближайших соратников показывали крупным планом, будто пытались найти на них признаки лжи. Саймон на мгновение посмотрел прямо в камеру. Не моргая. Будто в меня. От неожиданности я проглотила кусок льда и начала задыхаться. Хэнк от души врезал ладонью между лопаток. Я едва не приложилась лбом о стойку. Льдинка вылетела изо рта и укатилась за бар. Я прожгла старикана взглядом. Он не придумал ничего лучше, чем, насвистывая простенькую мелодию, слегка отодвинуть свой стул на безопасное расстояние. Жестом мы оба заказали ещё по одному. — Надеюсь, Коннор не полез куда не надо. Не хочу знакомиться с новым прототипом с нуля, — невесело прокряхтел Андерсон, переходя на шёпот. — Очень сомневаюсь, лейтенант, — усмехнулась я. Залпом допила водку и скривила рот. — Тогда собирайся. Посмотрим, чтобы твой ненаглядный вернулся живым. Хэнк с грохотом поставил стакан на стойку и направился к выходу. — Ты не слишком пьян для управления автомобилем? Будет обидно, если нас остановят из-за того, что от тебя перегаром несёт за милю. — Будешь много выпендриваться — сама сядешь за руль. А я прихвачу ещё бутылочку, — беззлобно огрызнулся Андерсон, галантно придерживая дверь. *** Машина Хэнка навевала спокойствие. Мне даже удалось немного затормозить поток катастрофических мыслей. Я растеклась по креслу, позволяя мышцам расслабиться. Рядом со слегка подпитым Хэнком всё равно чувствовала себя в безопасности. Он выпил меньше, чем изображал: один стакан стоял перед ним почти нетронутым. Он выкрутил печку на максимум. Я смогла снять злосчастную куртку и бросить её назад. Пустое заднее сиденье больно ударило по груди. Там обычно находился Коннор. Как он? Сумел пробраться в хранилище «Киберлайф»? Или его уже пристрелили, а вместо него запустили новенькую копию, с которой мне придётся встретиться лицом к лицу? Мысли заполнили мозг. Переплелись в плотный комок. Паника подбиралась всё ближе. — Ты настолько отожрала красивый зад, что уже не можешь выбраться обратно? — бросил Хэнк, не отвлекаясь от дороги и усмехаясь в зеркало. Я задохнулась от возмущения и несколько секунд просто хватала воздух ртом. — Хэнк, не доводи до греха, умоляю, — прошипела я, усаживаясь нормально. — Давай заедем в табачную лавку. Курить хочу — помираю. Андерсон сдержанно кивнул и перестроился вправо. Мы остановились у ближайшего магазина. Оплатила блок радужкой. Я стремительно купила блок классических красных Lucky Strike и вернулась в машину за пару минут. Дёргаными движениями сорвала целлофан. Практически оторвала крышку пачки. Зубами достала сигарету и прикурила от зажигалки из бардачка. Она словно специально лежала там для меня. Хэнк молча следил за дорогой. На очередном перекрёстке, стоя в пробке, включил магнитолу и неожиданно самостоятельно нашёл станцию с ретромузыкой. — Глядите-ка, кто сумел укротить магнитолу. Неужели великий детектив Андерсон? Я удивлённо подняла бровь. Он застенчиво улыбнулся, полностью обезоруживая. Я невольно засмотрелась. Представила его молодым, симпатичным лейтенантом, раскрывающим одно дело за другим. До женитьбы Хэнк явно пользовался успехом у женщин. Печально, во что он превратился. Из динамиков заиграла Cher — Believe. На припеве я почувствовала себя неуютно. Хэнк, напротив, казалось, наслаждался песней. Я закрыла глаза и глубоко затянулась, задержав дым в лёгких. «Do you believe in life after love?» — А ты веришь в жизнь после любви, Хелен? — неожиданно серьёзно спросил Хэнк. Он смотрел нечитаемо. — Могу уверенно сказать, что верю, — ответила я. Получилось грустнее, чем хотелось. Но, кажется, он понял меня лучше любого другого. — Значит, осталось только найти другую любовь! — неожиданно бодро пробасил старик и шибанул меня по плечу. *** Чем ближе мы подъезжали, тем больше становилось полицейских и тем чаще появлялись оранжевые ограждения. В радиусе сотни метров почти не было гражданских машин. Мы мгновенно оказались в центре всеобщего внимания. К автомобилю подбежал бодрый молодой полицейский с автоматом наперевес. Веснушчатое лицо покраснело от мороза и вызывало исключительно умиление. Хэнк опустил стекло. Нас, естественно, не пропустили бы без удостоверения. Андерсон заранее держал электронную карточку. Приложил её к сканеру патрульного. Тот удивлённо поднял брови, вернул документ и подозрительно посмотрел на меня. Несколько секунд мялся, выбирая подходящую стратегию по протоколу. Наконец произнёс: — Можете проехать до угла кирпичного здания. Дальше движение запрещено. В случае неповиновения нам придётся применить силу. Он говорил вкрадчиво, наклонившись почти вплотную к окну. — Спасибо, офицер, — я постаралась изобразить обольстительную улыбку. Несмотря на весь хаос во внешности, парень, кажется, растаял. Он стоял и глупо улыбался нам вслед ещё несколько минут, прежде чем вернуться на пост. Мы проехали вперёд. Хэнк заглушил мотор и поставил машину на паркинг. Через широкий перекрёсток виднелась фигура Маркуса с флагом. Андроиды сидели прямо на асфальте. Совсем рядом находилась пушка бронетранспортёра, направленная на весь этот хиппарский митинг. Вокруг протестующих плотным кольцом стояли бойцы в чёрных бронежилетах. На каждой крыше в радиусе километра, казалось, сидело минимум по два снайпера. Как коршуны, ожидавшие приказа. От увиденного меня затрясло. Пепел с сигареты крупным ошмётком упал на колени. Хэнк тоже молча следил за доступной нам частью площади. — Прекратите собрание и покиньте территорию, иначе будет применено оружие! Повторяю: будет применено оружие! Голос громкоговорителя сотряс округу. Даже с моим кротовым зрением было видно, что ни один мускул на лице Маркуса не дрогнул. Предупреждение повторили. Затем прозвучала очередь. Стёкла машины задребезжали. Я дёрнулась к ручке. Хэнк выверенным движением схватил меня за шиворот, затащил обратно и пристегнул ремнём. — Блядь, Хелен, не твори хуйни! Не хватало, чтобы тебя пристрелили. Коннор меня убьёт! По интонации было ясно: если я попытаюсь выкинуть что-нибудь ещё, старик просто меня вырубит. Я достала уже пятую сигарету и закурила. На площади падали незнакомые мне тела. Никто из ребят не двинулся их спасать. Ни Норт. Ни Джош. Ни Саймон. В ушах звенело. Я видела синюю жидкость на белом снегу. Она растекалась небольшими лужами вокруг погибших машин. Хэнк выплёвывал одно ругательство за другим. Кто-то позвонил ему. — Фаулер, я тебе ещё раз повторяю: я не стану выходить в усиление! У меня сегодня выходной. Ты сам отстранил меня от дела. И пусть сегодня хоть конец света — в оцепление я не встану. До свидания! Над машиной раздалось дикое жужжание. Поднялся вихрь. Хэнк закрыл окна. Мы подались вперёд и увидели промелькнувший хвост вертолёта. Один был спецназовским. Боковые двери открыты. Снайперы наготове. Второй — журналистским. Хрупкая девушка в пальто высунулась наружу, отчаянно удерживая микрофон и крича что-то оператору. Гул нарастал, отдаваясь в ушах. Я нажала кнопку на магнитоле. Песня случайно зациклилась. От многократно повторяющихся слов по коже пошли мурашки. Верю ли я в жизнь после любви? Хэнку сказала, что да. Но было ли это правдой? Не думаю. Может, Коннор появился после моего перемещения не просто так. Но являлось ли это любовью? Я вцепилась в кожаную панель бардачка и подалась к стеклу всем телом, пожирая происходящее взглядом. В какой-то момент атмосфера изменилась. Послышался визг тормозов. К демонстрации подъехало множество грузовиков, явно нервируя правительственные войска. Дверь одного медленно отъехала в сторону. Из кузова начали выходить андроиды. То же происходило с остальными машинами. Сотни совершенно новых существ в заводской одежде выстраивались и организованно направлялись к площади. Я не верила глазам. Это были андроиды из хранилища «Киберлайф». Значит, Коннор действительно смог их пробудить и привести сюда. Среди толпы мелькнули знакомые глаза. Я уже потянулась к двери. На лице расцвела улыбка. И так же быстро исчезла. Это был не Коннор. Это были пустые предсерийные корпуса RK800 — одинаковые лица без его памяти, опыта и личности. На моём лице, видимо, отразился неподдельный ужас. Хэнк неожиданно сжал мою руку. Впервые я увидела, что Коннор не единственный в своём роде. Он существовал не в одном экземпляре, как человек. Я буду видеть его не только дома. Такие же модели после запуска в производство могут принадлежать другим мужчинам и женщинам. Он не будет только моим. Шквал мыслей снова выбил воздух из лёгких. И, видимо, господь решил, что потрясений на сегодня недостаточно. Когда новая колонна встроилась между протестующими, раздался выстрел. Я потеряла контроль над телом. Не поняла, как оказалась руками на лобовом стекле и начала колотить по нему с чудовищной силой. Хэнк обхватил меня поперёк тела и прижал к себе, пытаясь остановить истерические брыкания. Слёзы текли из глаз, как раскалённое железо. Из груди вырывались хрипы и визги. Я видела лишь выходное отверстие от пули рядом с двумя карими глазами. Синюю кровь, стекавшую по идеальному носу. Тело, подогнувшееся и рухнувшее в снег. Остальные андроиды на секунду склонили головы. Затем снова посмотрели на бойцов. — Хелен, это не Коннор! Успокойся, твою мать! — голос Хэнка звучал крайне неуверенно. На щеке блестел след скупой слезы. — Откуда, блядь, ты знаешь?! Ты его два дня не видел! Ему нужно было проникнуть в здание «Киберлайф». Конечно, он был бы в форме! Изо рта вырывался скулёж, перемешанный с кашлем. — Коннор — самый умный андроид на сегодняшний день. Не думаю, что он не просчитал: если «Киберлайф» увидит, как их самый перспективный прототип вывел со склада всю партию андроидов, они захотят демонстративно его уничтожить. Хэнк встряхнул меня. — Хелен, включи мозг! Дрожащими руками я достала новую сигарету. Медленно выдохнула дым. Пальцы постепенно разжались на рукаве Хэнка. Он внимательно наблюдал. Убедившись, что я немного успокоилась, вернулся на водительское место. Наступила гробовая тишина. Её нарушало только нервное открывание и закрывание газовой зажигалки. Стальные щелчки резали воздух. Хэнка они явно раздражали, но он молчал. Затем повернул регулятор магнитолы и нашёл новостную волну. — Общественность возмущена варварскими методами правительственных войск. Мирный митинг превратился в кровавую бойню. Минимум десять андроидов уничтожены… — Президент выступила с заявлением. Спецназ действует в рамках закона. Протестующим неоднократно предлагалось покинуть площадь. Все действия предпринимаются ради безопасности человечества… Я быстро одёрнула себя и сильнее стиснула зубы. — Ты это слышишь? — спросил Хэнк. За спиной нарастал гул топота и криков. Сначала показалось, что это происходит в голове. Но мимо действительно побежали люди. В сторону площади. Мужчины. Женщины. Подростки. Дети. За ними неслись журналисты с камерами и микрофонами. Я ошарашенно посмотрела на Хэнка. Он выглядел не менее поражённым. Мы молча наблюдали, как толпа росла, обтекая машину. Сотрудники оцепления бежали следом и приказывали остановиться. Никто не слушал. Первые горожане добрались до протестующих. Встали перед Маркусом и остальными, закрывая собственными телами. Толпа смешалась с андроидами в огромное пёстрое пятно. Сначала я с облегчением выдохнула. Не станут же федералы стрелять по гражданским перед камерами всего мира. Рокот взводимых курков разрушил надежду. — Покиньте территорию, иначе будет применён слезоточивый газ и резиновые пули! Если после этого вы не прекратите участие в несанкционированном антиправительственном собрании, меры будут ужесточены! Наступила мёртвая тишина. Было слышно, как скрипит снег под ногами. Никто не двинулся. Матери и дети пытались поднять раненых андроидов и спрашивали, как остановить утечку тириума. Люди держались плотным кольцом. Маркус и его друзья смотрели, не веря глазам. — Огонь! Раздался выстрел. Все начали оглядываться, пытаясь понять, в кого попали. Я узнала сразу. По белоснежным волосам. По ангельской улыбке. Саймон решил погеройствовать. Он прикрыл собой мальчика лет двенадцати. Судя по тому, что продолжал стоять и на одежде не было синего, пуля оказалась резиновой. Мать ребёнка несколько секунд просто смотрела на него, не двигаясь. Затем лицо исказили ужас и ярость. — Вы стреляли в моего сына?! В беззащитного ребёнка?! Её крик эхом прокатился по площади. Несколько андроидов перестроились, плотнее закрывая собой детей. Настроение толпы изменилось. — Вам было вынесено предупреждение! Если вы не покинете место проведения операции, будет применена сила! Берите детей и уходите! Женщина посмотрела на Саймона и направилась к оцеплению. Он попытался схватить её за руку. Слишком поздно. Она шла вперёд, как танк. — Вы перешли черту! Вы напали на гражданского! На ребёнка, который не представлял угрозы! Ваши действия незаконны и жестоки! Немедленно прекратите! Она нашла военного с громкоговорителем и ткнула пальцем ему в грудь. Толпа за её спиной пришла в движение. — Мы никуда не уйдём! Они такие же, как мы! — Вы чудовища, если убиваете тех, кто даже не защищается! Подоспели журналисты. — Мы продолжаем прямую трансляцию из Детройта. После того как правительственные силы открыли огонь по безоружным андроидам, сотни горожан вышли на площадь и закрыли протестующих собой. Несмотря на угрозу применения газа и резиновых пуль, люди отказываются расходиться. Кадры происходящего уже транслируются по всему миру. С вами Кэсси Филлипс. Мы продолжаем следить за развитием событий. — Применить слезоточивый газ! Команда прозвучала чётко. В воздух взмыли гранаты. Они падали среди людей, заставляя кашлять, задыхаться и захлёбываться слезами. К площади уже стекались зеваки. Они не участвовали напрямую, но снимали происходящее и транслировали в социальные сети. Интернет мгновенно заполнили ролики: выстрел в ребёнка, андроид, закрывший его собой, слезоточивый газ против мирных граждан. *** В командирской рубке дым стоял столбом. Штабной компьютер обрабатывал миллионы сообщений о действиях правительства и армии. В сеть уже утекло имя человека, руководившего операцией. Ганс Стонем. Командующий. Его мгновенно окрестили палачом. — Какие результаты среза общественного мнения, подполковник? — мрачно спросил Стонем, прикуривая очередную сигарету. — Общественность полностью не на нашей стороне. В начале операции было достаточно противников андроидов, однако после применения резиновых пуль против ребёнка и слезоточивого газа против гражданских доверие резко упало. Подполковник говорил напряжённо. — Если продолжим эскалацию, в лучшем случае привлечём ещё больше людей. В худшем — столкнёмся с вооружённым сопротивлением гражданских. Стонем устало потёр переносицу. Перед ним лежала папка с президентской печатью: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Внутри содержались прямые инструкции по подавлению восстания. То, что там было написано, ужаснуло бы всех присутствующих. Включая самого командира. Президентский приказ строился на другом: подавить выступление до того, как оно перерастёт в общенациональное движение, объявить андроидов опасными неисправными машинами, а погибших граждан — жертвами спровоцированных беспорядков. Стонем прошёл через множество конфликтов. Воевал за свободу граждан своей страны. И не мог представить, что теперь должен убивать женщин и детей ради очередной звезды на погонах, где и так не осталось свободного места. Стонем тянул время. Не из милосердия — он слишком хорошо понимал, что приказ открыть огонь по смешанной толпе уже нельзя будет отменить или объяснить. — Свяжите меня с госпожой президентом. *** Маркус оглядел собравшихся и задержал взгляд на телах недолгих товарищей по революции. Снег местами стал голубым от тириума. Погибшие лежали в неестественных позах. Рядом находились люди, пытавшиеся прийти в себя после газа. Из-за спин военных им передавали воду. Оцепление вокруг протестующих становилось плотнее. Боль исказила лицо Маркуса, вызвав подобие тика. Норт ободряюще сжала его руку. — Не слишком ли мы добры? Наших людей расстреляли у нас на глазах, а мы стоим и ничего не делаем. Может, пора дать отпор? — сказала она в привычной взвинченной манере. Джош тут же вмешался: — Мы поступаем правильно. Люди пришли помочь, увидев, как с нами обращаются. Мы не можем опуститься в их глазах до уровня опасных варваров. Маркус показал, что услышал обоих. Нашёл взглядом Коннора и Саймона. Они стояли подозрительно близко, делая вид, что не знакомы. Маркус махнул им. Оба синхронно кивнули. На лидера тут же навели ещё больше оружия. Он поднял руки, показывая, что ничего не предпринимает. Коннор смотрел на лежавшую в снегу копию. Из тела, казалось, вытек почти весь тириум. В момент падения своего собрата ему показалось, что земля уходит из-под ног. Всё, во что он верил, превратилось в труху, навязанную «Киберлайф». На месте убитого мог находиться он. Саймон тоже смотрел на тело RK800. По лицу невозможно было понять, о чём он думает. На секунду появилась тень улыбки. И тут же исчезла под маской безразличия. Раздался выстрел в воздух. За ним — женские крики. Ганс Стонем спустился по ступеням мобильного штаба и направился к Маркусу. Атмосфера стала тяжёлой, как гранит. Все замерли. Люди бессознательно хватались за руки тех, кто стоял рядом. Неважно, человека или андроида. Каждый шаг командира снимали камеры. Военные и гражданские расступались, освобождая проход к лидеру сопротивления. Маркус слегка обнял Норт. Затем развернулся и пошёл навстречу Стонему. Я наблюдала издалека, боясь лишний раз вдохнуть. Одна пачка сигарет закончилась. Вторая опустела наполовину. Хэнк вцепился в руль. Костяшки побелели. В салоне стало настолько жарко, что мы открыли окна, несмотря на зиму. Мы уже давно были не одни. Казалось, весь Детройт пришёл посмотреть на происходящее. Машину окружала толпа. Маркус остановился перед человеком в парадной форме. Его слегка трясло, хотя холод он не чувствовал. Норт вцепилась в Джоша. Саймон и Коннор начали пробираться ближе. Ганс Стонем достал пистолет из нагрудной кобуры. Приставил ко лбу Маркуса. Тот едва подавил желание отшатнуться. У Норт вырвался полустон-полукрик, который тут же подхватили стоявшие рядом женщины. Командир наклонился к уху андроида и что-то прошептал. Немолодое лицо, покрытое морщинами, смотрело с сочувствием. Стонем был ниже Маркуса и вынужден был поднимать голову. Андроид следил за его губами. Они медленно разомкнулись. Голос военного прозвучал неожиданно громко и отчётливо: — Госпожа президент признаёт, что конфликт продолжает эскалировать. Она принимает во внимание, что вы не прибегали к насилию и сохраняли гуманность по отношению к людям. Он убрал оружие. — Правительство видит, что граждане вышли поддержать вас и настроение общества в целом положительное. Мы не намерены допустить гражданскую войну. Стонем сделал паузу. — Огонь будет прекращён. Войска отойдут с площади. До завершения переговоров правительство приостанавливает операции по уничтожению девиантов. Маркус должен выступить официальным представителем андроидов на переговорах. Слова Стонема гулко отдавались у меня в голове. Я не верила ушам. Судя по лицам вокруг — не только я. Все замерли. Командир резко развернулся и поднял руку. Колонны солдат начали отходить. Бронетранспортёры включили задний ход и медленно попятились. Стрельба прекратилась. Но слишком легко. Так не бывает. Все понимали, что должен существовать подвох. Отсрочка. Новая форма контроля. Но прямо сейчас были только снег, свет и дыхание свободы. Хэнк шумно выдохнул и уткнулся лбом в руки, лежавшие на руле. — Барби, дай сигарету, — прохрипел он. Я вытряхнула одну из пачки. Он забрал её дрожащими пальцами. Я прикурила. Хэнк закашлялся. Видимо, давно бросил. До нас дошли крики радости. Люди и андроиды пришли в движение. Маркус в изумлении смотрел на тех, кого смог отстоять. Норт, Джош и Саймон подбежали к нему. Обняли всей компанией, радостно подпрыгивая. — Мы сделали это! — Мы живы! По щеке Маркуса скатилась слеза. Словно чужая. Норт увидела. Замерла. Он резко притянул её к себе и поцеловал. Тела столкнулись с глухим стуком. Некоторые отвернулись. Саймон. Джош. Коннор смотрел на пару машин. В груди разливалось странное чувство. Он был счастлив, что всё закончилось относительно мирно. Но понимал: та, о ком он думал, находилась далеко. Маркус и Норт принадлежали к одному виду. Их совместное будущее не требовало объяснений. В случае с Хелен количество неизвестных переменных оставалось слишком высоким: старение, болезнь, общественная реакция, различие продолжительности жизни. Любой прогноз завершался потерей. Уголки губ опустились. Коннор посмотрел под ноги. Тело дрогнуло, словно от озноба. Алгоритм прогнозирования завис, отказываясь рассчитывать худшие варианты. Я отстегнула ремень. Замок громко щёлкнул. Повернулась к Хэнку. — Пойдём? — робко коснулась его руки. — Беги. Я догоню, принцесса. Он потянулся и открыл мне дверь. — Уверен, Коннор уже обзавидовался. Маркус сейчас сожрёт свою подружку у всех на глазах. Снег хрустнул под ногами. Я прикурила новую сигарету и улыбнулась во весь рот. Пошла. Затем ускорилась. Делала затяжку каждые несколько шагов. Дышала ртом — нос не работал. Расстегнула молнию у горла. Плевать на простуду. Лишь бы добежать. Между нами никогда не было ничего простого. И сегодняшнее отступление войск не делало нашу связь нормальной, безопасной или принятой. Завтра люди могли снова назвать его машиной, а меня — больной извращенкой. Но я больше не хотела ждать, пока кто-то разрешит мне считать его живым. Я хотела увидеть Коннора. Сказать, как он мне дорог. Что у нас всё будет хорошо. Хотя бы некоторое время. Здания мелькали перед глазами. До толпы оставалось совсем немного. Дыхание сбилось. Я выплюнула окурок и закашлялась. Знакомые, не занятые объятиями, попытались меня поприветствовать. Я махнула: не сейчас. Увидела спину Коннора в нелепой куртке. Он смотрел на Маркуса и Норт. И я бы не удивилась, если бы решил, что я его бросила. Собрав последние силы, рванула вперёд. Сбивала людей. Едва не перелетела через какого-то ребёнка. Врезалась в спину Коннора, почти повалив. Он медленно обернулся. Он медленно обернулся. На лице застыло полное изумление. Я больше ничего не видела — только тонкий нос, россыпь родинок и карие глаза, смотревшие так, как прежде не смотрел никто. Мы молчали. Он тоже боялся, и мне не требовались слова, чтобы это понять. Коннор первым решился пошевелиться. Схватил за руку и прижал с такой силой, какой я прежде не ощущала. Обнял. Зарылся носом в шею, вдыхая запах. Я вцепилась в плечи. Слёзы побежали по лицу и исчезли за воротником. Он отстранился. Посмотрел в глаза. Медленно и осторожно коснулся моих губ. Я боялась отвечать. Не хотела спугнуть момент. Поцелуй был трепетным. Лёгким, как порхающая бабочка. Затем Коннор резко снял шапку и куртку. Под ними оказалась заводская форма. Толпа ахнула. Ещё громче ахнула, когда он поднял меня, подхватив под бёдра, и углубил поцелуй, провёл языком по моей нижней губе и только потом проник в рот. Вокруг поднялся шум. Тысячи людей увидели лицо RK800, заводскую форму и человеческую женщину в его руках. Коннор не прятался. Наоборот — сделал всё, чтобы его узнали. Он целовал меня намеренно. На глазах у тысяч людей.