39. Это сделал я

Разговоры перед сном — Tanir & Tyomcha

«Твое слушание перенесено на послезавтра.»

Гарри Поттер вертит в руках небольшой пергамент, развалившись на кресле в своем кабинете, куда ему снова пришлось вернуться в выходной. И, вообще-то, в отпуск, последний день которого он хотел провести не так. Воскресенье, которое он планировал иначе. Совсем… Поттер ухмыляется. Он проснулся в районе десяти и даже умудрился поработать какое-то время. На маяке, конечно, маловато для этого места, но отдельная кухня имеется. Пэнси пожаловала к нему сонная и смешная спустя два часа, что было для нее даже рановато. — Отвратительный матрас, Поттер. Купи сюда хороший. — Как скажешь. Улыбка расползается шире и, вспомнив о времени их пробуждения, Гарри отправляет записку Сирене, которая тоже находится на работе. Секретарша появляется у него спустя десять минут, неся небольшой чемоданчик. — Мистер Поттер, тут все. Он поднимается. — Спасибо. Сирена, я отойду, скажи Маклаггену, когда он появится, чтобы прислал патронуса, и я сразу вернусь обратно. — Конечно, — она кивает. Поттер отпускает девушку и смотрит на часы. Если у него три часа дня, то в Нью-Йорке только десять утра. Прекрасно. Подхватив чемоданчик, он достает небольшой конверт из ящика в столе. Бросив взгляд на еще пару десятков таких же, он приоткрывает краешек, опускает веки и касается карточки, лежащей внутри. Живот скручивается в неприятном спазме, но рывок длится какую-то секунду. В нос ударяет запах ее духов. Гарри открывает глаза. — Святой Мерлин, ты бы хоть предупредил, — Пэнси стоит над своим столом, опираясь на него ладонями. Перед ней какие-то графики, таблицы… Над головой парят развернутые газеты и бумажки с сообщениями. — Прости, я не подумал, — он шагает к ней, глядя на утренний Нью-Йорк за окном. Паркинсон хитро ухмыляется и складывает руки на груди. — Хотел проверить, одна ли я? Гарри улыбается в ответ. — Да, был настроен убить кого-нибудь с самого утра. Хотя… У меня уже обед. — Голоден? — Нет, я быстро. Она кивает, а Поттер ставит чемоданчик около ее стола. — Зелья, нивелирующие любые симптомы смены часовых поясов. Никаких побочек, если соблюдать правила. Их два — не меньше четырех часов сна в сутки и один перерыв от употребления раз в неделю. В этот день планируй спать много, часов десять точно. Если употребляешь не ежедневно, перерыв не нужен. — Ух ты… Я не слышала о таких, — она рассматривает сумку. — Ты и не могла, их нет в продаже, — он подмигивает и засовывает руки в карманы, прогуливаясь по кабинету. — Ах, ну конечно… Все куплено. — Да, так что пользуйся. — Много дадут за них на черном рынке? — она разглядывает флакончик с прозрачным содержимым, переворачивает его, изучая консистенцию. — Много. Но я узнаю рано или поздно, так что не рискуй. — Никакого веселья с тобой, Поттер. Сколько их тут? — она кладет бутылочку обратно. — Сотня. Закончатся, скажешь. Пэнси удивленно моргает, но не комментирует его далеко идущие планы. — Ты выяснил, зачем тебя вызвали? — спрашивает она, отпивая из чашки. — Да. Слушание послезавтра. — Что? — она становится напряженной сразу же. — Почему? Он пожимает плечами. — Понятия не имею. Жду Маклаггена с кучей… даже не знаю чего. Будем готовиться. — Мерлин… — она присаживается на свой стул. — И ты рассказываешь мне про какие-то зелья, а об этом молчишь… — Все будет нормально. — Ты не можешь этого знать. — Пэнси, не бери в голову, — Поттер отмахивается. — А ты почему решила быть тут? Воскресенье… Она хмурится, понимая, что он намеренно меняет тему, но спорить не берется. — Итоги показа готовы, так что… Аналитика и все такое, Коллинз сейчас придет тоже. — Твой помощник? — Ага. — Посидела бы дома, у вас же выходные. — Мне скучно дома. Я рассчитывала заниматься сексом весь день, но мой любовник меня выгнал, потому что его вызвали на работу, представляешь? Вот только и осталось — куковать в офисе. Заодно посмотрю журналы с мебелью. — Святой Мерлин, меня никогда так не называли, — он потирает шею и смеется. — Ты очень скучно жил. — Отвратительно, — он качает головой. — Звучит отвратительно. — Поттер, купи нормальный матрас на маяк. — Я помню. — Мне на этом снятся кошмары. Гарри вскидывает брови. — Настолько плох? — Да, я проснулась в поту, потому что мне снилось, что все тело горит… — Пэнси морщится от неприятного воспоминания и показывает на свои предплечья. — Я думала, что меня пытаются сжечь. Вот тут, — она проводит кончиком пальца по линии его магии на руке. Поттер смотрит за движением и прищуривается. Что-то во всем этом ему не нравится. Он ловит ощущение внутри буквально на секунду. Тревожное, какое-то… Какое-то… — Ты будешь занят сегодня? — спрашивает она, сбивая его с мысли. — Я не знаю, вероятно… — нехотя тянет он. — Хорошо. — Ничего хорошего, — он ухмыляется и смотрит на нее хитро. Гарри делает несколько шагов, приближаясь. — Я пришлю вечером патронуса. — Угу. Гарри касается ее подбородка и неспеша поднимает голову Пэнси. Он наклоняется, оставляя на мягких губах легкий поцелуй, потом еще один, чуть более настойчивый, и еще… — Доброе утро, мисс Паркинсон! — звучит из коридора голос Коллинза. — Ну естественно, — Поттер вздыхает и отходит назад. — Пора бы привыкнуть. Пэнси только хмыкает на это. — Привет, Коллинз, — громко декларирует она в ответ. — Жду тебя через пять минут со вчерашними газетами. — Вообще-то, я еще здесь, — уточняет Гарри. — Иди-ка ты по своим делам, Поттер. Ты должен сидеть, зарытый в бумагах по макушку. У тебя слушание, а ты по девкам шляешься. — По любовницам. Она моргает. — Да. А должен быть с Маклаггеном. — Ты мне нравишься больше, чем он. — Рада слышать, только в зале суда я бесполезна, — она хихикает. — Все, уходи, — Пэнси делает в его сторону взмахивающие движения кистями. Гарри поднимает брови, осознавая, что все это жутко его веселит. — Ты выгоняешь меня? — Конечно, — она деловито закидывает ногу на ногу и берет в руки документы с какими-то двигающимися графиками. — Мне не до тебя, у меня два платья не продались. — Давай я куплю их. — Они будут на тебя малы, Поттер. — Я куплю их тебе. — Они не моего фасона. Выметайся отсюда. — Пэнси, меня не выгоняют из кабинетов. Ну, только если министр… — Ты очень скучно жил, — повторяет она и повышает тон: — Коллинз, приходи. Поттер качает головой, не веря ушам. Она просто вышвыривает его, но улыбка никак не хочет пропадать с лица. — С ума сойти, — бросает он и достает портключ из внутреннего кармана пиджака. — Столько лет нарабатывания авторитета, чтобы какая-то девчонка… Со стороны стола Пэнси раздается тихий смех, Поттер вздыхает и открывает конверт. Перед тем, как дотронуться до карточки, он бросает на нее взгляд, видя, что она смотрит на него внимательно и улыбается. Именно так, как ему нравится. Так, как в те моменты, когда они просыпаются вместе или засыпают. Так, как он хотел бы, чтобы она делала всегда. Он подмигивает ей и закрывает глаза.

***

— В конечном итоге, мы знаем только то, что ни хера не знаем, — Маклагген закрывает папку с документами и бросает ее на стол. — Отлично, Кормак, я рад, что пожертвовал выходным ради такого важного вывода, — Гарри откидывается на спинку стула. — Это не смешно. Ориентироваться придется просто вслепую. Ну точнее, не совсем, конечно. Разумеется, мы будем говорить на языке закона, но… Ты понимаешь. Поттер кивает. Он понимает. Изучение дел, предоставленных Россом, показало еще раз — все будет зависеть от того, что в голове у Питерсона. Есть целый ряд факторов, которые не являются стандартными и не прописаны в общих нормативах для волшебников. Особенности магии, способ ее контроля… Пункты, с которыми будут работать индивидуально и по факту. — Заседание точно будет не одно, — продолжает Маклагген. — Послезавтра мы поймем только то, чего от нас хотят, нужно, чтобы Питерсон начал говорить. Дальше придется с этим что-то делать. — Ладно, — бросает Гарри. Кормак рассматривает его внимательно. — Ты спокоен, это хорошо. — Угу. — Как Пэнси? — внезапно спрашивает он. Поттер вскидывает брови, Маклагген растягивает улыбочку. — Я видел вчерашние газеты. То, что вы с Россом встречались на закрытом мероприятии в Америке. — И при чем тут Пэнси? Кормак закатывает глаза, а Гарри ухмыляется. Ну конечно. Адвокату ли не знать, кто и как манипулирует прессой. Естественно, он вычленил то, что сквозит между строк. — У нее все хорошо, — наконец отвечает Поттер. — Я всегда говорил, что Гриффиндору и Слизерину нужно вместе спать. Очень горячие союзы, столько противоположностей… Надменные, чопорные девчонки, которые тают при правильном отношении. В Хогвартсе меня за это осуждали. — Кормак, у тебя мало работы? — Ладно-ладно, — он поднимается, хихикая. — Я сейчас пообедаю и принесу тебе кое-что из архива, там есть интересные… Хлопок раздается внезапно, оба вскидывают головы. Она стоит у камина. Паркинсон переводит взгляд с одного на второго. — Привет, — говорит она негромко. — Привет, Пэнси, — Кормак моргает и задвигает стул. — Я как раз уходил. Она кивает, а Гарри прищуривается. Что-то не так… — Увидимся через час? — спрашивает Маклагген стоя у двери. — Да, заходи. Замок щелкает. Поттер беззвучно исчезает со своего стула и тут же появляется перед ней, ловя холодные ладони. — Что случилось? — серьезно говорит он, всматриваясь в напряженное лицо. Молча Пэнси закатывает рукава блузки, руки подрагивают. Он опускает глаза… Сердце останавливается, а потом со всей дури бахает о ребра. Полосы на предплечьях, которые обычно представляют из себя нежно-голубые линии магии, стали темнее. Они выглядят, как нездоровые вены, облепившие светлую кожу. — Что это такое? — спрашивает она. — Я не знаю, — честно говорит он. — Давно? — С утра. Я говорила, у меня был кошмар, — он кивает, ощупывая линии. Пэнси же продолжает. — Утром мне показалось, что они темнее. Сейчас я увидела это… И я… У меня страшно болит голова, — она касается пальцами висков. — Мне как будто… Я не знаю, как объяснить это. Как будто что-то сражается там внутри. Я пытаюсь сосредоточиться на этом ощущении, становится еще больнее. Он приподнимает ее голову за подбородок и внимательно вглядывается в глаза. Никакого другого цвета, ничего необычного или подозрительного. Поттер произносит несколько заклинаний, над Пэнси выстраиваются графики, показывающие состояние ее здоровья, он внимательно изучает их несколько бесконечных минут. Ничего особенного… Мерлин, что еще за напасть… — Пэнси, я выясню, что это, — он притягивает ее к себе, обнимает. — В самое ближайшее время. — Хорошо, — сдавленно отвечает она. — Спасибо. Гарри морщится. Он травмирует ее своей магией, она еще и благодарит. В груди наливается тяжесть, мозг судорожно пытается искать решения. — Тогда я пойду, я еще работаю, — Пэнси вздыхает. — Угу, — хмуро говорит он, гладя ее по спине. Спустя минуту ее уже нет, а огромный белый олень выскакивает в окно.

***

Эфа появляется в камине спустя десять минут. — Святой Мерлин, что за срочность, Поттер? Животина напугала меня, ученики… — она осекается, видя его лицо. Шания становится серьезной за секунду. — Что случилось? Сидя на корточках перед огнем, в котором напряженно замерла голова девушки, он быстро рассказывает. Монолог не занимает и полуминуты. — Насколько вы близки в последние дни? — сразу же спрашивает Эфа. — Насколько это вообще возможно, — он вздыхает, не находя других слов. — Поясни. — Оба дня и обе ночи. — Вы ночуете вместе? Я имею в виду физическое присутствие, вы остаетесь вместе спать? — Конечно. Она задумывается. — Значит, концентрация в ней магии очень высока. — Да. Шания замирает, погружаясь в собственные мысли. Гарри не трогает ее, но она молчит так долго, что он уже намеревается подать какой-то признак жизни. Но Эфа заговаривает сама. И не просто заговаривает… Она выругивается. Довольно грязно причем. Поттер вскидывает брови, впервые слыша от нее такое выражение. — Поттер, я… Я думала об этом. Но не стала дергать тебя, ты и так в маятнике. — Что это, Эфа? — хмурится он. Она вздыхает и поднимает глаза, внимательно на него глядя. — Ты знаешь, что на твое сознание невозможно повлиять? Империо, сыворотки… этому ты сопротивлялся и так. Но с заклинаниями ты не мог бороться. Раньше, — она прищуривается. — До того, как пробыл здесь и обучился. — Так, — он кивает. — Это защитная функция магии, которая живет внутри тебя. Она не позволяет делать что-то против твоей воли, она борется. Он тут же вспоминает слова Пэнси. — Я не знаю, как объяснить это. Как будто что-то сражается там внутри. Эфа же продолжает: — Вы проводите вместе много времени, наверняка ты жутко счастлив, твоя с ней эмоциональная связь очень крепка. Если ты сфокусировался на ней еще и будучи в маятнике и на подъеме настроения… Ты фактически купаешь ее в своей магии. Она, конечно, не носитель в прямом смысле этого слова, но если ты так много отдаешь, а она — берет… То магия работает и на нее тоже. — Так. — А магия не хочет противоестественного воздействия, — заканчивает она и тяжело вздыхает. — Но я не воздействую на нее, — до него никак не доходит. — Поттер… Обливиэйт в мэноре. Слово бьет наотмашь. Ноги в какой-то момент не держат его, он плюхается на задницу перед камином. — Я размышляла об этом. Но я не стала тебя пугать, потому что было не вполне ясно, как плотно у вас это все завертится, были ведь разные варианты. У вас могло не получиться, тогда магия так сильно с ней не взаимодействовала бы и не стала бы ее защищать. Но ты пошел на сближение. — Мерлин, Эфа… — Слушай… — Я не понимаю. Ты предлагала наложить его и на меня. Тогда зачем, если это не работает? Она кивает, оценивая вопрос. — Все не так просто. Поттер, если очень сильно сжать и сократить всю суть этой магии, то останется вот что. Она хочет, чтобы на носителя не влияли без его согласия. Понимаешь? Обливиэйт, который я предлагала тебе в деревне, был бы тобой одобрен. Ты искренне хотел забыть то, что произошло. Ты хотел жить без этого, искренне считая, что эта информация не нужна, не несет пользы, что ты только навредишь ею Пэнси, что ты сделаешь ей больно. Он кивает. Так и есть. — Когда ты пришел ко мне тогда вечером, я посчитала, что ты согласен. Но ты стал договариваться о способах сократить свое пребывание в Конго, даже не задев темы стирания памяти, и я приняла твое решение, — она нервно теребит косичку. — На самом деле, хорошо, что мы этого не сделали. Ты бы все равно пришел ко мне с нынешней проблемой Пэнси, а мне пришлось бы еще разбираться и с тем, что ты и сам ни черта не помнишь. Мерлин… Он тяжело сглатывает, глядя в одну точку. — Когда я накладывал на нее Обливиэйт, она сопротивлялась, — хрипит он, потом прокашливается. — Она говорила мне не сметь. — Именно. Это не было с ее желания, не было согласовано… Так что… Он закрывает лицо руками. — Что можно с этим сделать? Гарри слышит, как тяжело дышит Эфа. — Ну… Я могу отправить тебе некоторые зелья, попробовать заглушить… Он резко убирает ладони, уставляясь на нее округлившимися глазами. Шания и сама выглядит так, словно выдавливает из себя это предложение. — И я буду подливать ей их в стакан, когда она отвернется? Эфа, ты издеваешься надо мной? — Поттер, мне очень жаль, — произносит она. Тихо и угрюмо. Они смотрят друг на друга, Эфа по-настоящему расстроена. — Я бы предложила тебе отдалиться, чтобы связь ослабла, ведь полтора месяца, пока ты не был рядом, все было нормально. Но, во-первых, ты не сможешь, а во-вторых, Пэнси не оставит это просто так. Если она уже поняла, что что-то не так, а потом ты резко бросишь ее без причины… Это будет выглядеть глупо, странно и тебе будет очень больно. Молчание длится… Он не знает, сколько длится молчание. Дрова в камине трещат, часы тикают, отсчитывая секунды. — Будет лучше, если ты сделаешь это сам, — шепчет Эфа, опустив глаза. — Наверное, паршиво, если… Если она просто вспомнит во сне или еще как-то. Тут я не могу точно знать, сознание очистится в любом случае каким-то способом. Это очень идиотская ситуация, — продолжает она в этот раз раздраженно. — Ты мог наложить Обливиэйт на кого угодно, святой Мерлин. И пошел бы дальше жить свою жизнь, но пришлось накладывать именно на нее… На ту, которая носит эту магию тоже. — Я думал, если я носитель, то это перевешивает в подобных случаях. Шания пожимает плечами. — Поломка все равно налицо. Вероятно, потому ей и плохо. Магия скорее всего не может понять, что делать. Вроде бы она твоя и наложена по твоему желанию. Но ее столько в Пэнси, что магия защищает и ее тоже. Защита сражается сама с собой внутри ее головы, причиняя боль. У меня нет опыта с такими случаями, возможно, что приоритет все равно будет на твоей стороне в итоге. Но гарантий никаких и тогда нужно просто ждать. И сколько при этом варианте ей нужно будет мучиться… — Это не вариант, — отрезает он, поднимаясь. — Эфа, ее предплечья в темных венах, она напугана. И я сам знаю, как это ощущается. Я не позволю, это исключено. — Я понимаю, — она кивает. — Что ж, тогда… — Спасибо за помощь, — он засовывает руки в карманы, не глядя никуда конкретно. — Тебе бы как-то подготовиться… — Говорить человеку о том, что он кого-то убил? Говорить это ей… Надену свой лучший костюм, — он резко выдыхает. — Мерлин, почему я сам его не прикончил, — он злобно пинает кресло. — Зачем ей эта правда, Эфа? Зачем??? Привет, Пэнси. Ты знаешь, я против твоей воли стер тебе память, ах да, еще ты убила человека. И страдаешь ты сейчас из-за того, что моя магия эгоистично липнет к тебе, как собачонка. Как, впрочем, и я сам. А так в принципе ничего особенного не случилось, мы сегодня к тебе или ко мне? Может, хочешь чаю с булочками? — он размахивает руками. — Поттер, остановись. Подыши, — раздается спокойный голос. — Слышишь меня? Прекрати метаться. Он садится в кресло и закрывает глаза. Вдох, выдох. Сердце лупит по ушам, давление с каждым ударом ощущается даже в голове. — Я не понимаю… — бросает Поттер в никуда. — Что? — уточняет Шания. — Я не понимаю, почему в этой гребаной жизни я не могу просто побыть чертовски счастливым какие-то паршивые два дня, чтобы потом не произошло что-то, что разрушит все. Почему так, Эфа? Сколько можно… — он опускает лицо в ладони и замирает. Вопрос риторически повисает в воздухе. Они снова молчат. Интересно, если он разрыдается, станет легче?

***

Пэнси заканчивает в районе четырех и понимает, что в Британии уже поздний вечер. Когда прилетает патронус, она уже полчаса как валяется на диване в своем кабинете, разглядывая на картинках люстры для квартиры. Она набрасывает пальто, думая о том, что голос Поттера звучал напряженно. Вероятно, он устал от бесконечных подготовок к суду, это можно понять. Подойдя к тумбе у стола, она открывает ящик, видит целую стопку конвертов, в которые заботливо упакованы портключи. Запасливый Поттер. Она улыбается, ощущая отдаленную головную боль. Зелье нивелировало неприятные ощущения, но ситуация беспокоит ее до сих пор. Хотя, признаться, после того, как он сказал, что выяснит, в чем именно дело, Пэнси расслабилась. Это же Поттер. Он решит. Она косится на громадную корзину с красными розами, оставленную курьером еще с утра. Как потом оказалось, когда Поттер доставил ей зелья, цветы уже стояли в коридоре, она просто не выходила туда и не видела. Коллинз обратил внимание, когда появился в офисе. Значит, успел за то время, когда она была у Марсель и собиралась на работу. Пэнси снова бросает взгляд на свежие бутоны и закрывает глаза, касаясь карточки внутри конверта.

***

— Поттер, соберись, что с тобой такое? — Кормак раздраженно машет рукой перед его лицом. — Я третий раз задаю вопрос. Гарри закрывает глаза. Вот бы сказать Маклаггену о том, насколько плевал он сейчас на его вопросы. Внутри бушует ураган из… страха. Ужаса, безнадежности и непонимания о том, что делать, когда она узнает. Как только Эфа исчезла из пламени камина, в голову пришла мысль, от которой спина покрылась испариной. Мысль о том, что Пэнси даже не с кем будет разделить все те чувства, которые потащит за собой это знание. Как это переработать? Как прожить? Что если она впадет в истерику? Или закроется вовсе? Что если… Да что угодно еще. — Знаешь, о чем я жалею? — М? — Что сама не убила его. За них. — Пэнси, не говори так. Это очень серьезное заявление. — Я так чувствую. — Говорить, кричать, даже желать подобного… Совсем не то, что убить человека по-настоящему. Он и сейчас так считает. Лучшим вариантом было бы отправить Пэнси к Лэдидж или как ее там… Но это убийство. Это невозможно. Авроров, которые были вынуждены прибегнуть к подобным крайним мерам на операциях, освобождают от работы на некоторое время и отправляют к целителям ума, которые специально для этого в Аврорате и сидят. Но аврорам можно. Для авроров существует четкий механизм по проживанию таких поступков. Что делать обычному человеку, который переступил грань? Сидеть в Азкабане. А если нет? То… что? Хранить это в себе, позволяя знанию и чувству вины пожирать внутренности? Да, она может сказать что-то ему, чем-то поделиться. Но он, черт подери, не имеет никакого образования или навыков, чтобы помочь ей как следует. Это же очевидно. Когда Гарри почти решился на то, чтобы каким-то образом обратиться к Бэлл снова, вернулся Кормак. И уже несколько часов треплет ему нервы своими подготовками. — Тао подготовил целую книгу с тем, как именно ты проводил время. Как высвобождалась магия, чему ты учился, когда жил при его школе и… Мысли заглушают голос Маклаггена. А что будет с ним? С ними? Что она скажет ему? Как вообще отреагирует? Посчитает ли она это предательством? Логика подсказывает, что у него будет возможность объясниться, сказать как есть. Донести причины своего поступка. Спросит ли она, почему он не рассказал раньше, а решился только тогда, когда пришлось? А если да? Говорить ли прямо о том, что он и не собирался. Какая будет реакция? Как Пэнси вообще относится к тайнам такого рода? Мерлин, как понять? Как почувствовать ее в моменте? Хлопок раздается совсем негромко, но Поттер подскакивает, словно что-то взорвалось прямо над его ухом. Маклагген вопросительно поднимает на него глаза, а потом оборачивается, глядя на Пэнси. Снова у камина. Снова красивая. Гарри медленно выдыхает и отводит глаза. — Кормак, отдохни немного. Я позову. — Ладно, нам все равно куковать тут всю ночь. Перебросившись с Пэнси парой фраз, Маклагген покидает кабинет. — Привет, я знаю, ты занят. Я просто… пожелать спокойной ночи, — она нежно улыбается. Больше всего в этот момент ему хочется побиться головой о стену. — Привет, — только и может сказать он. — Спасибо за цветы, они очень красивые, — она подходит ближе, он не двигается на своем стуле. Цветы? Ах да, цветы. Еще утром. За всем этим дерьмом он забыл… — Ты напряжен, — она смотрит с тревогой. Количество нежности во взгляде почти убивает его. Почему именно сейчас? Жизнь решила добить его окончательно? Почему не шутки? Почему она не пришла раздраженной? Почему именно такая уязвимая и трогательная в этот момент? Мерлин, Пэнси… Поттер поднимается с места, ощущая свои конечности деревянными. Ноги не слушаются. Он облизывает пересохшие губы. Не глядя на нее, он опирается ладонями о стол. — Что с тобой? — спрашивает она, заметив все это. — Покажи мне свои руки, Пэнси. — Хорошо. Она снимает пальто, кладет его на спинку кресла и приближается к столу с другой стороны. Пока Пэнси закатывает рукава, Поттер закрывает глаза, молясь о том, чтобы все оказалось ошибкой. А вдруг сработает? Вдруг ему положено хотя бы немного удачи? — Вот. Он поднимает веки и смотрит на них. Черные вены. Гораздо хуже, чем то, что он видел несколькими часами ранее. — Они болят? — Нет, больше голова. — Прямо сейчас? — Немного, но я выпила зелье. Он кивает. — Пэнси. — Да? — она смотрит на него прямо и открыто. Хочется убежать. — Это моя магия в тебе. Она… очень близка с тобой, поэтому защищает тебя так же, как меня. Пэнси внимательно слушает, все еще держа руки вытянутыми. — Она не терпит воздействия, которое осуществляется против воли. На психику. — И я чувствую, как ты борешься с чем-то подобным? У тебя что-то случилось? Если бы. Я бы многое отдал, Пэнси, чтобы что-то случилось именно у меня. Он делает глубокий вдох. — Нет, в данной ситуации мы говорим о тебе. Пэнси моргает, а потом хмурится. Она больше не держит руки протянутыми, а прижимает их к себе, как будто защищается. — Я не понимаю. — На тебя накладывался Обливиэйт. И сейчас магия очень сильно стремится к тому, чтобы очистить тебя от этого. Поэтому тебе плохо. Накладывался. Какая ловкая игра слов. На комнату опускается тишина. Тиканье часов Поттер улавливает слухом, но ритм кажется ему сбитым. Что, конечно, невозможно. Он смотрит в зеленые радужки. — Когда? — одними губами спрашивает она. — Во время расследования. Еще до моего отъезда. Пэнси разглядывает вены на предплечьях, а затем поднимает глаза. — Зачем? — испуганный шепот. — Чтобы закрыть дело с наименьшими… потерями. — Потерями? — она вскидывает брови. — Да. — И ты знал? Все это время? — она сглатывает. Поттер кивает. Ее взгляд мечется от него к рукам, потом пробегает по кабинету, не останавливаясь ни на чем конкретно. — И… И что же так мешало закрыть расследование? — Я покажу тебе, — он взмахивает рукой, из шкафа выплывает хорошо знакомая им обоим чаша. — Покажешь? — она прищуривается. — Ты присутствовал при этом? В груди так жжет, что он наклоняется, сгибаясь. — Пэнси… — Ты присутствовал при этом? — еще раз спрашивает она и начинает ходить туда-сюда по кабинету. Он смотрит на маленькую спину. — Это сделал я, — отвечает Гарри. Ровно. Она делает судорожный вдох. Громкий. Через рот. Болезненный. Пэнси оборачивается, они сталкиваются взглядами. — Повтори… — шепотом. — Я сам стирал тебе память. Это сделал я. Она замирает. В глазах блестят слезы, он видит это даже отсюда, хотя она стоит в другом конце комнаты. — Ты сам стирал мне память для того, чтобы расследование закончилось с меньшими потерями? Я правильно все поняла? — она дышит тяжело и быстро, прижатые к груди руки дрожат. — А потом ты пропал на полтора месяца и вернулся, проводил со мной все свое время… И каждую минуту знал, что сам же подменял мою реальность на другую? — Пэнси, послушай. Я покажу тебе это воспоминание… — Ах, ты покажешь мне его? — из нее вырывается истерический смешок. — Расследование закончилось, а рассказываешь ты мне о том, что забрал кусок моей жизни, только тогда, когда тебе просто пришлось? Из-за вот этого, — она снова вытягивает руки, показывая черные вены. — Ты… Ты спал со мной и не собирался даже обмолвиться словом? Пока не понял, что не выйдет? Чем же я так помешала расследованию, Поттер? И даже если так, как ты смотрел мне в глаза после? Оно же закрыто, от меня давно отстали с любыми расспросами! Так что мешало вернуть?! Слезы катятся по ее щекам. — Пэнси… — ЧТО? — крик отражается от перепонок. Он пытается сглотнуть, но во рту сухо. Дверь открывается, министр с Маклаггеном вваливаются в кабинет, о чем-то активно переговариваясь. Секунда и оба застывают. Зареванная Паркинсон с вытянутыми почерневшими руками всхлипывает и быстро отворачивается. Она бросается к креслу, хватает пальто, дрожащими пальцами находит конверт в кармане. — Пэнси, я приду, как только… — Ты никуда не придешь. Никто не попадет в поместье Марсель, если я этого не захочу. Так что ты никуда не придешь, Поттер. Не смей туда соваться. Она исчезает так быстро… Он не успевает даже заметить, в какой момент она схватилась за карточку. — Гарри… — тянет Кингсли. — Мы думали… Мы пришли обсуждать твое слушание. Маклагген просто моргает, глядя в то место, где секундами ранее стояла Пэнси. — Что с ее руками? Тебя еще не хватало. — Кормак, иди домой. — ЧТО? — в два голоса произносят мужчины. Министр поднимает брови. — Я что пришел сюда развлекаться? — спрашивает он. Гарри закрывает глаза. — Дайте мне пару минут. Не видя почти ничего перед собой, он толкает скрытую дверь в стене. Миновав коридор, он входит в уже такую знакомую гостиную. Ту, которую так и не закрыл и не отделил от своего кабинета. Сердце стучит в горле, он ослабляет галстук. Гарри прижимается спиной к двери и медленно сползает вниз. — Если контакт по какой-то причине прервется…