Часть 17

После смерти бабушки мы некоторое время жили втроём. Затем мой дядя нашёл себе женщину с ребёнком и переехал жить к ней. Было немного грустно, но и с тем же я испытывала облегчение. Никто больше не будет издеваться надо мной своими попытками воспитать. Мама с моим дядей часто ругались. Ругались они всю жизнь. Из-за чего? Хуй его знает. Он считал её дурой, но сам был не лучше. Помню как однажды нажравшись он нассал возле печки, а проходе в комнату. В тот момент у меня была в гостях подружка и мы рисовали красками. Охуели обе тогда. Он заставлял меня убираться. Однажды, как я уже упоминала, не давал мне пойти лечь спать. Единственный кто меня утешил в тот момент это кошка. Блин, наверно вот поэтому я и ненавижу уборку и тяну до последнего с ней. Запирал меня дома, уходя на работу. Когда было лето и все считай с утра и до вечера были на озере. Но я нашла выход. Окна были старые, выкрашенные белой краской, которая засохла и окно открыть было невозможно. Я очень аккуратно потихоньку, чтобы не выпало стекло, долбила эту краску тонкой отвёрткой. И открыла его наконец. Но однажды спалилась. Получила пизды. Меня заставляли носить воду. В 13 лет. До колонки было далековато и мне было пиздец как тяжело. Чтобы быстрее справиться и пойти гулять я таскала тяжеленные полные вёдра с водой. Мама и дядя наверно хотели, чтобы я делала по дому всё. И подметала, и таскала дрова, топила печки, носила ебаную воду. Ещё и помогала в огороде. Ненавижу огород. Мы сажали картошку и меня заставляли собирать колорадских жуков. И личинок. Дядя проверял после меня и если что-то видел, то заставлял делать это по новой. И снова. И ещё. Это был какой-то особый вид издевательства. Как же я все это ненавидела. А однажды меня так они все заебали, что я нажралась таблеток. Димедрола. Много. Надеялась, что умру. Но меня дико тогда переколбасило и я всё выблевала. К сожалению или к счастью, я не знаю. Помню момент такой ещё, что у нас не было чайника электрического. Чтобы не палить газ в баллоне, мы грели воду кипятильником в пол литровой банке. Дальше можно догадаться что произошло. В тот летний вечер было очень жарко и я даже хотела ходить по дому лишь в трусах и майке. Но потом передумала и всё же надела достаточно плотную юбку. Вода закипела и я хотела налить её в кружку, но она разошлась пополам в моих руках. Кипяток обжёг мне руки, особенно правую и живот. Вот животу досталось больше всего. Я забегала в шоке по кухне и рухнула на колени. Я орала пизже любого экстрим вокалиста. Мама с дядей в тот момент смотрели фильм. Они подскочили от страха, но дальше этого ничего не произошло. Я сама взяла какую-то тряпку, смачивала её холодной водой и прикладывала то к животу, то к рукам. На меня только наорали, чтобы я не намочила диван. И всё. Ожоги покрылись волдырями. Утром боли уже не было, да и надо было ехать надеваться в школу. Мне было смешно от моего вчерашнего крика и в тот момент я не понимала, что ожог то был весьма серьёзный. А ни моя мать, ни дядя ничего не сделали. Я ничем не мазала ожоги. Тем же вечером вроде бы мы пошли с мамой в баню к её подруге. В бане мылось много женщин и они были просто в ахуе с ожогов. У меня до сих пор остались следы на правой кисти и животе. И раньше я их пиздец как стеснялась. Сейчас уже нет. Где-то в 13 лет я отвоевала не только свои волосы и право распоряжаться ими, но и жопу. Маме нравилось делать уколы и моя жопа пиздец как страдала. Она их делала очень больно. Надо или не надо, она сама решала, что мне нужно колоть. Без назначения врача. Однако когда я сильно болела как-то не особо она меня и лечила. В детстве, классе в 4, я прогуливала школу. Одноклассники меня не любили и стебали. Маленькая, страшненькая девочка из бедной семьи, когда почти все мои одноклассники из богатых и состоятельных. Хотя один мальчик со мной всё таки дружил, но на тот момент я ему, возможно, просто нравилась. Единственному. Подписался, кстати, на меня в инсте. Смотрит мои рилсы. Единственный одноклассник, кроме Яны у меня в подписках. С другим мы как-то сидели за одной партой, вроде дружили. Он сам вроде попросился сидеть со мной, глядя на то, как страдает другая влюблённая в него девочка. Мы вроде дружили, как мне казалось, а потом я ему наверно надоела. Он меня как-то подставил и нас рассадили. А с мальчиком, в которого я была влюблена я тоже сидела за одной партой. Мы слишком сильно шумели и нас рассадили. Обидно было пиздец, потому что он мгновенно потерял ко мне интерес. Пыталась давно просто из интереса найти его в соцсетях. Он сейчас гитарист в какой-то группе. Здорово всё-таки иметь богатых родителей. Здорово просто иметь и маму и папу, что стараются для тебя. Я очень завидую. Но по-доброму. Наш класс считался самым пиздатым, элитным. Мы изучали углублённый английский. Но что-то у меня не складывалось с учёбой, я не хотела учиться. Мне было сложно. Дома получала подзатыльники от матери за то, что не понимаю ту же математику. Вместо того, чтобы объяснить, она только пиздила меня за то, что я просто не понимаю. Помню эти слёзы и сопли над тетрадью. Когда я только пошла в школу, со мной занималась бабушка и я вполне не плохо училась. А потом со мной не занимался никто. Одноклассники опять же стебали за плохую успеваемость. И я не придумала ничего лучше, чем прогуливать школу. Мне там было плохо. Реально плохо. И просто не понятно за что они так со мной? Ладно, хромает у меня учёба, но в целом за что такое отношение? Что я такого сделала? Мы дружили в основном втроём: я, ещё одна девочка вроде Валя, и Диана. Валя была из неблагополучной и бедной семьи. Помню как однажды пришла к ней в гости и мы во что-то играли. А затем пришёл отец Вали с работы пьяный и стал швырять в её мать поленьями. У Вали так же были вши и над ней издевались. У меня тоже они были, но мне наверно немного повезло в том, что про это не узнали одноклассники. Диана же была из вполне приличной семьи. Я даже не знаю за что над ней издевались. У её родителей были деньги и у неё было всё о чем на тот момент времени можно было мечтать. Она даже как-то, уже в более старшем возрасте высказала всё одноклассникам. Те шли сзади и начали прикалываться над ней. А она сказала что-то типа: —Я учусь на вышку, я учусь на права. У меня есть всё. Так что не так? Я не страшная и не глупая. Что я вам сделала? Им и ответить было нечего. Кто-то пытался узнать что со мной, не могу вспомнить. То ли дочь моей классной, то ли ещё кто-то. Приходили ко мне домой. Я соврала, что болею. Бронхитом. Мне пожелали скорее поправиться и вернуться в школу. И ушли. А я продолжила прогуливать. Утром я уходила якобы в школу, а сама лезла по лестнице рядом с нашей квартирой в бараке на чердак. Когда дома никого не было, то я оставалась в своей комнате. Дядя приходил домой на обед и я пряталась под кроватью, под которой стояли коробки с книгами. Мама собирала их всю жизнь и привезла с собой в Кислодрищенск. Они стояли там в пылище и паутине, потому что у нас не было денег купить для них стеллаж. И вот я пряталась за ними, не смотря на то, что до усрачки боялась пауков. Однажды чуть не спалилась, когда дядя зачем-то вернулся, уходя с обеда. Я тогда начала вылазить из под кровати, но успела залезть обратно. На чердаке же был мой маленький мирок. Я там рисовала, читала книжки и писала о том, что люблю своего одноклассника. Рисовала сердечки на кирпичах и писала его имя. Там соседи вывешивали сохнуть одежду и однажды я чуть не спалилась. И так продолжалось почти полтора месяца. Как-то мама отправила меня за хлебом. Тогда в Кислодрищенске не было так много магазинов и пришлось идти достаточно далеко. Я встретила тех самых одноклассников, золотую четвёрку. Они начали стебать меня, называть прогульщицей, на что я лишь промямлила: —Я болею… Мне тогда почему-то именно в тот момент так страшно было их встретить. Я их еле обошла, они так двинулись в мою сторону, словно хотели что-то сделать. Через полтора месяца в мою дверь постучала моя классная. Не помню что я ей ответила, она просила позвать маму. А я испугалась и убежала на улицу. Выскочила и спряталась в уличном туалете. Стрёмный момент помню, как подходила к туалету одна из моих уличных подружек, а я там сидела и думала «ну всё, пиздец мне». Но она просто сказала им, что в туалете кто-то есть, но ломиться она не стала. Потом, когда меня все начали искать, то залезла на чердак и там и сидела. До того момента, как меня уже поздно вечером нашла там мама. Я думала, что она жёстко будет пиздить меня. Но она лишь устало спросила: —Зачем ты прогуливала школу. Это из-за математики? И я кивнула. Смысл был говорить про одноклассников? Они бы и дальше продолжили издеваться, возможно и хуже. А за меня мама всё равно бы не пошла заступаться. Она никогда этого не делала. Когда я кивнула, она оставила меня в покое и я пошла спать. Наутро я снова вернулась в этот ад, но уже с твёрдым решением, что я перейду в другой класс. Показательно завалила экзамен по инглишу, хотя учитель не хотел, чтобы я уходила. Дал мне на выбор рассказать текст. Любой. А я отказалась. Хотя знала их все. В другом классе издеваться надо мной не перестали. Там тоже была своя элита. Но в целом дети были попроще. Из более простых семей. Я как-то попробовала сказать, что меня обижают, причём сильно. Меня сажали на мусорницу, плевали, изрисовали мелом одежду, изрисовали ручкой мой любимый рюкзак. Но мне в ответ было молчание. Как от дяди, так и от мамы. И я тогда решила больше ничего не говорить вообще. Мы так же с Яной походили к нашей классной и говорили, что нас обижают. У меня был совершенно припизженный одноклассник, который швырял в нас стульями. Это вообще пиздец. И всем было похуй. Спасибо. Все те, кто вспоминает школу с тоской, видимо над вами не издевались. Я её не вспоминаю, ничего хорошего вообще не всплывает. Не знаю, что я сделала тем людям, что издевались надо мной. Дышу наверное неправильно. Всю жизнь, причём. Только в более взрослом возрасте прекратилась эта хуйня и люди начали нормально ко мне относиться. Но всё равно они видят во мне какую-то жертву. А я не могу дать отпор. Очень редко только, когда уже конкретно выйду из себя. И говорить «нет» я так же не умею. Пожалуй, хватит.