Глава 7. О письмах и поклонниках

      Заина ещё спала, когда я уже час просто лежала, глядя в стену, обдумывая произошедшее. Альберих больше не комментировал ни моё прошлое, ни моё состояние. Напротив, сам рассказал пару забавных историй из своей службы, разрядив обстановку. Кофе мне тоже понравился. Он был ближе к фонтейнскому по вкусу, но всё же не таким, как дома.       Дом.       До сих пор не могу понять, что именно вызвало у меня такую реакцию. Обычно, если меня спрашивали, откуда мы и почему путешествуем, я отшучивалась, откровенно врала или переводила разговор на другую тему. Иногда я чувствовала, как прошлое возвращается. Оно сидело в голове, как призрак, которого не хочется встретить в зеркале. Возможно, мой страх был не только из-за вопросов, но и из-за того, что я не могла дать честный ответ даже самой себе.       Я уткнулась лицом в подушку, сжав её уголок в ладони. Почему-то ощущение тепла его рук не проходило. Невольно хотелось сохранить его подольше. Нет, нет, нет. Я просто благодарна, что он не оставил меня наедине со страхами, хоть и был причиной, их вызвавшей.       Мы разошлись сразу после обеда. Капитан больше не делал ничего противоречивого. И я смогла хотя бы на вторую половину дня выдохнуть. Вечером я тоже танцевала, но капитан в таверне так и не появился. Заработала я уже куда меньше, чем в прошлые разы. Попросила Рено записать оплату комнаты в долг. Он долго заикался, рука его дрожала, держа перо, а чернила растекались. Но с задачей он справился. А я всё думала, что с такими расценками мы с сестрой к концу Луди Гарпастума останемся на улице, если капитан вдруг решит передумать.       Я аккуратно поднялась, чтобы не разбудить сестру. И как раз в тот момент в коридоре послышались шаги. Я напряглась, сунула руку под подушку, сжимая рукоять кинжала, и поднялась. Половицы скрипнули под босыми ступнями.       Чужие шаги в коридоре остановились возле нашей с Заиной комнаты. Моё сердце забилось быстрее. Я как можно тише подошла к двери, прислушиваясь. Незнакомец молчал. Я тоже. Но вот он постучал. Аккуратно, словно проверяя, есть ли кто внутри. Я перехватила кинжал поудобнее, повернула ключ и резко распахнула дверь. Незваный гость только и успел сказать удивлённое «О», увидев меня с кинжалом наперевес. Я же застыла, осматривая мужчину с букетом сесилий в руках.       – Капитан?       Он кивнул на кинжал, даже не шелохнувшись.       – Вижу, утречко доброе выдалось, – прокомментировал он, улыбаясь.       Я опустила оружие, поправляя ночное платье. Даже представлять не хочу, как сейчас выгляжу. Наверняка ужасно. Капитану же, при всей его безупречности, тоже явно не хватало сна. Лёгкий, едва различимый след усталости во взгляде не получалось скрыть за беззаботной улыбкой. Вероятно, он усердно работал над той кипой бумаг, что я видела в его кабинете. Мне бы стоило ему посочувствовать, но я сама была разбита после почти бессонной ночи.       – Так это вы букеты оставляете? – покосилась на цветы в его руках.       – Нет, он уже лежал здесь, – Альберих протянул их мне. – Тайный поклонник?       Я пожала плечами, принимая букет, и заметила внутри небольшой клочок бумаги. Записка? Неужели даритель решил обозначиться? При капитане читать её не хотелось. Так что я просто подняла взгляд на мужчину, сделав вид, что не заметила никакой записки, и поинтересовалась:       – Так что вы хотели?       – Для начала, если ты не против, мы сходим позавтракать, а потом я познакомлю тебя с организатором праздника.       – Неужели у вас появилось чувство такта, и вы решили поинтересоваться моим мнением? – ехидно заметила я.       – Твоё мнение всегда будет в приоритете, – ответил он, улыбаясь.       Я прищурилась и уже собиралась парировать, когда в спину прилетело что-то мягкое. С тихим «пуф» к моим ногам упала подушка. А Заина сверлила нас злобным взглядом из-под одеяла.       – Милуйтесь в другом месте! Дайте поспать человеку!       – Ой, прости, – виновато отозвалась я и, взглянув на капитана, пообещала: – Я сейчас.       Я закрыла дверь перед его носом и опустила руку с букетом. Записка с шорохом выпала на деревянный пол. Заина это заметила.       – Всё-таки твой хабиби?       Я покачала головой, смирившись с тем, как она его называла, и подняла записку.       – Нет, не он… – Я поверхностно пробежалась взглядом по тексту, но этого хватило, чтобы меня бросило в дрожь.       И букет, и кинжал выпали из ослабевшей ладони. Буквы расплылись перед глазами, как будто их было невозможно разобрать. Но смысл был ясен. Сердце пропустило удар, оставляя меня на мгновение без дыхания.

      «Я знаю, что твоя сестра выкинула вчерашний букет. Но не страшно, я не в обиде. Главное, что ты продолжаешь танцевать для меня, Рания».

      Рания.       Моё настоящее имя. Кто мог узнать его? Этот почерк… я его не знаю. Он слишком хаотичен. Написан на едином тейватском языке. Это не мог быть кто-то из моей семьи. Они бы писали на языке нашей общины, а тон записки был бы более угрожающим. Это не старший брат. Не отец. Это кто-то из Мондштадта.       Я подняла растерянный взгляд на сестру. Та обеспокоенно села.       – Что? – спросила она почти шёпотом.       Я не нашла в себе сил ответить ей. Тогда Заина сама подошла, забирая записку из моих рук, и внимательно вчиталась.       – Покажи её хабиби, – посоветовала она.       – Нет, – покачала головой. – Там моё имя.       Заина закатила глаза, молча подходя к комоду. Порывшись в моих вещах, она нашла косметичку и достала чёрный каял, принимаясь закрашивать им что-то в записке. Я подошла ближе. Как раз в этот момент Заина закончила и протянула мне клочок бумаги.       – Ну всё. Готово.       Я взглянула на результат её работы. Моё имя было старательно закрашено. Каял был стойкий, его не стереть так просто, не размазав при этом оставшийся текст.       – Спасибо, маленький гений.       Заина заметно загордилась.       Я выдавила благодарную улыбку. Это действительно решало проблему. Так я могла показать записку, не выдав себя. Но – я сжала листок в руках – что-то останавливало. Что-то внутри неприятно скребло. Это чувство было тяжёлым, как камень в груди, не дающий дышать. Он и так сделал слишком много. Предоставил возможность заработать, безоговорочно поверил моим тревожным домыслам, когда кто-то пробрался в нашу с Заиной комнату. И что попросил взамен? Танец? Не слишком ли незначительная плата? Рано или поздно он потребует от меня чего-то большего. Не ограничится одним лишь танцем. И будет этот долг расти, как снежный ком, с каждым разом, когда я буду нуждаться в нём ещё больше.       Но это была наша с Заиной безопасность. Если этот человек знает моё имя, он может знать куда больше. Это не просто случайность. Возможно, он связан с Тем Человеком. Я просто не могу найти другого объяснения, откуда он мог узнать моё имя. Тогда это станет опасным не только для нас с Заиной, но и для капитана. Ввязывать постороннего человека в наши проблемы я бы никогда не решилась.       Прошло уже четыре года с нашего побега. Я всё меньше замечала слежку за нами. Всё меньше Тот Человек напоминал о своём существовании. Он словно набирался сил для нового удара, чтобы снова подобраться к нам, когда я меньше всего этого ожидала. Заина цыкнула рядом, возвращая меня из собственных мыслей.       – О чём ты опять задумалась? – поинтересовалась она, скрестив руки на груди. – Не усложняй всё больше, чем оно есть. Давай, давай, иди. Твой хабиби уже заждался. А я спать хочу!       Её тон был таким будничным, что я не сдержала тихого смешка. Как будто всё это действительно не стоило моих переживаний. Она попыталась вытолкнуть меня за дверь, но мы вовремя вспомнили, что на мне только ночное платье. Поэтому сестре ничего не оставалось, кроме как дождаться, когда я переоденусь. Волосы в пучок я собирала уже, спускаясь по лестнице.       «Не усложняй…» – да как тут не усложнять, когда я не знаю, что думать? Она всегда смотрела на вещи проще, чем я. Может, это хорошо? Может, я и правда слишком много думаю? Ладно… ладно… я глубоко вдохнула через нос. Если представится возможность поговорить с капитаном о записке, я это сделаю.       Всё, что мы хотели, – просто немного времени отдохнуть от постоянного бегства. Взгляд Заины, быстрый, но цепкий, выдавал больше, чем она хотела показать. Из-за этой записки она боится, что я снова решу всё бросить и увезу нас подальше от угроз. Честно, так и хотелось сделать. Но я дала сестре слово. Если нарушу его, стану похожа на родителей. Ни ей, ни себе я такой участи не хотела.       Альберих сидел за барной стойкой, лениво помешивая трубочкой виноградный сок.       – Какое расточительство. Из этих ягод могло получиться великолепное вино, – причитал он недовольно.       Чарльз выглянул из-за угла с тряпкой на плече.       – Нельзя же пить с самого утра, Кэйя, – назидательно произнёс он, а заметив меня, улыбнулся. – Доброе утро, Маргарет. Как спалось?       Я неопределённо качнула головой.       – Доброе. Вполне… неплохо. А ты всё трудишься, Чарльз. Некоторым бы стоило у тебя поучиться.       – Неужели обо мне говоришь? – усмехнулся капитан, поворачиваясь к нам.       Я пожала плечами, подходя ближе.       – Думайте, как хотите.       Момент был хорошим. Записка обжигала бедро, лежа в кармане. Но как раз в этот момент зашёл Рено, вытаскивая бочку из винного погреба, краснея от усердия. Заметив меня, он уронил бочку себе на ногу. Рено вскрикнул, схватился за ногу и начал прыгать на месте, как раненый журавль. И всё закрутилось уже вокруг пострадавшего.       Раннее утро выдалось относительно спокойным. Постепенно открывались лавочки и магазины. Убирались конфетти и прочий бумажный мусор. Город готовился к очередному весёлому дню. Всё выглядело так спокойно, так буднично, что я на мгновение почувствовала себя чужой в этом утреннем Мондштадте.       «Хороший охотник» открылся как раз перед нашим появлением. Я заказала кофе и блинчики. Мы устроились за уличным столиком, самым дальним. Я задумчиво сделала глоток. Горячий напиток обжёг язык, почти как записка, что тяжелила карман. Нет, это точно кто-то из местных. И, вероятно, тот же человек, что проник в нашу комнату и украл туфли. Мне действительно больше не хотелось полагаться на капитана. Но ради нашего с Заиной спокойного пребывания здесь пришлось поступиться гордостью.       Я чуть склонила голову, собираясь с мыслями.       – Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался капитан, замечая моё сосредоточенное лицо. Я и не поняла, когда успела напрячься до той степени, что тело будто сковало в одном положении.       – Букет, – ответила всё же. – Это не первый раз, когда он появляется под нашей дверью.       – И в этот раз появилась причина, которая тебя насторожила?       Я кивнула. Отодвинув в сторону чашку с кофе и тарелочку с нетронутыми блинчиками, я дрожащими пальцами достала записку, положив на середину стола.       Альберих нахмурился, взяв клочок бумаги, вчитываясь в неровные строки.       – Она пока что единственная, но…       Капитан потёр что-то в записке, и на подушечке большого пальца у него остался чёрный след от каяла.       – Что тут зачёркнуто? – поинтересовался он. Видимо, не смог стереть и только размазал пигмент. Я ещё раз мысленно поблагодарила Заину за гениальную идею.       – Не знаю, так и было, – без зазрения совести солгала я.       Капитан прищурился, не поверив мне, но давить не стал.       – Есть подозрения, кто бы это мог быть? – спросил он.       Я качнула головой, откидываясь на спинку стула.       – Сначала думала на юного рыцаря, которого вы приставили к сестре. Цветы начали появляться именно в то утро. Но записка доказывает обратное. Возможно, это тот же человек, что проник в комнату.       Капитан тоже задумчиво откинулся на спинку стула, положив записку на стол. Ветер потрепал её края, намереваясь унести прочь, но капитан успел её перехватить, приморозив один из краешков к столешнице.       – Чтобы попасть в гостевые комнаты, нужны ключи, – начал рассуждать он вслух, – которые находятся у постояльцев.       – Замки уникальны? – спросила я, предположив, что, возможно, ключи от разных комнат подходят ко всем сразу. Это было бы и проще, и дешевле для владельцев.       Нам приходилось жить на таком постоялом дворе. Я затыкала замочную скважину клочком бумаги, и мы съехали оттуда спустя несколько дней, когда мне удалось подыскать более безопасное жильё.       – Да, уникальны, – ответил капитан, усмехнувшись. – Будь уверена, Рагнвиндры заботятся о безопасности своих постояльцев.       – Я заметила, – фыркнула в ответ.       – Мелкие неприятности случаются со всеми, – пожал плечами он. – Ключи тоже имеют свойство теряться постояльцами. Поэтому у Дилюка имеются дубликаты.       Я выпрямилась на стуле, подалась вперёд.       – Дубликаты? Где они хранятся и как надёжно? Мог бы кто-то украсть один?       Капитан снова пожал плечами.       – Не располагаю такой информацией. Но вряд ли Дилюк стал бы раздавать их всем подряд. Вероятно, доступ к дубликатам есть только у него и персонала.       – Чарльз или Рено?       – Ещё пара горничных, что иногда приходят убирать комнаты. Но Чарльз или Рено? – Он покачал головой. – Не думаю, что Чарльз в том возрасте, чтобы заниматься подобными глупостями. – Я одарила капитана скептическим взглядом. Он усмехнулся. – Я могу, конечно, и спешить с выводами, но поверь мне: у Чарльза есть дела поважнее, чем коллекционировать туфельки прелестных танцовщиц.       – А Рено?       – Он тихий. Ни во что не ввязывается. И с женщинами у него, мягко говоря, не клеится. Но я понимаю, о чём ты. Вероятность, что это кто-то из персонала или близких к персоналу постояльцев, крайне высока. Однако какие-то выводы делать пока рано.       – Предлагаете наблюдать? – насторожилась я.       Капитан лишь кивнул.       – У нас нет зацепок. Есть только цветы и записка.       – В Фонтейне есть мастера, которые по почерку определяют преступника, – вспомнила я. – Можно к ним обратиться.       – Долго. И много бумажной волокиты, – отмахнулся капитан. – Но идея интересная. Опыт зарубежных коллег был бы кстати. А пока будем действовать по-старинке. – Он улыбнулся, сделав глоток подостывшего чая. – Съешь хоть кусочек, «Маргарет», день будет долгим.       Я лишь кивнула, переведя взгляд на аппетитные блинчики, политые сладким сиропом. Силы мне действительно были нужны, но кусок не лез в горло.       Мы наспех позавтракали. И даже в такое спокойное утро находились люди, которые постоянно одёргивали капитана, желая что-то с ним обсудить. Капитан был спокоен, как всегда. Каждое его движение – плавное, уверенное. Даже когда его отвлекали на разговоры, он будто заранее знал, что ответит, и успевал вставить пару своих неизменных шуток. В такие моменты мне казалось, что он никогда не теряет контроль. Это злило и завораживало одновременно.       Я и сама не заметила, как мы добрались до Джинн, того самого организатора торжества. Она отнеслась ко мне скептически.       – Не знаю, куда тебя поставить, – честно призналась она, просматривая бумаги. – Всё давно определено, вплоть до секунды. К тому же подтверждающего приказа еще не было. Я примирительно улыбнулась. Джинн казалась измотанной, вполне справедливо опасаясь провала и недовольства со стороны других актёров.       – Приказ придет позже, – заверил ее капитан. – Если нигде не задержится, то аккурат к концу Луди Гарпастума окажется на твоем столе, – усмехнулся он.       Мои глаза расширились от осознания, и я перевела растерянный взгляд с девушки на капитана. Однако Джинн только горько вздохнула. Бумажная волокита часто слишком затягивалась. Я лишь надеялась, что без этого приказа у меня получится выступить.       – Придётся увеличить время концерта и сдвинуть несколько номеров, – продолжала рассуждать она вслух.       Капитан заглянул в сценарий через плечо девушки, на что та никак не отреагировала.       – Поставь её в конце. Так не нужно будет никого двигать, – предложил он.       Мы с Джин одновременно посмотрели на него: я – возмущённо, она – с недоверием.       – Ты уверен? Фестиваль – крайне важная часть Луди Гарпастума. А завершающий номер – большая ответственность. К тому же, тогда Маргарет выйдет после Барбары. Многие привыкли, что именно она – завершающий и главный акцент праздника.       – Полезно иногда поиграть с ожиданиями публики, – сказал он беззаботно.       – Когда публика закидает меня гнилыми помидорами, я заставлю вас их съесть, – фыркнула я.       Джинн сдержанно улыбнулась.       – С превеликим удовольствием приму эту участь, – парировал он. – Но уверен, ты отлично справишься с поставленной задачей.       Джинн нахмурилась, пробежав глазами по сценарию, её пальцы чуть дрогнули, когда она перевернула страницу. Казалось, что она уже просчитывает варианты, но всё равно остаётся недовольной предложением.       – Я посоветуюсь с Варкой, – устало выдохнула Джинн, пресекая наше препирательство.       Я согласно кивнула. В отличие от капитана, Джинн, хоть и выглядела моложе, в ней казалось больше мудрости. К тому же, девушка, видимо, была организатором не первый год, а значит, лучше знала, как поступить.       Завершение фестиваля, в том числе Луди Гарпастума, было действительно слишком ответственным шагом. И я не особо хотела его делать. Особенно если были более выигрышные кандидаты. Однако отступать капитан не желал, и Джинн, как ни странно, поддалась на его уговоры.       Обговорив все детали, я уже чувствовала себя выжатой, словно гроздь винограда, отдавшая свои соки для молодого вина. Капитан же казался довольным. Я подписала контракт и получила авансом двадцать тысяч моры из положенных сорока. Услышав оговорённую сумму, я на мгновение потеряла дар речи. Конечно, я понимала, что оплата будет хорошей, но эта сумма превысила все мои ожидания. За все четыре года путешествий я ещё ни разу не держала столько моры за раз. Два толстых кошелька тяжелили ладонь неподъёмной ношей. Я в растерянности думала, как ими распорядиться. Нужно будет сразу оплатить проживание в «Доле Ангела» на протяжении всего праздника. Остальное же отложу на жизнь для сестры.       – Так… эм… где я могу репетировать? – спросила я, глядя на Джин, старательно игнорируя капитана.