Часть 17

Саэ вошла в квартиру и сразу почувствовала, как внутреннее напряжение отпускает её. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком, и она на миг замерла в прихожей, прислушиваясь к тишине...к тишине, той, что была её убежищем последние годы. Ключи тихо звякнули когда она положила их полку у входа, сумка соскользнула с плеча и упала на пол с глухим стуком — она не стала её поднимать. Пнув туфли в сторону, почувствовала, как прохладный пол приятно холодит ступни после целого дня на каблуках. Квартира встретила её привычным уютом: лёгкий запах зелёного чая из чашки, которая так и стояла на столе с самого утра, слабый аромат лаванды от саше в шкафу, и мягкий свет закатного солнца, пробивающийся сквозь полупрозрачные шторы. Район настойчиво не хотел засыпать. Несмотря на то, что на Японию опускалась ночь,соседские дети продолжали кричать,играя в футбол,а где-то совсем близко сработала автомобильная сигнализация. Она прошла в гостиную, не включая верхний свет ,включив только торшер у дивана. Его тёплый жёлтый круг причудливо падал на белую стену снизу, и это показалось Чабашире ,хоть и маленьким,но невыносимо уютным и нужным элементом, для того, чтобы начать вечер, после нелёгкого дня. Она сняла жакет — чёрный, строгий, который носила на работу, — повесила его на спинку стула, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и выдохнула, закатывая рукава. День был... всё же хорошим. Реформа образования начиналась, и она находилась в её центре. А что будет дальше... сейчас было совершено неважно. Она боялась работать совместно с Аянокоджи. Она боялась признаться ему в том, что чувствует к нему. Боялась первого секса с ним. Теперь, Чабашира Саэ боится откровенно поговорить с его бывшей девушкой...одной из... хотя, нужно признать,страх присутствия Каруизавы в Харуно, если и не исчез полностью,то притупится. Но недосказанность съедала Саэ изнутри. Слишком много,в последнее время Саэ боялась... и причиной для страха,был, по сути, всего один человек. Отогнав навязчивые мысли, она прошла на кухню и открыла холодильник. Свет внутри осветил полки: пачка чесночного соуса, остатки риса, овощи, куриные яйца,сыр. "Ужин," — решила она, доставая продукты. Саэ вытащила из холодильника всё, кроме яиц. Рутина успокаивала: включить плиту, разогреть сковороду, нарезать лук —нож скользил по доске с тихим стуком, запах начал распространяться. Она добавила рис, морковь, соус — простое блюдо, но ароматное, то, что она любила готовить, когда хотела заморачиваться,называя этот процесс «стихийной кулинарией». Вылила остатки чая в раковину. Пока ужин томился, она прошла в спальню, стянула с себя блузку, осталась в топе и юбке, волосы распустила. " Неплохо выглядишь для конца дня,"— подумала она, глядя в зеркало: глаза чуть уставшие, но довольные, щёки с лёгким румянцем от жары кухни. Она улыбнулась своему отражению расслабленно, искренне. Вернулась на кухню, продолжила помешивать ужин — рис шипел, овощи становились мягкими, аромат заполнял квартиру, вытесняя остатки дневного напряжения. Саэ налила себе воды, сделала глоток, прислонилась к столешнице, глядя в окно — огни спального района мерцали, как звёзды, которых не видно в туристическом ,неоновом Токио. "Хороший день," — подумала она лениво,—"ученики приняли программу. Я приняла. Кей... подождёт..." Она выключила плиту, ужин был готов. Пар поднимался от тарелки, когда она поставила её на стол. И в этот момент сзади раздался голос. — Привет. Саэ вздрогнула — резко, её рука дёрнулась, стакан с водой чуть не упал, вода выплеснулась на стол. Она обернулась, сердце на миг подпрыгнуло в груди, глаза расширились — Аянокоджи стоял в дверном проёме, его силуэт находился в полумраке, рубашка расстёгнута на верхней пуговице. Он смотрел на неё спокойно, но с лёгкой улыбкой — той, которая появлялась редко, но всегда заставляла её чувствовать внутреннее тепло. — Ты... ты давно тут? — выдохнула она, её голос был выше обычного, с лёгкой дрожью от неожиданности, рука прижалась к груди, чувствуя, как сердце колотится. Она моргнула, пытаясь собраться, её щёки вспыхнули от внезапности, от того, как он стоял там, как будто всегда был частью этого пространства. — Если быть совсем точным — двадцать три минуты, — ответил он, его голос был ровным, с лёгкой насмешкой. Он бесшумно шагнул ближе. Саэ выровняла дыхание, её рука опустилась, но подозрительность в голосе осталась — лёгкая, но заметная. — И как ты вошёл? Он остановился у стола, его взгляд скользнул по ужину, ароматному, ещё дымящемуся. И улыбнулся чуть шире. — Ключ, который ты дала мне на прошлой неделе. Помнишь? "На всякий случай". Саэ моргнула, потом фыркнула — коротко, но с облегчением, её плечи расслабились, и она усмехнулась, качая головой. — Я думала, ты его специально потеряешь. Или используешь только для самых... экстренных случаев. — Это и есть экстренный случай, — сказал он, подходя ближе, его рука коснулась её талии — лёгко, но твёрдо. — Вкусно пахнет.Ты не против компании? Саэ посмотрела на него — её глаза встретились с его, и внутри что-то теплое разлилось, вытесняя остатки испуга. "Если бы он пришёл для того, чтобы меня убить,то я бы наверняка почувствовала подвох только в самый последний момент" — Нет, — прошептала она, её голос стал мягче. — Не против. Раз уж ты здесь... поможешь с готовкой? Моей порции риса на двоих не хватит... Он кивнул, его рука скользнула по её спине. — С удовольствием. Они готовили вместе — не спеша, в комфортной тишине, прерываемой редкими репликами. Блюдо Аянокоджи тоже не отличалось особой хитростью и было из разряда стихийной кулинарии: те же овощи,чесночный соус... разве что,он всё же использовал куриные яйца. Пока он был занят поисками крышки от сковороды,Саэ стрельнула в него глазами— Киётака был сосредоточен, но внешне расслаблен, рубашка закатана до локтей, вены на руках проступают от напряжения. "Он здесь... просто так," — подумала она, и тепло разлилось по груди. Сколько прошло времени с момента признания? Месяц с небольшим? И иногда Чабашира позволяла себе...жалеть себя,допуская в свою голову мысли о том, что уж с ней то, её молодой любовник, будет общаться исключительно по двум причинам: из-за того, что кто-то из них захочет секса, либо по работе. Нет,нет конечно... это были всего лишь мысли. Но именно сегодня, сейчас Чабашира убедилась,что подобные,ненавистные ей мысли, больше никогда не посетят её голову. Она сейчас не просто очень важный элемент его образовательной программы,или сексуальный партнёр, который является ещё и эротической фантазией многих мужчин — бывшая учительница. Она сейчас просто... любимая женщина. "Ведь так?" Они наконец-то сели за стол. Недолго думая,Саэ решила завести диалог. — Как прошёл день? — спросила она вполголоса. Аянокоджи отрезал кусок от импровизированной яичницы. Его движения были неторопливыми, он жевал, глядя на неё — взгляд тёплый,внимательный. — Рабочая рутина. Отчёты, встречи...завтра иду с докладом к Манабу. Чабашира насторожились,услышав имя бывшего президента школьного совета Кодо Икусей. Слегка поджав губы, немного поразмыслив, решила спросить напрямую: — Что-нибудь случилось? — Чистая формальность,— Аянокоджи на несколько секунд поднял взгляд на неё и почти сразу же вернулся к еде,— как первый учебный день после каникул? Саэ слегка улыбнулась ,её глаза блеснули. — Хорошо. Ученики... доверяют нам. Вопросы были, по делу,в основном...не без небольших трудностей,но это можно исправить. Он кивнул, его губы дрогнули в улыбке. — Обязательно говори мне, если возникнут проблемы, которые ты не сможешь решить. Саэ коротко кивнула и сделала глоток свежезаваренного чая, её пальцы обхватили чашку — тепло приятно обжигало ладони. — А Кей? — спросил он тихо, спустя минуту молчания, его голос был ровным, но она уловила в нём нотки интереса,— она справилась? Саэ замерла на миг, но ответила спокойно. — Не знаю. Вроде бы. Он кивнул, не развивая тему — как будто знал, что сейчас это не нужно. Ужин продолжился. Они ели и разговаривали: об отдельных учениках, о планах на выходные...о мелочах. Работу больше не обсуждали. Атмосфера в какой-то момент стала более уютной. Это всё... Весь этот спонтанный совместный ужин несколько настораживал,но Саэ не могла не признать, что вся ситуация была ей чертовски приятна. Ужин закончился — тарелки пустые, чай допит. Саэ встала, начала убирать — её движения были неспешными, она собрала посуду, поставила в раковину, вода зашумела. Неловкость накрыла её внезапно — она повернулась, её щёки слегка порозовели, голос был тихим, с лёгкой запинкой. — Слушай... может... фильм посмотрим? — спросила она, её глаза встретились с его, и она усмехнулась про себя — "Впервые. Он пришёл просто так. Чтобы побыть вдвоём.И пусть сейчас я больше похожа на старшеклассницу, которая приглашает объект своей симпатии в кино,я не упущу эту возможность ". Аянокоджи посмотрел на неё — его взгляд потеплел,он кивнул. — Хорошо. Но сначала я приму душ. День был длинный. Он взял несессер — маленький, чёрный, который оставил у неё на прошлой неделе. Бесшумными шагами направился в ванную. Саэ смотрела ему вслед — он не коснулся её, не намекнул... Просто душ. — Я следующая, — крикнула она через дверь,— какой жанр предпочитаешь? Комедия? Драма? Или что-то... из авторского кино? Шум воды затих на миг, потом до Саэ донёсся его голос,в котором слышалась лёгкая насмешка. — На твоё усмотрение. В плане кино я абсолютно всеяден. Можно даже комедию. Нужно же как-то развивать в себе восприятие разного юмора. Саэ рассмеялась тихо, но искренне. Её плечи расслабились. Вода зашумела снова, и она пошла в гостиную — включила свет, мягкий, от торшера, достала плед, включила телевизор. "Комедия," — решила она, её пальцы скользнули по пульту. "Сегодня — комедия". -------------------------------------------------------------------- Я — Аянокоджи Киётака. И я… привыкаю. Вода стучит по плечам, горячая, почти обжигающая, но я не уменьшаю напор. Пар поднимается густыми клубами, застилает зеркало, размывая очертания плитки. Шум воды заглушает всё: улицу за окном, далёкий гул Хатиодзи, даже собственное дыхание. Остаётся только ритм — капли воды, стук сердца. И мысли. Они приходят сами, без приглашения, как всегда, когда я остаюсь один в помещении. Я привыкаю. К её запаху — лаванда из шампуня, смешанная с лёгким ароматом пота после долгого дня, с чем-то тёплым, человеческим, чего я раньше не замечал в других людях. К тому,как она поджимает губы, когда пытается скрыть нервозность. К тому,что её привычки и переживания становятся частью моей жизни. Когда это началось? Я вспоминаю конец июня. Харуно. Первый раз, когда я пришёл «прозондировать почву». Сидел в дальнем углу её класса, в тени, незаметный. Она стояла у доски — Чабашира Саэ, бывшая учительница Кодо Икусей... Железная леди с хрустальным сердцем. Голос ровный, чуть хриплый, когда она объясняла детям, почему история — это не набор дат, а цепь выборов. Я смотрел, как она ходит между рядами, как останавливается у парты, где кто-то не понимает, как наклоняется чуть ближе, чтобы лучше видеть глаза ученика. Я тогда отметил: она не кричит, не давит авторитетом. Она — присутствует. И этого достаточно. Тогда я ещё думал: полезный инструмент. Надёжный. Контролируемый. Но обычный инструмент не оставляет после себя запах лаванды на подушке. Может, всё началось чуть позже? Лето. Школьный фестиваль в Харуно. Запуск фейерверков. Толпа учеников, шум, вспышки в небе. Я стоял в стороне, наблюдал. Она была рядом — не со мной, просто рядом. Свет фейерверков отражался в её глазах — разноцветный, хаотичный, яркий. Её лицо в тот момент было… открытым. Без маски строгого учителя. Она улыбалась — слегка, почти незаметно, но искренне. Я тогда подумал: "она красива". Не в том смысле, в котором обычно говорят «красивая женщина». Нет. Эту красоту обычные люди называют, наверное... желанием жить и существовать здесь и сейчас. И это меня… зацепило. Не сильно. Не сразу. Но зацепило. А может, всё началось ещё в Кодо Икусей? Я помню её уроки. Она не слишком была мягкой. Не была показательно доброй. Она была строгой, требовательной, иногда беспощадной. Но никогда — несправедливой. Она видела каждого. Не просто ученика — человека. И это раздражало. Потому что я привык быть невидимым... Заметила бы она мои возможности,не обладая информацией о том,что в школу прибудет кто-то вроде гения? Может быть несколько позже. Но уверен, что да. Я не знаю, когда именно она перестала быть полезной фигурой на шахматной доске и стала… чем-то другим. Может, когда она впервые открылась мне, во время разговора, после экзамена,на котором с моей подачи была отчислена Сакура. Может, когда она начала подкладывать меня, тем самым обозначив себя,как достойного визави. Я не сумею называть это одним словом. Любовь? Слишком громко. Слишком романтично. Слишком… не про меня. Привязанность? Слишком слабо. Нужда? Ближе. Но всё равно не то. Я привыкаю. К тому, что она существует рядом. К тому, что её дыхание меняет ритм, когда я касаюсь её талии. К тому, что она злится, когда я появляюсь без предупреждения, но не гонит. К тому, что она доверяет мне — несмотря на всё, что знает обо мне. Несмотря на то, что я сам не до конца понимаю, что делаю. Я не хочу её огорчать. Не хочу, чтобы она однажды проснулась и поняла, что всё это — лишь видимость. Что я — не тот, кто способен на «нормальные отношения». Что я — машина, которая учится быть человеком. И, возможно, никогда не научится до конца. Но пока я здесь. Пока она выбирает фильм на вечер, и я слышу, как она напевает что-то под нос... И мне всё равно, какой жанр она выберет. Лишь бы она была рядом. Я — Аянокоджи Киётака. И я — привыкаю к ней.