Глава 11. О провокациях и не случившихся поцелуях

      Репетиция сегодня прошла неплохо. Барбара оказалась занята в храме Анемо-Архонта и не смогла прийти. Но, судя по всему, ей не требовалось столько же времени, сколько вкладывали остальные. Ко мне внимания было значительно меньше, но всё равно находились те, кому я внезапно мешала. К ним я тоже относилась спокойно, и кроме словесных перепалок конфликты дальше не развивались.       Капитан действительно явился ровно в пять. Я поддела его невероятную пунктуальность, и под пристальными взглядами артистов, которые, вероятно, готовились распустить новые слухи, мы покинули зал.       Сегодня за бар как раз встал Рено. Дилюк специально попросил его заменить Чарльза, а парнишка не смог отказать.       Несмотря на неоспоримое доказательство в виде подчерка, я всё ещё не могла поверить, что Рено был способен на такие злые шутки. Он вполне неплохо ладил с завсегдатаями, даже с капитаном. Добрая половина мужчин Мондштадта, которые часто наведывалась в «Долю Ангела», отзывалась о нём хорошо. А вот женщины либо не замечали, либо были недовольны его обслуживанием. То заказ перепутает, то вовсе ничего не нальёт. «Только заикается да дрожит, как сухой лист на ветру» — все как одна говорили они.       По пути в таверну капитан специально тащил меня в людные места, чтобы больше человек увидело нас вместе. Я смирилась с необходимостью подыграть слухам. Возможно, это действительно могло помочь. А возможно, меня где-то жестоко обманули. Но в качестве компенсации я решила немного пошатнуть финансовое состояние капитана.       — Ваша рука слишком низко, — недовольно шипела я, поднимая его ладонь чуть выше на талию, так, чтобы этого не заметили прохожие.       — Мы должны быть убедительными, Снежинка, — довольно ухмылялся он, возвращая руку.       — Люди должны думать, что мы вместе, а не что я низкой социальной ответственности, — продолжала бурчать я, борясь с его рукой.       — Никто не посмеет так думать, Снежинка. Как насчёт ягодного сорбета? — перевёл он тему и потянул меня к ларьку. — Таверна скоро откроется. А нам необходимо провести идеальное свидание.       Я прищурилась.       — Вы не забывайте, капитан, что это только для дела.       — Конечно, Снежинка. Ты здесь главная, — усмехнулся он, явно издеваясь.       Рядом с нами прошёл какой-то мужчина. Я сделала вид, словно он задел меня, намеренно прижалась к капитану и наступила ему на ногу. Тот ойкнул и отступил в сторону, нехотя отпустив меня.       — Ох, капитан, я такая неуклюжая, — съехидничала я, не чувствуя ни капли угрызений совести.       Альберих смерил меня недовольным взглядом. Но его улыбка вдруг приобрела хитрый оттенок. Не успела я ничего заподозрить, как он схватил меня за запястье и притянул к себе. Вторая его рука легла мне на поясницу. Я услышала игру уличных музыкантов совсем близко.       — Если уж принялась топтать мне ноги, делай это в танце, — прошептал он над моим ухом.       Я нахмурилась, попытавшись отстраниться, упираясь ладонями ему в грудь.       — Разве мы не собирались съесть по сорбету?       — Это подождёт, — хмыкнул капитан, не намереваясь меня отпускать.       Я заметила, как люди вокруг словно расступились. Кто-то и правда начал танцевать под бодрую, заразительную мелодию. Но мы продолжали стоять, и я не сразу поняла, что его лицо стало чуть ближе. Только когда некто в диком танце нечаянно налетел на капитана, мне удалось высвободиться и отпрянуть, чтобы не столкнуться с ним.       — Простите, капитан, — весело прокричал какой-то парень, уносясь прочь и уводя за собой спутницу, которая звонко смеялась.       Парочки, словно по команде, разделились на две стороны: девушки и парни. Я сообразила быстрее Альбериха. Хотел танец, что ж, будет тебе танец! Подняла юбку и быстро сбросила обувь, встав в девичьем ряду. Капитан присоединился к парням.       Отбивая ритм, словно марш, парни затопали каблуками о мостовую. Девушки упёрли руки в бока, с важным видом подпрыгивая на месте, вскидывали ноги вперёд. Я повторяла за ними, почти в ритм. И когда я уже привыкла к этим движениям, девушки вдруг закружились, юбки их вспорхнули вверх, и так они направились вперёд, каждая к своему партнёру.       Десятки рук взметнулись вверх, когда мы остановились, и игриво начали отступать назад. Парни вприпрыжку наступали на нас лёгкими полуоборотами, хлопая в ладоши. Я не сдержала смеха, видя, с каким серьёзным видом капитан повторяет все движения. Девушки вновь закружились, только теперь позволяя партнёрам взять их за руки. Воздух полнился звоном каблуков, смехом и музыкой, которая нещадно не сбавляла темпа.       Ладони сходились и расходились, как волны. Парни подхватывали партнёрш, кружили и тут же отпускали, уступая следующему. Я довольно быстро втянулась в ритм, позволяя танцу вести. Лица сменялись одно на другое. Кто-то подхватил меня за талию, поднимая вверх, и я почувствовала, как замирает сердце, посмотрев на незнакомого парня. Он аккуратно опустил меня на мостовую, тут же поворачиваясь к другой девушке и проворачивая с ней тот же трюк. Кто-то подхватил меня под локоть и быстро повёл в сторону.       Девушки вновь образовали плотную цепочку, а я оказалась в её середине. Капитана я не видела, охваченная живой атмосферой праздника и всеобщего веселья. Я словно открывала для себя новый мир танца, которым можно просто наслаждаться, не задумываясь о движениях, о том, как ты выглядишь, как посмотрят на тебя другие. Я танцевала не чтобы приковать внимание, или умилостивить богов, или заработать на сытный ужин и комнату для себя и сестры. Я танцевала для себя. Впервые. И впервые не чувствовала тяжести и груза ответственности.       Толпа вновь сомкнулась, и, воспользовавшись этим, я ловко проскользнула между танцующими, забыв о туфлях, выбежала с другой стороны площади. Ноги гудели от интенсивного танца. Я присела на одинокую лавочку под каким-то деревом, вытянула ноги и откинула голову назад. Небо начинало потихоньку темнеть. Густая крона отбрасывала тень, укрывая меня от посторонних глаз. Приятная усталость разлилась по телу тёплой волной. Мысль о том, что мне не хватало именно этого, поселилась в голове, не позволяя чувству вины грызть себя. Я готова была просидеть тут вечность или, по крайней мере, пока ноги не перестанут болеть, но быстрые приближающиеся шаги заставили встрепенуться. Я выпрямилась, поджала ноги под лавку, стараясь сделаться как можно незаметнее. Однако он всё равно меня обнаружил.       — Снежинка, твоя манера убегать вскоре перестанет быть забавной, — выдохнул капитан, усаживаясь рядом на лавочку.       Передо мной оказались мои же туфли. Я удивлённо вскинула брови.       — Натанцевались, капитан? — ехидно поинтересовалась я.       — На месяц вперёд, — кивнул он, усмехаясь.       Я рассмеялась. Внезапно все проблемы отошли на второй план. Стало легко и спокойно. Я словно перестала быть «Ранией». Кем угодно, той же «Маргарет». Даже глупое прозвище «Снежинка» больше не раздражало. Этот дикий танец будто забрал с собой всю гнетущую энергию, все проблемы, оставил после себя лишь не менее дикий восторг.       Капитан подхватил мой смех. И этот момент показался мне особенным. Значимым. Словно сами звёзды определили его. В Мондштадте, под вечерним небом и древесной кроной, на каменной лавочке, я придвинулась ближе, положив голову ему на плечо, продолжая хихикать. Капитан затих и перестал двигаться, словно боясь спугнуть уличную недоверчивую кошку. Я же взяла его ладонь в свою, переплетая пальцы.       Пусть будет свидание.       Раз уж этот вечер такой тёплый и спонтанный. Заслужила же я хоть немного отдыха после всех этих скитаний, постоянного риска и страха.       Пусть будет свидание.       Раз уж мы здесь только вдвоём. Раз уж огни главной площади Мондштадта горят вдали. И музыка теперь доносится так тихо, словно всё это обычный сон.       Я закрыла глаза, ощущая, как капитан сжал мою ладонь чуть крепче. Как его дыхание коснулось моих волос. Распущенных и слегка растрёпанных после танца. Шорох ткани его формы. Чуть мозолистые пальцы на лице. Вряд ли он сам верил, что это могло произойти. Так быстро. Я и сама не верила. Но это только на сегодня. Только на этот момент. Почувствовать себя живой. Снова.       Больше не позволю себе поддаться.       Больше…       Он приподнял моё лицо. Я открыла глаза, встречаясь с ним взглядом. Моя свободная ладонь легла на его жилет, рядом с ключицей.       — Ты будешь сильно злиться, если я тебя поцелую? — прошептал он совсем рядом с моими губами.       — Возможно, — ответила я тихо, бегая взглядом по его лицу.       — Я бы предпочёл рискнуть.       — Лучше не стоит…       Или стоит?       Это ведь ничего не будет значить? Один поцелуй ни к чему нас не обяжет. Я сжала в пальцах ткань его жилета. Я ведь не дома. И никто не осудит, если я ещё немного позволю себе продлить этот момент. Он меня привлекает, и это глупо отрицать. А потому ничего не случится… если…       Однако я резко отпрянула, отодвинувшись к концу лавочки, максимально далеко от капитана. Из-за поворота, пошатываясь нетрезвой походкой, вышли двое мужчин, громко и бурно обсуждая внезапный рост цен во время праздника, браня всеми известными словами экономику Мондштадта.       Капитан разочарованно выдохнул и поник. Я отвела взгляд. Тень от кроны дерева скрыла только меня от взглядов выпивох. С капитаном они поздоровались и, казалось, собирались задержаться, чтобы и его вовлечь в свои разговоры. Однако его взгляд сказал больше любых слов. Мужчины нервно икнули, отдав ему честь, и быстро ретировались к лестнице, которая вела на нижний ярус города. Когда их голоса полностью исчезли, я позволила себе расслабиться.       — Спасибо, что спасли мои туфли, капитан, — наконец произнесла я после непродолжительного молчания, принимаясь обуваться.       — С такой привычкой ты вскоре без обуви останешься, — невесело усмехнулся он.       — Дома мы танцевали только босиком. — Я пожала плечами. — Я должна чувствовать землю под собой, иначе кажется, что каждый шаг неправильный и нетвёрдый.       Капитан шумно выдохнул и выпрямился, зачёсывая пальцами назад чёлку. Однако пряди тут же приняли прежнее положение, стоило ему убрать руку. Я улыбнулась, наблюдая за ним и благодаря Архонтов, что в тени дерева этого не было видно.       — Нам пора в таверну, — напомнил капитан.       — Но вы обещали мне ягодный сорбет.       Я поднялась за ним, не желая мириться с тем, что это обещание он не исполнил.       — Хо, — протянул он задумчиво и подпер кулаком подбородок, словно пытался вспомнить, когда такое было. — Неужели? А не обещал ли я его в обмен на что? Например, поцелуй.       Я скрестила руки на груди, выходя на свет луны с недовольным выражением на лице.       — Я так дёшево не продаюсь, — фыркнула, и пошла к лестнице, на которой скрылись выпивохи.       Капитан направился за мной.       — А если добавлю пару бокалов вина?       — Не пью, — отрезала я.       Слышала позади его сдержанные смешки.       — Драгоценности? Скажем, серьги с лунным нефритом?       — Капитан Альберих! — грозно отчеканила я, повернувшись к нему. Едва ли не искры из глаз метая.       Он тоже остановился.       — Так ты помнишь мою фамилию. Может, тогда и имя моё назовёшь?       Я закатила глаза, развернулась и пошла дальше.       — Капитан кавалерии Ордо Фавониус Кэйя Альберих, — отчеканила я без запинки. — Я это навсегда запомнила. И не думайте, что делаю вам комплимент. Это вовсе не так.       — Ох, Снежинка, не знал, что ты такая злопамятная, — рассмеялся он. — Я ведь просто выполнял свою работу. К тому же, помнится, я предлагал компенсацию, но ты отказалась.       — Потому что не хотела иметь с вами ничего общего, — отрезала я.       — Жестоко, Снежинка. Но теперь у нас достаточно общего, не находишь?       Он сжал моё запястье, останавливая и разворачивая к себе. Я смерила его внимательным взглядом. «Много общего», — усмехнулась про себя. Дело с Рено, моё выступление, игра на грани — всё это испарится, как только я уеду. Выгодная сделка, о которой вскоре мы оба забудем. Общее шаткое, готовое сломаться, стоит лишь сделать шаг в сторону. То, что произошло несколько минут назад, — мимолётная слабость. Ничего не значит. Ни к чему не обязывает. И я должна была вернуть стены между нами.       — Рено вёл себя сегодня утром странно, — перевела я тему, воспользовавшись секундной заминкой и игнорируя его последний вопрос.       Капитан напустил серьёзный капитанский вид, отпустив мою руку.       — Странно?       Я медленно зашагала к таверне, вспоминая утренний инцидент и в красках описывая его капитану. О том, как Рено пролил на себя кофе, как бил себя у меня на глазах и бормотал что-то бессвязное.       — Ты осталась с ним наедине? Верх безрассудства, — прокомментировал капитан.       Я покачала головой.       — Мне нужно было убедиться, что с ним всё в порядке, — я скрестила руки за спиной, чувствуя себя неловко. — Когда я была маленькой, один мальчик обварился кипятком прямо у меня на глазах. Он выжил, но остался калекой. — Капитан собирался возразить, но я не дала. — Может, ожог от кофе не так смертелен, но я хотела помочь.       Я поджала губы, умолчав одну важную деталь. Тот мальчик пострадал из-за меня. Нам было лет по семь. Мы носились по общине, как все дети, и забежали в его шатёр, где грелась вода. В порыве игры я его толкнула, а он не удержал равновесия и упал прямо на этот котёл. Взрослым я, конечно, всей правды не рассказала, испугавшись наказания. А он с тех пор вообще не разговаривал. До сих пор простить себя не могу за этот дурацкий поступок.       — Рено иногда ведёт себя странно, — выдохнул капитан. — Детство у него не из лёгких, насколько я помню. Мать умерла, отец женился повторно, но мачеха Рено невзлюбила. Когда отец исчез в море, она отвела Рено на Драконий Хребет. Вероятно, надеялась, что он замёрзнет насмерть или его загрызут дикие звери. Но Рено выжил и вернулся домой.       — А мачеха?       — Вскоре тоже пропала, — пожал плечами капитан.       — Он приложил к этому руку? — предположила я.       — Не могу сказать наверняка. Я не занимался этим делом. Точно знаю, что и мачеху до сих пор не нашли. С тех пор Рено живёт один.       — Сколько ему было, когда она… — я почувствовала застрявший в горле ком. Вот почему он такой забитый. Вот откуда эти шрамы.       — Лет одиннадцать-двенадцать, — предположил капитан.       Бесчеловечно вот так оставлять ребёнка в аномальном холоде. Ждать, когда он погибнет от холода, клыков или всего сразу. Ни один человек не заслуживает такого. Особенно ребёнок. Я сжала кулаки. Неужели ей не было его жаль? Уж лучше бы отдала его в другую семью, чем так издеваться…       — Может, нам просто поговорить с ним? — предложила я.       — Точно. — Капитан стукнул кулаком об ладонь. — Припугнуть пальчиком и сказать: «Так делать нельзя».       Я смерила его испепеляющим взглядом.       — Ваш сарказм неуместен, — назидательно проговорила я.       Капитан рассмеялся.       — Снежинка, тебя так легко растрогать. Но ты права в одном — Рено заблудший ребёнок, который не знает, как правильно выражать чувства. Поговорить с ним — неплохая идея. Вот только станет ли он слушать? — Я нахмурилась, взглянув на капитана. — Если тебя застукают за чем-то постыдным и прижмут к стенке, что ты сделаешь?       — Начну всё отрицать, — выдохнула я. Капитан кивнул.       — Рено замкнётся. Он знает, что нарушает личные границы. Но это его способ показать, что ты ему не безразлична, — он хмыкнул. — Ты читала последнюю записку?       Я покачала головой.       — Она намного информативнее двух других, — он достал бумажку из кармана и протянул мне.       Я раскрыла аккуратно сложенный вдвое листочек и принялась вчитываться в неровные, скачущие буквы. Перед глазами словно двоилось. Видимо, «поклонник» нервничал сильнее, когда писал это. И сколько бы я ни вчитывалась, ничего информативного увидеть в этих бессвязных словах у меня не получилось.

      «не нравится я писал не нравитися мне жаль но не нравится но жаль я жалкий все порчу если не мама я продолжу портить и тебя но хочу»

      Несколько слов были настолько неразборчивыми, что я приняла их за письменность нашей общины. Но разобрать всё равно не получилось. Вероятно, мне просто показалось.       — И что здесь информативного? — непонимающе поинтересовалась я.       — Он сожалеет, но не остановится. В его голове это складывается примерно в такую цепочку: он увидел, как ты танцевала. Его задело это настолько, что вспыхнувшая заинтересованность стремительно за считанные дни переросла в одержимость. Он уверен, что ты пришла, чтобы избавить его от одиночества, шрамов и боли. Но не может подойти к тебе в открытую. Вероятно, мачеха убедила, что он не достоин любви. После её исчезновения Рено продолжает считать так же, ведь никому и в голову не пришло его разубедить. Кроме тебя. — Капитан склонил голову набок. — Что же ты сделала, Снежинка? Мне стало не по себе. В груди неприятно сжалось, как будто я опять чувствовала тот детский страх — быть причиной чьей-то боли.       — Вы подозрительно хорошо осведомлены, капитан, — я прищурилась.       Он игриво поклонился.       — Благодарю. Анализ — моя фишка.       — Но я ничего не делала, чтобы так на него повлиять, — задумчиво ответила я. — Я его даже не видела до одного момента, но цветы начали появляться раньше.       — Это не важно. Цветы могли быть лишь способом выразить восхищение твоим танцем. Но записки — уже форма диалога, пусть и одностороннего. Для него не имеет значения, ответишь ты или нет.       Я пересказала капитану первую встречу с Рено, когда он неуклюже упал, разбил себе нос и я отдала ему платок.       — Он принял этот жест по-своему, хотя я была просто вежлива с ним. И Заина выкинула второй букет… эти два фактора подтолкнули его начать писать? Он решил обозначиться?       — Вероятно, он думал, что ты поймёшь, кто автор, — кивнул капитан.       Я вернула ему записку.       — Но я не поняла. И он стал пугать меня ещё больше. Хотя я и сочувствую ему, — призналась я. — Разве на него больше никто не жаловался? Ни с одной из женщин до меня он не контактировал?       — Я за ним не слежу, Снежинка, — усмехнулся капитан. — Рено, скажем так, не входит в круг моих интересов.       — Не хочу знать, что входит в круг ваших интересов, — фыркнула я.       Капитан довольно промолчал, поравнявшись со мной. Мы почти дошли до таверны. Я смогла разглядеть вывеску под светом фонарей и луны.       — Так каковы наши действия, капитан? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри всё переворачивается от волнения.       — Делаем всё, чтобы Рено решился остаться с тобой наедине.       Рука капитана вновь легла мне на талию, почти касаясь бедра. Я подтянула его ладонь чуть выше, недовольно прошипев:       — Не заигрывайтесь, капитан.       — Всё должно быть убедительно, — он наклонился к моим волосам, оставив на макушке невесомый поцелуй.       — Он поверит, даже если вы подышите в мою сторону из другого конца таверны.       Капитан хохотнул.       — Ох, Снежинка, просто повеселись. Сегодня же праздник.       Я поджала губы, но больше пререкаться не стала.       В таверне было шумно и людно. Запах алкоголя смешивался с запахом мужских тел. Их смех и голоса перекрывали музыкантов, которые старательно выжимали из лютни и губной гармошки нечто быстрое и весёлое.       Капитан повёл меня прямо к барной стойке, за которой Рено старательно намешивал очередной коктейль. Чарльз посетил таверну в качестве завсегдатая. Я мельком заметила его фигуру среди завсегдатаев. Ещё несколько рыцарей в гражданском веселились с остальными, но я заметила, что при виде капитана они кивнули, подтверждая готовность. Мы не думали, что всё решится сегодня, но исключать такую вероятность тоже не стали.       — Рено, будь добр, — беззаботно проговорил капитан, помогая сесть мне, а сам встал рядом. — Налей что-нибудь да покрепче. И нашей прекрасной танцовщице сделай свой фирменный коктейль, но без алкоголя.       Я обворожительно улыбнулась и кивнула бармену. И тот едва не выронил из рук бокал. Вцепился в него с такой силой, что и без того бледные тонкие пальцы только сильнее побелели. Ничего не сказав, Рено кивнул, опустив взгляд на столешницу за стойкой. Рено сверлил взглядом меня и капитана на протяжении всего того времени, что мы сидели за стойкой. В особенности капитана. Как он невзначай коснётся меня, накроет ладонь своей. Шепнёт на ухо. Капитан играл искусно. И я тоже могла бы ему поверить. Почти…       Рено делал коктейль долго. Постоянно что-то ронял, разбивал или терял. Его лицо покрылось пятнами от напряжения, а брови хмурились на переносице. Он умудрялся травмировать себя даже при нас, кусая губы, расчёсывая руки и едва ли не ломая и без того короткие ногти. Я пыталась ненавязчиво его разговорить, но Рено оказался непробиваемым. Не отвечал мне вовсе или бурчал что-то односложное. К капитану он отнёсся более открыто, несмотря на то что готов был испепелить взглядом. И напиток ему предоставил раньше. Мне же пришлось ждать очереди из двух человек, которые пришли значительно позже нас.       Прозрачный бокал на тонкой ножке с тремя кубиками льда и молочно-ягодной жидкостью едва ли не опрокинулся на меня, когда Рено неуклюже поставил его на стойку. Я успела перехватить бокал, нечаянно коснувшись кончиков бледных пальцев. Рено отпрянул, словно я ошпарила его кипятком, дёрнул себя за волосы и скрылся в подсобке. Мы с капитаном переглянулись.       — Он там снова себя калечит, — обеспокоенно прошептала я.       — Ты всё равно ничего не сделаешь, — ответил мне капитан тем же шёпотом.       Я перевела взгляд на дверь подсобки.       — Но если попытаться?       Рено прошёл свой личный ад, когда был ребёнком. В какой-то степени я его понимала. Я тоже прошла свой ад в Пустыне Сумеру. Рискуя жизнью. Не только собственной, но и маленькой сестры. Но мне уже было шестнадцать. И это был мой осознанный выбор. В отличие от Рено, которого предали близкие люди. Он нуждался в защите, любви и понимании, а получил безобразные, болезненные шрамы.       — Не всех можно исправить, — проговорил капитан.       Я не успела возразить. Рено появился внезапно и слишком резко. Хлопнув дверью, от чего я вздрогнула. Его взгляд стал пустым. Он уже не обращал на нас внимания, принимаясь разбирать бутылки за барной стойкой.       Теперь уже я следила за ним, сделав глоток своего напитка, и поморщилась. Несмотря на сладость цветка-сахарка, я почувствовала знакомую горечь. Жжение алкоголя опустилось в желудок, принося с собой приятную, но непривычную слабость. Кончики пальцев на руках закололо, и я поспешно поставила бокал на стойку, чтобы не уронить. Голова закружилась, а лицо обдало жаром, словно кто-то невидимый выдохнул горячий пар.       Я зажмурилась, вцепившись в край стойки, и попыталась сделать несколько протяжных вдохов и выдохов. Но это мало помогло. В таверне было душно. От тепла, от алкоголя на пустой желудок я быстро пьянела. Я ничего не имела против алкоголя. Пробовала его в Фонтейне, когда только поселилась там. Однако я всё же предпочитала оставаться в ясном уме, чтобы защищать себя и Заину.       — Кажется, в напитке… — пробормотала я еле слышно.       Но капитан услышал. Забрал мой бокал, понюхал и сделал глоток.       Рено же замер на месте, обратившись к нам. Его глаза расширились, когда он понял свою ошибку. Нижняя губа задрожала.       — Мне жаль… я перепутал… Мне жаль, — начал бормотать он.       Я покачала головой.       — Не страшно, — отмахнулся капитан как можно мягче. — Просто сделай ещё один. Снежинка, ты как?       Я попыталась слезть со стула. Ноги держали нетвёрдо, подкосившись. Капитан подхватил меня под локоть.       — Мне нужно на воздух, — отозвалась я, зажмурившись. Перед глазами всё плыло.       Капитан безоговорочно повёл меня к выходу. И как только мы вышли на улицу, прохладный ветерок приятно мазнул горящее лицо. Я остановилась у вывески. Сделала глубокий вдох, обняв себя руками. Здесь тоже были люди, несколько столиков было занято. Но капитан остался стоять рядом, несмотря на то что его тут же позвали присоединиться.       Он отвёл меня чуть в сторону, подальше от посторонних глаз. Мягко развернул к себе, касаясь моего лица прохладными руками. Я сдвинула брови к переносице, закрыв глаза, и накрыла его ладони своими.       — У вас такие холодные руки, — проговорила я и помолчала немного, собираясь с мыслями. — Приятно.       Он хохотнул. Его левая ладонь переместилась мне на лоб, и я почувствовала облегчение. Голова перестала кружиться.       — Пока ты ещё окончательно не пришла в себя, скажи, Снежинка, что ты обо мне думаешь? — весело поинтересовался капитан.       Я открыла глаза, уже легче фокусируясь на нём.       — Наглец, не терпящий отказов. Пират, чующий выгоду за километр, а ещё… — но договорить я не успела. Он мне не дал, закрыв рот ладонью, обречённо выдохнув.       — Да я понял, можешь не продолжать, — буркнул он себе под нос.       Я убрала его руку, сжав её некрепко, и усмехнулась.       — А ещё заботливый и капельку обаятельный капитан кавалерии.       Он удивлённо выгнул бровь, будто не доверяя моим словам. Я же протянула руку и растрепала его чёлку. Просто потому, что этот жест мне показался забавным. И пусть я не была пьяна так сильно, чтобы не контролировать свои слова и поступки, я вполне могла притвориться. Скажу завтра, что ничего не помню. И мы вернёмся к привычному темпу.       Я кивнула самой себе, когда почувствовала вибрацию под ногами. Мелкая галька запрыгала по мостовой. Капитан обернулся к опустевшим уличным столикам, но я не успела заметить, кто там стоял. Вокруг меня образовался небольшой круг, поднимая сгусток пыли. А за ним стремительно рванули вверх каменные пластины. Всё это произошло так быстро, что я не успела и с места сдвинуться.       — Кэйя! — воскликнула я, когда пластины плотно закрылись над моей головой, отрезая от капитана и оставляя в полной темноте.