Глава 8. О сомнениях и ярмарке

      Большой светлый зал располагался на последнем этаже Ордо Фавониус. Как мне рассказали, обычно он использовался для внутренних мероприятий сотрудников, но чаще всего им пользовались местные артисты для репетиций на крупные праздники, вроде Луди Гарпастума.       Свои танцы я чаще всего репетировала в дороге, на открытом воздухе или в комнатах постоялых дворов. Говоря о доме… там был отдельный шатёр, куда собирали всех девочек с учителем, который заставлял заучивать традиции и обычаи через танцы. Нас готовили к проведению ритуалов, что прогоняли песчаные бури, призывали дожди, дарили удачу в дороге и, конечно, развлекали караванщиков. Тогда я не видела в этом ничего плохого. Как и все девочки, хотела поскорее вырасти, чтобы принести свой вклад в жизнь общины. С удовольствием принимала участие в каждом мероприятии. Из шатра в шатёр, из каравана в караван – всё было частью того, кем я должна была стать. Я не задумывалась, зачем я это делаю, просто следовала правилам. Но многое изменилось с появлением одного конкретного человека. После смерти подруги. Мы с Заиной сумели сбежать, не без последствий, но это был уже огромный шаг.       В зале собралось немало артистов, и Джин, как организатор, представила меня им. На лицах каждого я могла прочитать яркие эмоции: от недоверия до непонимания, почему стоило ради какой-то уличной танцовщицы менять сценарий фестиваля. Каждый взгляд казался мне тяжёлым грузом. Однако была одна девочка, в глазах которой я заметила искреннюю поддержку и восхищение. Кажется, я уже видела её раньше. Белокурые волосы, собранные в два хвостика, белое платье до колен с тёмно-синей нижней юбкой и такими же отворотами рукавов. Она представилась как «Барбара». Так вот как она выглядела.       Когда же Джин объявила, что мой номер будет завершающим, я поняла, что выступать мне предстоит именно после этой девочки. Судя по всему, сама Барбара не расстроилась. А вот остальные принялись возражать. Под их обсуждениями я чувствовала себя неловко. Но отступать было поздно. Часть моры уже получена, а на кону стояла куда большая сумма. Поэтому пришлось улыбаться, выслушивая неодобрения.       Первый день репетиций пролетел относительно спокойно. Я наблюдала за остальными, и, как мне показалось, все номера были направлены не на то, чтобы вызвать восхищение у зрителей, а скорее служили разогревом перед главной звездой. Потому что, когда я услышала, как поёт Барбара, поняла, почему все ею так восхищались.       Нежный голос был призван успокаивать, дарить утешение и надежду на светлое будущее. Не столько важен был текст песни, сколько сама Барбара. Завораживающая. Обволакивающая своим голосом, будто шёлковым коконом. Мир словно замер на те мгновения, что длилась её песня. Она залечивала тревоги и эмоциональные раны. И я была уверена, что с помощью своего голоса она способна воскресить недавно почившего искателя приключений. Затмить её не получилось бы в любом случае. Слишком сильно она будоражила душу.       На что надеялся капитан, предложив поставить меня после неё? Гнилой помидор ему обеспечен!       Все мои обычные танцы, что завораживали толпу на улице, предназначались именно для толпы на улице. Мне нужно было придумать что-то действительно необычное, чтобы хоть немного приблизиться к уровню её таланта, завладеть вниманием людей. Однако времени на это катастрофически мало. А идей и вовсе не было.       День подходил к своему завершению. Артисты начали расходиться, и каждый считал своим долгом дать мне непрошеный совет. Я вежливо кивала, как потревоженная неваляшка.       – Ты ещё не идёшь домой? – поинтересовалась Барбара, подходя ко мне.       Я улыбнулась, покачала головой.       – Хочу ещё немного подумать над номером, – ответила я. – У тебя великолепный голос.       Девочка смущённо рассмеялась.       – Спасибо. Я видела твоё выступление на главной площади. Мне очень понравилось. Жаль, что ты больше там не танцуешь.       Я мысленно отмахнулась от неприятных воспоминаний о провальном выступлении.       – Иногда танцую в «Доле Ангела».       Губы Барбары сложились в удивлённое «О». Она слегка поправила один из хвостиков, будто думая о чём-то своём.       – Очень хочу увидеть твой танец на фестивале, – искренне проговорила она. Я же почувствовала, как на голову свалилась скала неоправданных ожиданий. Она, видимо, заметила, как невольно дрогнули мои губы. – И не слушай никого. Понимаю, как сложно привыкнуть к новой роли, особенно если кажется, что другие считают тебя недостойной. Но уверена, что ты принесёшь в Луди Гарпастум ветер перемен.       Я выгнула брови. Казалось, эти слова она произнесла не только для моего спокойствия.       – Я это запомню, – пообещала я.       – Не забывай, что и отдыхать тоже нужно, – назидательно проговорила Барбара и вытащила из кармана юбки небольшой мешочек. – Вот, возьми. Сладкое помогает восполнить энергию.       Я с благодарностью вытащила из мешочка круглую гладкую конфету. Слишком знакомую, чтобы скрыть своё недоумение. Не их ли дал мне капитан при моём приступе аллергии в «Кошкином хвосте»? Улыбка стала кривой. Барбара заметила моё замешательство.       – Что-то не так? Может, ты не любишь волчью ягоду? Прости, у меня больше ничего нет, – она виновато похлопала себя по карманам.       – Нет, нет. Ничего. Спасибо. – Я прикрыла рот рукой, сдерживая рвущийся наружу смех.       Вот почему вкус того «лекарства» показался мне необычным. Он дал мне конфеты. Пустышки. С такой уверенностью, что даже аллергия отступила. Архонты, невероятно, как он успел это продумать. Конечно, он был способен на такое. Альберих не упустил бы возможности обмануть саму реальность с таким же мастерством, как он это делал со всеми вокруг.       Конфету я всё же съела. Слегка терпкий вкус волчьих ягод, смешанный со сладостью цветка-сахарка, был приятен, как и в прошлый раз. Даже не знаю, поблагодарить капитана или поругать.       Поблагодарив Барбару и распрощавшись с ней, я вышла на середину зала.       Что-то необычное. Что-то, что могло бы затмить голос Барбары. Перенять внимание, предназначенное ей, на себя. Что-то, что могло бы стать грандиозным завершением Луди Гарпастума. У меня ещё никогда не было задачи прыгнуть выше собственной головы. Для уличных танцев хватало моей необычности, мелких фокусов и улыбки. А для танцев в таверне – моей внешности и нарядов, что граничили с откровенностью, но давали волю мужской фантазии. Сейчас же от меня требовали заново изобрести колесо.       Я подняла руки вверх, скрестив их над головой. Слегка отклонилась назад. Плавно двигая сначала кистями, затем медленно отводя руки в стороны, делая полукруг, сводя их снова перед собой.       Чем я могу зацепить, если не своим телом? Что увидел во мне капитан? Что увидел магистр Варка, раз одобрил меня в качестве артиста на столь важном для Мондштадта празднике? И почему я сама не могу это разглядеть?       Пустой зал давил своей тишиной. Зеркала множили мои ошибки, заставляя видеть их со всех сторон. Даже лёгкий шорох юбки и отголоски шагов казались громче, чем следовало. Я отсчитывала ритм, следя за собственными движениями в отражениях, но ни одно мне не нравилось.

Слишком просто.

Слишком обычно.

Слишком вульгарно.

Слишком, слишком!

      Я остановилась, качнула головой. Ох, никогда я ещё не была так разочарована в себе. Я почувствовала, как в горле встал ком. Никогда прежде я не чувствовала себя такой пустой, как сейчас, когда от меня ждали невозможного.       Я закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, и в этот момент услышала хлопки со стороны двери.       Капитан Альберих стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. На его лице сияла лёгкая улыбка. Закончив аплодировать, он поправил перчатки.       – Трудишься, «Маргарет»?       Я поправила юбку.       – Давно вы там стоите?       – Ну, – протянул он, прикидывая. – Почти с самого начала. Ты была так сосредоточена, не хотел тебя отвлекать.       Я разочарованно вздохнула. Не хватало, чтобы кто-то видел мой провал. Особенно он.       – Разве у вас нет других дел? – поинтересовалась я, не сводя с него внимательного взгляда.       – Когда же ты ко мне оттаешь? – Капитан состроил разочарованное лицо. Оттолкнулся от косяка и направился ко мне. – Как ледышка. Или «Снежинка». Выбирай, что больше нравится.       Я поморщилась.       – Ничего.       – Тогда выберу на своё усмотрение, Снежинка. – Он поравнялся со мной, слегка склонив голову. – Что скажешь? Куда прозаичнее «Маргарет».       – Скажу, что моё имя нравится мне больше.       Он прищурился.       – Может, твоё имя, – капитан выделил эти два слова интонацией, – мне тоже понравится больше. – Он развёл руками. – Но ты не хочешь мне его говорить. Так что пока будешь «Снежинкой».       Чтоб его.       Я цыкнула, скрестив руки на груди.       – Тогда вам, капитан, больше подойдёт «Tayir Thirthar».       Альберих на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо.       – Почему мне кажется, что ты только что меня прокляла?       Я хмыкнула, довольная произведённым эффектом. Поправила волосы и прошла мимо.       – Думайте, как хотите.       Он пошёл за мной, строя страдальческое лицо.       – Ах, и как же мне жить дальше? Скажи, что только твой поцелуй может снять проклятие, – театрально взмолился он.       – Нет. К сожалению, оно слишком глубоко в вас укоренилось. Так что даже самая сильная ведьма не сможет его снять, – парировала я.       – Как жестоко с твоей стороны, Снежинка.       Меня снова передёрнуло, но отвечать на его провокации не стала. Мы вышли из зала.       – Раз ты закончила, не хочешь сходить на ярмарку? – вдруг предложил он.       – С вами?       – Со мной.       – Нет.       Я снова услышала его смешок.       – Не будь так категорична. Тебе нужно развеяться, набраться вдохновения. Ярмарка – отличный способ отвлечься от тяжёлых мыслей.       – Я погляжу, вы эксперт в развлечениях, – посмотрела на него.       – У меня широкий кругозор, – пожал он плечами.       Я вздохнула.       Может, он и прав? Может, я действительно найду нужный мне ритм для танца на городской ярмарке?       – Хорошо. Угощу вас яблочками, – хмыкнула я.       Он рассмеялся. Наверняка тоже вспомнил нашу встречу возле фруктовой лавки.       – Ты так щедра.       Ярмарка раскинулась на живописном берегу Сидрового озера. С одной стороны её ограничивали высокие стены Мондштадта, а с другой – золотистая гладь воды, отражавшая предзакатное небо. Золотисто-розовые оттенки небосвода сменялись лиловыми бликами, предвещая приближение ночи.       Уличные фонари только начинали разгораться, их мягкий свет придавал всему происходящему уют. Лавки торговцев стояли рядами, украшенные яркими флажками, лентами и цветами. Здесь продавалось всё, что могло порадовать глаз и душу: сочные фрукты, корзины с травами и специями, сладости в изящных упаковках, украшения из блестящих камней и металлических подвесок. Воздух наполняли аппетитные ароматы свежевыпеченного хлеба, жареного мяса и сладкой карамели.       Музыканты расположились на небольшой сцене из деревянных досок. Звуки лютни смешивались с весёлыми голосами торговцев, что зазывали прохожих к своим лавкам, и смехом детей, что гонялись друг за другом между рядами. Где-то слышался звон колокольчика – там крутили лотерею, а рядом на импровизированной сцене разыгрывали миниатюры, от которых толпа то и дело взрывалась смехом.       Толпа двигалась неспешно, словно водоворот, наполненный цветами, голосами и запахами. Я заметила фигуру Заины, которая, смеясь, тянула за руку молодого рыцаря, явно наслаждаясь моментом.       Ярмарка была другим миром, наполненным теплом и радостью, которых я не знала последние годы. Здесь никто не ждал от меня ничего, кроме моего собственного желания наслаждаться моментом. Впервые за долгое время я почувствовала, как мой бег замедляется, а дыхание становится ровнее.       Почувствовав запах карамельных яблок, я поняла, что голодна. За целый день только позавтракать и успела. Поэтому, недолго думая, потянула капитана в сторону вкусностей. Он не сопротивлялся. Напротив, перехватил мою ладонь и крепко сжал. Охваченная атмосферой ярмарки, я даже не сразу это заметила.       Улыбчивый мужчина средних лет в поварском колпаке и переднике протянул мне две палочки с блестящими от прозрачной карамели красными яблочками. Капитан уже было потянулся к своему кошельку, чтобы заплатить, но мой суровый взгляд его остановил.       Расплатившись, я сунула ему в руку одну палочку и невесомо стукнула яблочки друг о друга.       – Живите с этим, – хмыкнула я, направляясь дальше.       Откусила кусочек. Сладость карамели и сочность фрукта заполнили рот. Я зажмурилась от удовольствия, не заметив, как Альберих подкрался сзади, взяв меня под свободную руку.       – Я думал, ты пошутила. Но у тебя оригинальный способ заигрывать с мужчинами. – Он тоже откусил кусочек от своей порции. – Или только я такой особенный?       Я снова поморщилась.       – Вы о себе слишком высокого мнения.       Проходя мимо лавки с тканями, я остановилась. Мои обычные наряды вряд ли подходили для большой сцены. Стоило подумать о новом.       – Самые лучшие ткани из Сумеру и Фонтейна, – с гордостью заявил пухленький торговец. – А вот шёлк из Ли Юэ. Посмотрите, какое качество. Другого такого вы во всём Тейвате не найдёте.       На первый взгляд шёлк действительно был хорошим. Но его цвет меня не устраивал. Будь он нежнее, я бы ещё подумала о покупке.       – У тебя же наверняка найдётся что-то получше, – со смешком проговорил капитан.       Я взглянула на него.       – А вы ценитель, господин Альберих, – любезно ответил торговец и скрылся под лавкой. С трудом он вытащил рулон пудровой ткани, осторожно положил на прилавок и развернул. – Тончайший шёлк. Ткань летящая и лёгкая, как облачко. Ручная работа одного старого мастера из Ли Юэ. Вы не смотрите, что она такая прозрачная, на самом деле её порвать труднее, чем сдвинуть гору. – Торговец наглядно продемонстрировал её прочность, без опаски растягивая во все стороны. – Говорят, она зачарована самим Властелином Камня.       Я скептически выгнула бровь. Ну, точно врёт. Капитан же выглядел весьма заинтересованным.       – И сколько же стоит? – поинтересовалась я, проведя пальцами по ткани, чувствуя её мягкость и почти невесомую структуру. Она действительно была качественной и не такой обычной, какой казалась на первый взгляд.       – Да сущие гроши, – отмахнулся торговец и, прищурившись, чуть подался вперёд, словно выдавал тайну. – Три тысячи.       Я поперхнулась воздухом, но быстро взяла себя в руки. Тоже подалась вперёд, с улыбкой.       – Ткань хорошая, не спорю, но слишком дорогая. Вряд ли сам Властелин Камня стал бы её заговаривать. Сделай скидку, – мягко, почти заговорщически попросила я.       Торговец отпрянул, словно оскорблённый моей просьбой.       – Помилуйте, барышня. Я сам купил её втрое дороже, чем предлагаю вам. Работаю себе в убыток, и только из уважения к господину Альбериху.       Я недовольно цыкнула.       – Тогда мы уходим.       Капитан возражать не стал, но они странно переглянулись с торговцем. Тот просто кивнул, убирая ткань за прилавок.       «Я ещё ткани за баснословные суммы не покупала. Можно найти и лучше, и дешевле, – причитала про себя. – Кто вообще купит её за такую цену?»       – Торговаться ты не умеешь, – хмыкнул капитан, поравнявшись со мной.       – Я и не собиралась. Предпочитаю не тратить нервы на пустые разговоры, особенно если знаю, что они не принесут результата.       На самом же деле разочарование укололо меня куда сильнее, чем я хотела показать. Всё-таки, несмотря на красивую, но лживую легенду, ткань мне понравилась.       – Вот как. Что ещё ты предпочитаешь?       Я посмотрела на него.       – В каком смысле?       – Что тебе нравится, Снежинка? Цветы, еда, напитки, музыка?       – Что за стандартный набор вопросов? – попыталась отшутиться.       – Как я уже говорил, я хочу узнать тебя поближе. Вопросы о твоём прошлом – табу. Поэтому начнём с простого.       – Не хочу отвечать, – заявила я.       Яблоко закончилось, и я выбросила палочку с огрызком в небольшую урну, доверху заполненную мусором. Капитан покрутил свою порцию в руке.       – Тогда отвечу сам, – легко согласился он. – Лилия Калла. Проста, но на удивление полезна и в готовке, и в медицине.       Я выгнула бровь.       – Думала, вы выберете что-то изысканное. Вроде тех же сесилий или глазурной лилии.       – Разочаровал?       – Нет. – Я нахмурилась, но, вздохнув, призналась: – Я люблю цветы. Цветочные поляны, если быть точнее. Люблю думать, что где-то там, далеко-далеко, распустился прекрасный цветок. Дикий и свободный. И что он проживет свою цветочную жизнь, не тронутый ни человеком, ни животным. Это успокаивает и вдохновляет.       – Знаю один такой цветок. – Я с удивлением посмотрела на его излишне сосредоточенно лицо. – Он покинул родную поляну в поисках новой.       – И он ее нашел?       – Поживем – увидим, – пожал плечами капитан и откусил кусочек от яблока.       Разговор пошёл куда беззаботнее. Мы подошли к ещё нескольким лавкам с украшениями, где я заметила интересную вещицу. Парочка медных блюдечек лежала в отдалении от остальных украшений, никому не нужная. Сагаты. Помню, как моя подруга надевала их на пальцы, когда танцевала ритуальный танец на своей свадьбе. В полной тишине их звучание, похожее на перезвон маленьких колокольчиков, перекатывающийся по гладкому камню, будоражило душу. Этот танец был призван одарить супругов семейным счастьем. Но в итоге стал лишь ироничным напоминанием, что счастья одними ритуалами не достичь.       Я купила их. В память о подруге. И как возможный аксессуар для выступлений.       Возле лавок со сладостями я приметила конфеты с волчьими ягодами. Припомнила капитану о «лекарстве», что он мне дал тогда. Альберих лишь хмыкнул.       – Помогло ведь.       Не согласиться я не могла. Ругать не стала. Действительно помогло. За что я была ему искренне благодарна, несмотря на все его поддразнивания и игру, которую он со мной вёл. Музыканты заиграли медленную мелодию, и капитан потащил меня к ним ближе, где виднелась площадка для танцев. Я посопротивлялась для приличия. Но когда он закружил меня в медленном вальсе, все сомнения как-то разом испарились.       Средство заработка?       Рутина?       Или способ расслабиться, отвлечься от забот и реального мира? Чем бы ни был для меня танец, он никогда не оставлял меня равнодушной. Он принёс мне много проблем. Но ещё больше моментов, где я была по-настоящему счастлива.       Даже сейчас, когда капитан притянул меня к себе, положив одну руку на талию и смотря в глаза, я почувствовала невероятное воодушевление. И, казалось, уже знала, что нужно делать для фестиваля.