Глава 10. О репетиции и расставании

      Опоздала я на добрые полтора часа. Пока мы обсуждали план, помощник капитана успел сбегать за лёгким завтраком для меня. И я не знала, как реагировать на такую заботу.       Репетиция шла полным ходом – или, скорее, мне так показалось, когда я только вошла в зал. Артистов собралось куда больше, чем вчера. Гам стоял такой, что я не слышала собственных мыслей. Я подошла ближе, не понимая, что происходит. Увидев меня, артисты притихли, и я услышала лишь их недовольный шёпот.       «Опять она?»       «Постыдилась бы».       «Лезет куда не нужно».       Я обратила на них столько же внимания, сколько они сами обращали на назойливую муху. Но буквально всем телом чувствовала ледяные взгляды. Протиснулась сквозь толпу и, наконец, поняла, в чём дело. Одна из девушек сидела на полу, всхлипывая и держась за ногу. Рядом с ней сидела Барбара. Её рука зависла над лодыжкой, посиневшей и распухшей от травмы. Ладонь засияла нежно-голубоватым свечением, окутывая пострадавшую лодыжку. Травма начала заживать, приобретая привычный оттенок кожи. Закончив, Барбара облегчённо выдохнула и улыбнулась.       – Теперь всё хорошо.       Девушка закивала и принялась рассыпаться в благодарностях. Барбара отнекивалась, говоря стандартные фразы – «Это мой долг» –, но я заметила, как она расцвела. Казалось, это ей доставляло больше удовольствия, чем восхищение толпы от её голоса.       Репетиция затянулась на целый день. Сначала я повторяла привычные для себя движения, пыталась связать их между собой. Чувствовала на себе чужие взгляды и постоянно ошибалась. В какой-то момент парочка танцоров специально провальсировала через весь зал, чтобы столкнуться со мной.       – Ой, мы тебя не заметили, – хихикнула та самая девушка, что утром травмировала лодыжку.       Я улыбнулась, поправила юбку, но внутри сжался неприятный комочек.       – Ничего. В зале много места. Но, видимо, недостаточно света, чтобы разглядеть верное направление. Надеюсь, вы учтёте это и при финальном выступлении.       Девушка возмущённо надулась, но партнёр потащил её обратно к основной массе артистов.       Я выдохнула. Вот же! Конечно, я понимаю, что влезла в сценарий Луди Гарпастума не вовремя. Словно влетела в отходящий водный трамвайчик. Но разве это повод мешать мне репетировать?       Я повернулась обратно к зеркалам, звякнув сагатами. Однако в наполненном шуме зале звучали они слабо. Я почти ничего не слышала и не могла настроиться на нужный ритм. Решила, что традиционный свадебный танец моей общины вполне подойдёт для номера. Добавить пару движений, изменить скучные и давно устаревшие связки. И это будет совершенно новый и уникальный номер.       Мне плохо давался этот танец с самого начала. Тело противилось запоминать движения, к которым не лежала душа. Которые даже наставница показывала лениво, с неохотой. Думаю, Надире он дался легче, чем мне. Она всегда всё схватывала быстрей, словно заранее предугадывала, какое движение пойдёт следующим. Я же оставалась на вторых ролях, по словам той же наставницы. И меня это вполне устраивало.       Сейчас же тело вдруг охотнее начало подстраиваться под старый ритм сагат. Больше не было ни деревянных рук, ни дряблых пальцев, ни склеенных ног. Думаю, всё из-за того, что танец не планировалось использовать по назначению.       – У тебя красиво получается, – раздался позади громкий девичий голос.       Я вздрогнула, обернулась, встречаясь лицом к лицу с Барбарой. Даже в зеркале не заметила, как она подошла. Так сосредоточилась на репетиции.       – Эм, спасибо, – растерянно поблагодарила я. – Это традиционный танец с моей родины. Правда, я решила добавить немного элементов от себя.       – А что у тебя на пальцах? – с любопытством спросила монахиня. – Какой-то музыкальный инструмент? Его совсем не слышно.       – В полной тишине их звон похож на дождевые капли, – ответила я, улыбнувшись. – Это сагаты.       Я сняла пару с левой руки и помогла надеть их Барбаре на пальцы. Та пару раз щёлкнула ими у самого уха.       – Простые маленькие тарелочки, но звук и правда необычный, – с восторгом поделилась она. – Но, думаю, для сцены их будет мало.       Я задумалась над её словами. Она куда опытнее меня в больших выступлениях и наверняка знает, о чём говорит.       – Сцена стоит на улице, – продолжила рассуждать она. – Людей много. Волей-неволей они издают шум. У тебя не получится танцевать в полной тишине. Может, первые ряды и услышат их чудесный перезвон, но дальше вряд ли. Их надо усилить.       Она вернула мне пару.       – И как? – скептически отозвалась я.       Барбара лишь пожала плечами.       – Может, кто-то из алхимиков или ремесленников подскажет. Но их услуги дорого обойдутся.       – Спасибо за совет, – кивнула я, но внутри почувствовала разочарование. Даже без цены вряд ли нашлись бы умельцы, что за несколько дней и разработать, и собрать устройство, способное усилить маленький музыкальный инструмент до нужного уровня. До фестиваля не так много времени, а у меня ещё танец не до конца поставлен. – Я что-нибудь придумаю, – пообещала больше самой себе.       Барбара улыбнулась.       – У нас общее дело. Мы должны помогать друг другу, – с заразительным энтузиазмом ответила она. – Хочешь, я ещё и парочку движений тебе покажу? – Она подалась вперёд и поманила меня к себе. Я наклонилась. – Стыдно признаться, но мне очень хочется приложить руку к твоему выступлению.       Я тихо рассмеялась, но кивнула.       – Ладно, давай. Я буду только рада узнать что-то новое.       – Смотри.       Барбара встала чуть подальше от меня. Положила руки на пояс. Она подпрыгнула, выставив одну ногу вперёд, коснувшись каблучком деревянных досок, отвела её назад, коснувшись пола носком. Повторила то же движение другой ногой. Затем отвела поочерёдно ноги в стороны и прыгающими шагами повернулась вокруг себя. Проделала она всё это так быстро и ловко, что я едва успела запомнить.       – Ну как? Повторить? – поинтересовалась она, заискивающе посмотрев на меня.       Я улыбнулась и согласно кивнула.       Она показала мне ещё раз, уже медленнее. И я повторила.       – Ого, у тебя с первого раза получилось, – восхищённо проговорила Барбара.       Я заучивала связки и сложнее. Так что большого труда повторить и эту не составило. Однако её похвала подействовала странным образом, заставив меня смутиться. Её искренность и желание помочь подкупали. Даже от наставницы дома я не слышала такой отдачи.       Барбара показала мне ещё пару похожих движений. А я думала, как бы аккуратно вплести их энергию в свой новый танец.       Задержалась ещё на несколько часов уже после репетиции. Когда артисты ушли, а зал опустел, в этой полной тишине сагаты звучали иначе. Тот самый звон, что перенёс меня домой, в общину.       День закончился не особо продуктивно. Я была измотана к вечеру и шла к таверне, еле передвигая ноги. А когда представляла, что придётся подниматься на второй этаж, готова была рухнуть спать прямо на лавочку.       Наутро и букет, и записка были на своём месте, несмотря на то, что Дилюк и Чарльз в эту ночь работали вместе. Он просто появился между пятью и половиной шестого утра, когда большинство завсегдатаев только начинало расходиться по домам и комнатам. Нам повезло, что нашёлся свидетель, учитывая, сколько вина было выпито только за одну ночь. Вернувшись после смены, Заина вытащила записку из букета, а сами цветы демонстративно выкинула на глазах кучки выпивох в надежде, что её действие их спровоцирует. Я не говорила Заине о своих подозрениях насчёт Рено, чтобы не пугать её. Она думала, что «тайный поклонник» – кто-то из завсегдатаев таверны. Читать записку я не стала. И уже не чувствовала той опасности, что раньше. Неизвестность отступила, оставив лишь лёгкое предвкушение – скоро всё должно было закончиться.       Проснулась я от причитаний и сборов сестры. Она громко возмущалась о чём-то, но спросонья я не сразу разобрала, что именно она говорила на сумерском диалекте. Через приоткрытое окно доносились звуки просыпающегося города. Лёгкий запах свежей выпечки пробивался в комнату. В таких моментах было что-то успокаивающее, несмотря на всё, что происходило вокруг.       – Что случилось? – лениво потянулась в постели, заметив, что сестра заботливо укрыла меня пледом.       Заина замолчала, посмотрела в мою сторону так, словно вообще не ожидала меня увидеть. Она кашлянула, завязала корсет на бантик.       – Знаешь, что в городе про тебя говорят? – поинтересовалась Заина, запрыгнув на кровать и сев на мои ноги. Я приподнялась, потёрла глаза и покачала головой. – Ну, знаешь… что он тебя на фестиваль протащил не за талант, – раскрасневшись, пояснила она.       Я выгнула брови, не сразу понимая о ком она говорит. На самом деле этого следовало ожидать. Рано или поздно слухи должны были расползтись по Мондштадту, учитывая интерес капитана ко мне. Наш поход на ярмарку, обед в «Хорошем охотнике», о котором и вспоминать не хотелось, должны были привлечь внимание любопытных граждан.       – Не обращай внимания. Город маленький. Это естественно, – отмахнулась я.       – Я не могу не обращать внимания! Это и меня касается, – надулась Заина, скрестив руки на груди. – Мне неприятно слушать претензии посетителей о том, что моя сестра… роковая женщина. – Она явно смягчила высказывание обо мне.       Я мысленно хихикнула, стараясь ничем не выдать улыбки. Будь это правдой, мы бы не путешествовали по Тейвату с грошами в кармане.       – В Ли Юэ так же было, – напомнила я.       – В Ли Юэ господин Сю Эй в тебя просто морой кидался. И слухи распространяла его жена, чтобы насолить. И он не проталкивал тебя на Фестиваль Морских Фонарей, – перечисляла она. – Ах да, и я не собиралась там оставаться!       – После Луди Гарпастума слухи улягутся, – снова отмахнулась я, пошевелив ногами, чтобы сбросить сестру, и повернуться на бок. – Просто не обращай внимания.       – Ты бы хоть подтвердила их, чтобы интереснее было, – сестра раздражённо толкнула меня в плечо.       Вот ещё!       Не хочу доставлять капитану такого удовольствия. Кто бы эти слухи ни распространял, Альберих наверняка уже всё знает. Будь это кто-то другой, не капитан, я бы, возможно, так и сделала. Чтобы подыграть. Скрасить напряжение. Или позлить, как в случае со Сю Эй. Тогда, конечно, весело было наблюдать за багровым лицом мадам Сю. Она эту игру затеяла, даже не подозревая, что я охотно в неё вступлю. Однако после вмешательства Янь Фэй мне стало не до смеха.       Я потёрла переносицу, вспоминая последствия этой глупой игры. Несмотря на то что слухи не подтвердились и нашу связь с господином Сю Эй официально опровергли, мне пришлось оплатить мадам Сю компенсацию. Конечно, и сама мадам принесла мне извинения за провокацию и клевету. После этого случая мой кошелёк сильно похудел. Пришлось даже перебраться в другую часть города. Зато тогда я и познакомилась с Бай Чжу, с его чудотворными лекарствами, которые сильно облегчили мне жизнь.       Но с другой стороны… если подыграем слухам, сможем вывести Рено на эмоции. Если он действительно ревнует меня к капитану, то сделает ошибку, и тогда его проще будет поймать.       – И вот ещё, – буркнула Заина, просовывая мне незапечатанный конверт с гербом Ордо Фавониус. – Просили передать.       Я с удивлением взяла его, сев в кровати и вытащив плотный лист бумаги, сложенный вдвое. Чёрными чернилами, красивым витиеватым подчерком там было написано:       «Не задерживайся сегодня допоздна на репетиции, Снежинка. Я зайду за тобой ровно в пять. Будь готова.

К.А.»

      Внизу подрисована смешная карикатура с капитаном, посылающим воздушный поцелуй.       Я закатила глаза. Хотя в груди поселилось что-то тёплое, необъяснимое, давно забытое. Нервно сложила письмо обратно в конверт и, не глядя, бросила его в мусор. Принялась собираться в новый день и новую репетицию.       Заина ехидно захихикала.       – На свидание приглашает?       Я смерила сестру недовольным взглядом, но быстро сменила гнев на хитрый прищур, подражая ей.       – А как же юный рыцарь? Неужто не приглашает тебя на свидания? Ты так и не рассказала, как его зовут, – настаивала я.       Заина резко обернулась и бросила в меня испепеляющий взгляд.       – Не мучай мальчика, – продолжала я, сделав вид, словно не заметила ее взгляда. – Он наверняка томно вздыхает на службе, вспоминая о тебе.       – Не твоё дело! – поспешно выкрикнула она, снимая с руки браслет и бросив в меня. Я успела увернуться. Браслет звонко ударился о деревянный пол комнаты, откатился к двери, возле которой стоял…       – Рено? – я выгнула брови, сердце пропустило удар.       Заина не заперла дверь, когда пришла? Почему он здесь?       Я не сразу заметила в руках Рено поднос с двумя кружками, из которых доносился аромат кофе. Он краснел до ушей. Его взгляд забегал по комнате, не зная, где задержаться. А поднос в руках дрожал так, что кофе готов был расплескаться.       Он наверняка даже не подозревал, что я знала, что он – автор записок. «Улыбнись, Рания! – умоляла я себя. – Не показывай, что всё знаешь!» Рука сама тянулась к кинжалу, пока Рено бессвязно бормотал что-то. Его нервная дрожь стала только сильнее.       – …слышал… ЧАРЛЬЗ…, у вас проблемы, – дрожащим голосом, бессвязно произнёс он. – Подбодрить, – закончил тихо, еле слышно.       Заина подбежала к нему, намереваясь выхватить несчастный поднос, но я дёрнулась к ней. Поднос подпрыгнул в руках парня, и кофе вылилось ему на грудь. Сестра вскрикнула, отпрянув назад.       – Неуклюжий дуралей, – причитала Заина. – Весь кофе пролил. Второй тоже за твой счёт будет.       Рено покорно кивнул. На удивление, он никак не отреагировал на горячий напиток, что пропитал его рубашку, словно не почувствовал боли. Только слегка поморщился, не издав ни единого звука. Я взяла Заину за запястье, утягивая за себя, и попросила достать чистое полотенце.       Был ли Рено тем, кто подкидывал букеты с записками, я не могла оставить его в таком виде. Вряд ли ожог был сильным, но он стоял в этом проёме словно избитый щенок. Растерянный, с большими глазами, полными вины и сожаления. Поднос и кружки лежали возле его ног. Я переступила через них и повела парня в ванную комнату, забрав у сестры полотенце и наказав оставаться в комнате, пока не вернусь.       Рено вёл себя слишком покорно. Он дрожал и сутулился. Шептал что-то неразборчиво. А когда я попросила его снять рубашку, выполнил беспрекословно. Всё его тело было покрыто старыми, грубо зарубцевавшимися шрамами. Я на миг замерла. Но парень даже не попытался прикрыться. Казалось, он был не здесь, а в своих мыслях. Я смочила полотенце прохладной водой и приложила его к покрасневшей коже. Рено вздрогнул, замолчал и вскинул голову. А я отпрянула, выронив полотенце из рук.       – Я не… хотел, – протараторил он. – Я хотел… – он запнулся и вдруг ударил себя по щеке.       Я вздрогнула от резкого хлопка, что отразился от стен ванной. А Рено продолжил хлестать себя по лицу, не обращая на меня никакого внимания. Я впервые сталкивалась с подобным и совершенно не знала, как себя вести. Первое, что пришло в голову, – остановить его. Я схватила его за запястья, зафиксировав их перед нашими лицами.       – Рено. Рено, прекрати. Всё, хватит! – мягко, но настойчиво проговорила я. – Ничего страшного не случилось. Что ты делаешь? Зачем себя бьёшь?       – …сказала, что я… – пробормотал он. – Мне не больно, – внезапно отчётливо произнёс он. – Рядом с тобой не больно… смотрю… больше ничего… я всё порчу. Мне не больно. Когда рядом… больно…       Он бормотал это, словно сам с собой разговаривал. А затем просто одёрнул руки и побрёл прочь из ванной, оставив меня в замешательстве.       Люди бывают непредсказуемы. Особенно мужчины. Особенно одержимые мужчины. За четыре года мы были в разных ситуациях. И даже едва не попались в руки охотникам за сокровищами. Ответственная за сестру, я готова была подставиться сама, лишь бы она не пострадала. И сейчас ситуация тоже не терпела слабости.       Я вернулась в комнату, забыв про полотенце, что осталось на полу. Заина прибралась, вытерла разлитый кофе и, вопреки моему наказу, отнесла и поднос, и пустые кружки в таверну Чарльзу. Я должна была оградить её от опасностей, своих проблем. Это не легко принять… Но то, что я увидела в ванной… Рено был не в себе. Я не знала, как он отреагирует на провокации… И не могла подвергнуть Заину опасности.       Сестра примеряла мои украшения перед зеркалом. Мы никогда не расставались с ней надолго. Всегда селились в одной комнате. Я не привыкла к одиночеству. Засыпать без неё сложно. И всё же я не могла гарантировать ей безопасность, если она останется со мной, пока Рено продолжает вести себя странно… Пока он работает в таверне и имеет доступ к ключам.       – Заина, – позвала я сестру. Та промычала, не оборачиваясь, но дав понять, что слушает. – В «Кошкином хвосте» ещё есть свободная комната? – с трудом спросила я.       Заина удивлённо обернулась ко мне, застыв с минималистичным кулоном из инадзумского аметиста.       – Почему ты спрашиваешь? У тебя же аллергия? Если ты хочешь переселиться, давай попытаем удачу у Гёте, – предложила она.       Я покачала головой.       – Нет, я подумала, ты… может, ты хочешь попробовать жить одна?       Заина скептически прищурилась. Положила кулон на комод и скрестила руки на груди.       – Кто ты и что сделала с моей сестрой? – серьёзно спросила она, подходя ближе и осматривая меня.       Это предложение действительно звучало за гранью фантастики. Мы обе понимали, что ни при каких других обстоятельствах я бы не решилась на подобное.       – Это из-за «поклонника»? Ты уже знаешь, кто он, и мне не говоришь? А теперь хочешь, чтобы я переехала, – она замолчала, выжидающе глядя на меня. – Но знаешь, я соглашусь. Маргарита как раз говорила, что у неё есть свободная комната.       Я натянуто улыбнулась и кивнула. Скорее себе. Чтобы убедить себя, что я поступаю правильно. Что не сделаю хуже. Что смогу ответить себе на вопрос…

…как же…

…я…

…без неё?

      А если, когда всё закончится, она не захочет возвращаться в нашу маленькую комнатку? А если к тому моменту я ещё и уехать решусь? Что же мне делать? Раз есть возможность не втягивать Заину, я должна ею воспользоваться. Но я не готова… Никогда не буду готова…