Глава 4. О морали и принципах

      Дверь была приоткрыта, хотя я точно помню, что закрывала её на ключ. Да, я спешила, но привычка всегда следить за состоянием места, где мы ночевали, стойко выработалась за четыре года наших путешествий. Положив руку на рукоять кинжала, что всегда висел у меня на поясе, я осторожно отворила дверь, оставаясь в коридоре. Внутри было темно, но света луны, что проникал через закрытое окно, хватало, чтобы понять: в комнате никого не было. Все вещи лежали на своих местах, только уголок пледа на кровати был задёрнут вверх.       Я вошла в комнату, с опаской осматривая пространство за дверью, не отнимая руки от кинжала. Но и там никого не было. Или незваный гость успел уйти, или я действительно забыла закрыть дверь, когда уходила. Ни то ни другое мне не нравилось, сильно подрывая нашу с сестрой безопасность. Я плотно закрыла дверь. И, подумав, заперлась на замок. Когда Заина вернётся, она может просто постучать.       Возможно, стоит сказать об этом Чарльзу и Дилюку. Но я сделаю это уже завтра. Не хочу снова встречаться с капитаном Альберихом, который наверняка сейчас расположился у барной стойки. Он на меня плохо влияет. Стоило выработать стратегию общения с ним. Нельзя больше терять бдительность и подпускать его слишком близко. Я должна чётко понимать, какой именно интерес в нём вызываю. Но пока его речи сбивают с толку. Я вытащила из кармана юбки мешочек с лекарством и положила его на комод в углу комнаты. Заметив при этом, что один из ящиков неправильно закрыт. С трудом открыв его, я замерла.       Все мои вещи были перевернуты.

В них…

…кто-то…

…рылся.

      По телу пробежала дрожь. Здесь точно кто-то был. Я обернулась, прижимаясь спиной к комоду. Сердце зашлось в бешеном темпе. Я огляделась.       В комнате негде было спрятаться. Только если под кровать. И если посторонний действительно там, значит, я добровольно заперла себя с ним.       Ладно. Спокойно. Дыши глубже. Паниковать в такой ситуации – последнее дело. На самом деле, хорошо, что я одна, без сестры. Ключ находится в замке. Комната не такая уж большая. Я успею убежать, пока «некто» будет выбираться из-под кровати. С другой стороны, если он действительно там, то мог бы начать вылезать уже сейчас. Как только я открыла тумбочку.       Рисковать нет смысла. Пусть я перестраховщица, как выразилась Заина. За четыре года я успела побывать в разных ситуациях, и они научили меня осторожности.       В несколько мгновений, с колотящимся сердцем, я подлетела к двери, дрожащими руками повернула ключ и, с трудом вытащив его, выскочила в коридор и так же быстро заперла комнату вновь. А затем спустилась в шумную таверну.       Завидев меня, посетители начали голосить, прося снова станцевать для них. Я вежливо отказывала, ссылаясь на усталость и плохое самочувствие. Они сильно меня задержали при подходе к Чарльзу.       – Вы всегда своим появлением производите фурор, – насмешливо проговорил капитан, как только я появилась в его поле зрения. Как я и думала, он тоже здесь. Но в данной ситуации это даже к лучшему. Заметив моё напряжённое состояние, Альберих сам переменился в лице. – Что-то случилось?       – Мне показалось, что в комнате может кто-то быть, – без лишних колкостей начала я. – Будет здорово, если это просто мои тревожные домыслы. Но не могли бы вы помочь мне ещё раз?       Меньше всего мне хотелось добровольно пускать его в комнату. Но обстоятельства требовали. Что ещё лучше, он согласился без лишних вопросов. Взглянув на Чарльза в поисках подтверждения и поддержки, я убедилась по его взгляду и кивку головы, что всё будет хорошо.       Пока мы поднимались, я заметила, как в таверне стало тише. Но моё волнение не дало мне взглянуть на посетителей. Альберих шёл впереди, я – за ним. Мы довольно быстро преодолели расстояние до комнаты.       – Вы заперли дверь? – удивился капитан почти шёпотом.       – Я подумала, что если там действительно кто-то есть, ему нельзя дать и шанса на побег, – так же шёпотом ответила я.       – Удивительная предусмотрительность, – усмехнулся он, забирая ключ.       Он осторожно и крайне тихо отпер дверь и вошёл, держа руку на эфесе меча. Я осталась снаружи, наблюдая за тем, как он осматривает пустую комнату, проверяя, заперто ли окно. Всё было чисто, и я облегчённо вздохнула.       Краем глаза я заметила, как у лестнице сгустились чуть ли не все посетители таверны, с любопытством наблюдая за происходящим и перешёптываясь. Я повернулась к ним с улыбкой и махнула рукой, показывая, что заметила. Толпа тут же с грохотом и переругиванием повалилась вниз. Из таверны послышался громкий смех Чарльза. Капитан вышел из комнаты как раз вовремя, отряхивая ладони.       – Если здесь кто-то и был, он ушёл до вашего возвращения. Что-нибудь пропало? В его голосе не было и намёка на игривость. Скорее, он включил профессионального служителя закона.       – Не уверена. С первого взгляда всё на месте. Но вещи в тумбочке были перевернуты. Может, он искал мору? – предположила я. Капитан кивнул.       – Возможно.       – Хотя… не знаю, связано ли это, но после моего первого выступления здесь у меня пропали туфли, – вспомнила я.       Я жила в Фонтейне. Стране, где суд – это спектакль. И пару раз сама присутствовала на таких, с позволения сказать, представлениях. Была даже знакома с судебным дуэлянтом. Он рассказывал удивительные истории и часто замечал, что порой, казалось бы, несвязанные между собой вещи приводили к одному преступнику. Я уяснила одно – нельзя упускать даже самой безумной зацепки.       На лице капитана отразилось восхищение. Он кивнул и, задумчиво прикоснувшись к подбородку, произнёс:       – Извращенец с манией на женские ножки? – А затем театрально вздохнул и развёл руки в стороны. – Не могу его судить. Вы прекрасны вся. От пяток до макушки.       Я поморщилась и отступила назад.       – Вот кто тут главный извращенец.       Капитан прыснул от смеха, нисколько не обидевшись.       – Простите, простите. Не смог удержаться. Вы слишком уж напряжены.       – Как вы всё тонко подмечаете, – съязвила я, делая полтора шага в сторону, когда он подошёл и опёрся на перила.       – Работа такая, – совершенно серьёзно ответил он. – Хотите, подежурю возле вашей двери, чтобы никто точно не потревожил ваш сон?       – Не стоит. Если вы будете дежурить возле двери, то мой сон точно будет тревожным, – заявила я, не смотря на него.       Он вздохнул, театрально приложив ладонь к сердцу, словно мои слова действительно его задели.       – Кажется, мне предстоит много работы, чтобы заслужить ваше доверие. И возможно, однажды вы разрешите подежурить не только у вашей двери. – Я одарила его возмущённым взглядом, но ничего сказать не успела. Он озорно отдал мне честь и поспешил прочь. – Спокойной ночи, леди. Вы знаете, к кому обратиться в случае чего.       Я посмотрела ему в спину в надежде, что на завтрашнее утро там будет прожжена дырка.       Но, поразмыслив и слегка смягчив свой нрав, произнесла:       – Спасибо, капитан.       Он гордо расправил плечи и, с улыбкой обернувшись, подмигнул. А может, просто моргнул. Только Архонты знают, что творится с его вторым глазом под повязкой. Но я всё равно на всякий случай закатила глаза.       Заина вернулась за полночь. И какой бы уставшей она ни выглядела, я тут же отправила её мыться. Потому что от её присутствия у меня снова засвербело в носу. Альберих не обманул. Её действительно проводил один из рыцарей. Молодой мальчишка лет семнадцати со смешно торчащими ушами. Довёл до самой комнаты. Однако на удивление Заина не выглядела довольной. Она с ним даже не попрощалась, просто захлопнула дверь перед его носом.       Наутро же я попыталась выведать, что это за мальчик. Заина лишь одарила меня мрачным взглядом и горько произнесла:       – Очередной тупица.       Больше о нём она не говорила, как бы я ни пыталась завести разговор. Но когда сестра выходила на завтрак, под дверью мы обнаружили небольшой букет сессилий. Сначала я подумала на капитана, но, памятуя о том, как сияли глазки юного рыцаря и как исказилось в разочаровании его лицо, когда Заина с ним даже не попрощалась, всё же списала на него. Всё же молодые умы иногда умеют ухаживать красиво и настойчиво. Как в последний раз.       Цветы нашли своё место в вазе на том же комоде. Их приятный тонкий аромат довольно быстро заполнил комнату.       – И кто их мог притащить? – поинтересовалась Заина, заходя со сладкой булочкой в руках.       Я загадочно улыбнулась. Очередной повод ненавязчиво узнать о юном рыцаре.       – Думаю, тебе стоит самой узнать, – промурлыкала я, расправляя юбку и садясь на кровать, принимаясь собирать волосы.       Заина едва заметно покраснела, чуть не подавившись булочкой. Но быстро нашлась.       – А может, тебе стоит спросить своего хабиби? – язвительно парировала она.       Я выгнула брови, не собираясь вестись на её провокации. И хоть я точно знала, о ком она говорит, я не понимаю, почему она выбрала именно это слово для его обозначения. Сестра сунула булочку в рот и бесцеремонно забралась с ногами на кровать, ложась на живот и вынув булочку, чтобы снова откусить.       – Ой, га лагна, – проговорила она с набитым ртом, затем всё же прожевала и проглотила кусочек. – Вы вчера так мило беседовали, что я почувствовала себя лишней.       Я вздохнула, безуспешно пытаясь заколоть волосы, при этом ровно держать коленями ручку зеркала. Но из-за ерзанья Заины получалось плохо.       – Знаешь, Кэйя всё же не тот человек, которого я бы хотела видеть рядом с собой, – спокойно ответила я.       Честно признаться, я вообще никого не хотела видеть рядом с собой.       Однако Заина подпрыгнула на кровати, садясь на колени, и показывая пальцами в мою сторону.       – Ага. По имени назвала!       Заколка соскользнула, собирая слишком много волос и царапая кожу головы. Я сдавленно ойкнула и убрала руки. Заина тут же затихла и затаилась.       – Да, назвала. Где-то написано, что я не могу называть его по имени? – я выразительно посмотрела на неё, и сестра стушевалась. – Мы не дома, Заина. Здесь эти правила не работают.       Дома мама всегда называла отца «я рухи», даже когда они оставались наедине. К другим мужчинам, даже к своему старшему сыну, предпочитала не обращаться вовсе. Заина же, будучи связана с ней большую часть времени из-за постоянных болезней, переняла эту привычку, и я долго не могла её отучить. Зато сейчас она даже обгоняла меня по свободному общению с противоположным полом. Вон как вчера резко полезла обниматься с капитаном кавалерии. Однако старые традиции довольно сложно искоренить насовсем. Время от времени в её речи проскальзывали артефакты из нашего прошлого. Заина надулась, сдувая со лба каштановый локон.       – Если он тебе неприятен, то просто не общайся, – проговорила она.       В её понимании всё слишком легко. Нашла работу – может остаться в городе и тратить мору направо и налево. Нравится человек – подружусь. Влюбилась – признаюсь. Не нравится человек – буду игнорировать, пока Нефритовый дворец не рухнет с небес. Хотелось бы и мне хоть денёк пожить в её мире.       – Ну, он всё же не последний человек в Мондштате. Знакомство с ним может быть полезно, – пожала я плечами.       Я расчесала пальцами волосы и решила, что сегодня похожу с распущенными. Заина закивала, отбирая у меня заколку, и, собрав волосы, принялась красоваться перед зеркалом.       – Так ты его просто используешь? – немного разочарованно спросила Заина.       – Люди часто так делают. Это нормально для современного общества, – ответила я. Однако сестру мой ответ не устроил. Она поморщила носик.       – Вот я бы так делать не стала. Я бы сразу сказала, что он мне не нравится. И даже с красивым личиком ему рядом со мной делать нечего, – фыркнула она.       – Да, надеюсь, именно так ты вчера и сказала тому милому юному рыцарю, – поддела я её со смешком.       Заина тут же вспыхнула и, оглядевшись, бросила в меня подушкой. Я легко увернулась и, уже не скрывая смеха, выбежала из комнаты под крики сестры о том, какая я плохая сестра.       Возможно, «использовать» действительно слишком грубое слово. Но именно это делали с нами люди, которых я считала самыми близкими и родными. Так почему же я должна его бояться? Когда даже отец с матушкой не побрезговали использовать меня в своих целях как дорогущую вещь. Мир полон жестокости. Люди используют друг друга как им заблагорассудится. Уверена, и капитан Альберих не брезговал подобными взаимодействиями. Но Заине всего пятнадцать. Она ещё видит мир сквозь цветастый калейдоскоп. Я не могу её винить, ведь когда-то сама была такой.       Про вечерний инцидент я не стала ей ничего говорить. Незачем пугать ребёнка. Заина и без того знает, что двери перед уходом нужно закрывать.       Днём в таверне всегда пусто. Гости расходятся ближе к утру, изрядно выпившие и весёлые. Чарльз убирает оставшийся ими мусор. Посуду со столов он давно отнёс на кухню.       – Как спалось? Больше никто не беспокоил? – участливо поинтересовался он, опираясь на швабру.       Я покачала головой.       – Нет, всё хорошо. Тебе помочь? – я покосилась на швабру. Мужчина усмехнулся.       – Опять скидку выпрашивать будешь?       Я театрально оскорбилась.       – Конечно нет. За кого ты меня принимаешь? Я же от чистого сердца.       Сделав вид, что поверил, Чарльз принялся убираться дальше. Я уселась на один из столов.       – Дилюк ещё не появился? Хотела с ним поговорить.       – Нет. Сегодня его не будет.       – Вот как, – я немного помолчала, но решила попробовать спросить Чарльза. – Может, тогда с тобой договоримся? Дилюк сказал, что я могу выступать в таверне.       – Хочешь попробовать? – Он выпрямился, снова опираясь на швабру. Я кивнула.       – На улице много кошек. У меня на них жуткая аллергия, а у вас я пока ни одной не заметила. Поэтому и риск сорвать собственное выступление из-за очередного приступа снижается, – пояснила я. Чарльз не перебивал, и я продолжила. – Установим фиксированную цену на вход в те дни, когда я могу выступать. Тот бард может мне аккомпанировать.       – Всё же нужно обсудить это с Дилюком. Я не могу менять здесь правила. Но выступить можешь и сегодня. Просто возьми деньги, как в прошлый раз.       Я благодарно кивнула и, спрыгнув со стола, побежала к лестнице. Но на половине пути остановилась.       – Да, кстати, ты не видел никого с букетом сессилий сегодня?       Чарльз нахмурился, вспоминая, но покачал головой. Я больше не стала его расспрашивать, поднялась наверх. Надеюсь, мои догадки верны, и это действительно юный рыцарь Заины.       Оставшийся день я провела в комнате, оттачивая новые движения и связки перед небольшим ручным зеркальцем, что поставила на комод. Это было не особо удобно. Я не могла видеть себя во весь рост, но другого зеркала в комнате не было. А таскать с собой хрупкую и тяжёлую вещь в человеческий рост не имело смысла.       Я сделала круговое движение кистью в воздухе и притянула руку к себе. Движение вышло не таким плавным, как бы я хотела. Не хватало и какой-то изюминки, чтобы выделить этот танец из моего основного репертуара.       Мысли мешали сосредоточиться на новых движениях. С Альберихом я так и не решила, как себя вести. С одной стороны, его статус привлекал своей стабильностью и практичностью. Я бы могла неплохо заработать, если бы он действительно мог договориться о моём выступлении на завершающем концерте Луди Гарпастума. Праздник набирал обороты. Из открытого окна доносился гомон людей, музыка.       Я вздохнула, остановившись. Сейчас я бы тоже могла танцевать на площади, собирая мору. Но, вспоминая вчерашний инцидент, желание сразу поубавилось. Ладно, мора приходит и уходит, а умирать за неё от аллергии я не планирую. Нужно было ещё и о сестре позаботиться.       Сердце моё ещё противилось отпускать её. Но я понимала, что наше путешествие действительно не может продолжаться всю жизнь. Я забрала её с собой, чтобы защитить. Но и страх отправиться в дорогу одной тоже присутствовал. Хоть тогда я плохо понимала собственные эмоции. Да и не было времени их понимать.       В отличие от капитана кавалерии, с мастером Рагнвиндром всё было проще. Он не проявлял ко мне интереса, а значит, я знала, что от него ожидать. И вместе с этим наше знакомство тоже приносило свои плоды. Скидка за комнату, помещение для выступления. Всё это вполне меня устраивало. И больше от него ничего не нужно было.       Рука поднялась в воздух, словно плывя на волне, но в последнем рывке движение оборвалось – слишком резко, словно что-то остановило её.       Капитан же явно намекал не просто на дружбу. Слишком уж явные знаки внимания он оказывал. И когда именно он решит перейти эту тонкую грань, предстояло ещё выяснить. Капитан был искусным игроком. Это было видно по его уверенности, по каждому слову, которое он произносил. Он знал, что сказать, чтобы оставить в замешательстве, и это раздражало больше всего. Мужчины часто говорили красиво – я слышала такие речи не раз. Они словно забывали, что перед ними человек, а не марионетка, которой можно манипулировать с помощью пары комплиментов.       Я собиралась держать дистанцию. Игроки редко играют честно, а я не привыкла быть частью чьего-то развлечения.       Со вздохом отбросила ненужные воспоминания и взглянула на часы. Время бежало так быстро. Особенно когда ты сам бежишь от жуткого прошлого. Скоро предстояло готовиться к выступлению. Волнение всегда сопровождало меня в такие моменты. Первый раз приезжая в очередной город, выступая на новом месте перед незнакомой публикой, я переживала о том, как они меня воспримут. В основном всё происходило неплохо. Как и сейчас, в принципе.       В этот раз я вышла в самый разгар веселья. Когда зал был наполнен людьми, и шум стоял такой, что мог бы остановить песчаную бурю. За несколько дней я успела запомнить нескольких наиболее ярких личностей. В том числе и барда, что играл для меня в первый день. Но, конечно, больше всех выделялся капитан кавалерии, что сидел за барной стойкой, переговаривающегося с Чарльзом. Перед ним стояла чарка с вином.       Шум заметно стих, когда я спустилась, и взоры посетителей устремились на меня. Я знала, что и капитан обернулся, но не удостоила его взглядом. Попросила барда сыграть что-нибудь и начала шоу.       Танец для меня был способом заработать. Рутиной, которую невозможно прекратить. Ведь если я не танцую – значит, давно мертва. Поэтому я продолжала ловить на себя чужие взгляды и делать вид, что наслаждаюсь ими.       Улицу освещали мягкие золотые огоньки фонарей, отбрасывая на землю причудливые тени. Вдалеке слышались голоса прохожих и звонкий смех, доносящийся из соседних таверн. На другом конце города заливисто лаяла собака.       После выступления я вышла на свежий воздух, чтобы отдохнуть от суеты, охладиться и в одиночестве посчитать мору. Не практично, соглашусь. Но в комнате я бы задохнулась, а в зале и без того слишком много людей, которые не хотели меня отпускать, когда танец закончился.       – Чудесно, вы, как всегда, на высоте.       Голос капитана раздался над самым ухом. Кинжал всегда был при мне. И в этот раз, подпрыгнув от неожиданности, я на автомате наставила клинок на мужчину. Слава Архонтам, не задела.       Альберих ловко отстранился и пальцем отвёл лезвие в сторону.       – Клинок – смелый аргумент, милая леди, но я надеюсь, что для беседы со мной хватит слов, – сказал он, как будто всё происходящее его только забавляло.       – Вы меня напугали, – нахмурилась я, убирая кинжал обратно в ножны.       – Прошу меня простить. – Он обошёл столик и сел напротив меня.       Я сгребла кучки моры к себе, косясь в его сторону. Надеюсь, по этому жесту он понимает уровень моего доверия к нему. Капитан расслабленно откинулся на спинку стула, наблюдая за тем, как я убираю монеты в мешочек.       – У вас завидная реакция. Мне даже страшно представить, что вы могли бы сделать, если бы я вас разозлил. – Его улыбка была широкой, но взгляд – изучающим. Как будто он всерьёз пытался понять, что стоит за моей реакцией.       – Так не злите, капитан. И узнавать не придётся, – хмыкнула я, завязывая мешочек шёлковой ленточкой.       – Учту, – кивнул он. – Сегодня вы превзошли саму себя. Собрали кучу зрительских симпатий.       Я прищурилась, подкинув мешочек над столом.       – Как видите, я предпочитаю собирать мору.       Он чуть подался вперёд.       – В таком случае я готов заплатить за один приватный танец.       Ну вот и оно.       Конечно, это предложение было лишь вопросом времени. Я закатила глаза и с драматичным сочувствием покачала головой.       – Боюсь, вашей зарплаты не хватит даже на одно движение, – съязвила в ответ, надеясь на этом поставить точку. – К тому же вы обещали мне выступление на главной сцене Мондштата. Или я что-то не так поняла, и завершающий концерт будет в вашем кабинете?       Альберих улыбнулся и пожал плечами.       – Кто знает. Возможно, там будут пробы на главный номер Луди Гарпастума.       Из моего рта вырвался короткий смешок.       – Боюсь, вы себя переоцениваете, капитан. Ваш кабинет – слишком маленькая сцена для моего таланта. – Я откинула волосы назад и поднялась. – Было приятно с вами побеседовать. Спокойной ночи.       Мешочек с морой тяжелил руку. И это – единственная действительно приятная часть вечера. И на что я надеялась, затевая этот разговор? Очевидно, уличной танцовщице не место на главном празднике Мондштата. Увы, пора с этим заканчивать. На улице было удивительно тихо. Только шелест листвы и отголоски чужого веселья изнутри напоминали, что мы не одни.       Я не успела уйти. Послышался скрип ножек стула о вымощенную плиткой землю. Он успел задержать меня, сжав запястье. Не сильно, но так, чтобы я не смогла вырваться. Капитан поднялся над столом, но при этом выглядел уже серьёзней.       – Я не шутил насчёт выступления.       Я в удивлении выгнула брови. Повернулась, показывая свою заинтересованность. Капитан посмотрел мне в глаза.       – Хорошо, тогда что вы предлагаете?       – Приходите завтра в Ордо Фавониус. Скажем, к обеду. Обсудим всё как полагается.       – От вас это звучит сомнительно.       – Неужели я действительно произвожу на вас впечатление ненадёжного человека.       Я окинула капитана оценивающим взглядом.       – Вы сильно удивитесь, если я отвечу «да»? – съязвила, но при этом всё же смягчилась. – Видимо, мне придётся поработать над своим образом.       Я чуть склонила голову и опустила взгляд на его пальцы, что всё ещё удерживали моё запястье.       – Сомневаюсь, что я хоть когда-нибудь изменю своё мнение о вас, но работать над собой всегда достойно похвалы. – Альберих опустил голову, его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. Моя улыбка стала натянутой, уголок губ дрогнул. – Не хотите меня отпустить?       – Я уже говорил: мне приятно держать вас рядом, – отозвался он, перехватывая мою ладонь и поднося её к своим губам для очередного поцелуя.