Часть 2.

Утро. Солнце робко пробивалось сквозь кроны пальм, щекоча лицо Макино. Она недовольно зажмурилась и перевернулась на другой бок, но песок оказался не самым мягким «матрасом», и она поморщилась. Рядом уже не было Цукасы. Только след от его тела на песке и несколько следов ног, уходящих к берегу. Макино зевнула, поднялась и посмотрела на море. Волны играли с солнечными бликами, а чуть поодаль стоял Домёдзи — по щиколотку в воде, с какой-то веткой в руке. --- Макино: Эй! Что ты там делаешь? Цукаса: (оборачиваясь с победным видом) О! Проснулась, спящая красавица. Я рыбу ловлю, не видишь? Макино: (усмехаясь) Ага, конечно. Только вот в ведре — пусто. Цукаса: (серьёзно) Потому что рыбы боятся моей силы! (Он замахнулся веткой, попытался что-то поймать… и сам чуть не упал в воду. Макино прыснула от смеха.) Макино: Твоя «сила» — это скорее проклятье. Если рыбы увидят твоё лицо, они и правда сбегут с острова вплавь. Цукаса: (фыркая, вылезая на берег) Ты просто ревнуешь к моему таланту. --- Он бросил ветку и уселся рядом, тяжело выдыхая. Волосы его были слегка влажные, рубашка наполовину мокрая, но глаза блестели. Цукаса: Надо построить что-то вроде шалаша. Если дождь начнётся, под этим кустом ты вся промокнешь. Макино: Ага. А ты что, собираешься сам всё строить? Цукаса: Ну конечно. Кто же, если не я? (Он выпрямился, уверенно скрестил руки на груди, но тут же задумался.) Цукаса: Хотя… ты могла бы хотя бы ветки подать. Макино: Ах вот как! То есть я у тебя помощница? Цукаса: (ухмыляясь) Ты же всегда любишь спорить. Вот и докажи, что можешь хоть раз не только языком махать. (Она надулась, но всё же пошла к деревьям. Через пару минут уже таскала ветки, а он связывал их лианами, время от времени бросая на неё оценивающие взгляды.) --- Солнце поднялось выше. Пот лоснился на коже, но Макино улыбалась. Им удалось собрать нечто вроде крыши, под которой можно было укрыться. Макино: (глядя на результат) Знаешь… не так уж плохо. Даже уютно. Цукаса: Ещё бы. Построено руками гения. (Он самодовольно провёл ладонью по волосам, отчего те стали торчать ещё больше. Макино не выдержала и рассмеялась.) Макино: Ты выглядишь как кокос после урагана. Цукаса: Эй! Ты вообще неблагодарная! (Он шагнул к ней, пытаясь поймать, но Макино юрко отпрыгнула в сторону.) Макино: Не поймаешь! (Цукаса прищурился — и с хищной улыбкой рванул за ней. По песку, вокруг костра, вдоль линии прибоя. Она визжала от смеха, но всё-таки не успела — Цукаса поймал её за руку и закружил.) --- Они оба упали в мягкий песок, смеялись, пытаясь отдышаться. Макино лежала на спине, глядя в небо, а Цукаса — рядом, опираясь на локоть, и не сводил с неё взгляда. Тишина снова вернулась — мягкая, не неловкая. Только дыхание, шелест волн и лёгкий ветер. Цукаса: (тихо) Знаешь… если бы не этот остров, я, наверное, никогда не узнал бы, как это — просто быть рядом. Без шумных вечеринок, без всего этого дурацкого мира. Только ты. (Он говорил без привычной бравады, просто, честно.) Макино повернулась к нему, и в её глазах отразилось пламя солнца. Макино: И это ты называешь “просто”? (улыбается мягко) Ты, Домёдзи Цукаса, самый сложный человек, которого я знаю. Цукаса: (серьёзно) А ты — моя самая упрямая мечта. (Он посмотрел на неё, и Макино почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей хотелось сказать, что она тоже… что она тоже мечтает — о нём, о будущем, о детях, которых он будет держать на руках… но слова застряли.) Она просто улыбнулась — так, как умела только она: по-доброму, немного стесняясь. --- Макино: Давай лучше разожжём костёр. Вечером снова похолодает. Цукаса: Ага… (встаёт, глядя на неё) Но запомни — я тебя поймал. Как рыбу. И отпускать не собираюсь. Макино: (закатывая глаза, но с теплотой) Посмотрим, кто кого поймал, Домёдзи. --- 🔥 Пламя вновь разгорелось, а где-то в его отблесках блеснули две искры — не от костра, а от того, что между ними.