Глава 7. Волчьи Тропы

***

      Холод впивался в кости сквозь промокшую насквозь одежду. Задирака стоял, вросший в каменистый грунт, как изваяние отчаяния. Его плечи были напряжены, руки крепко сжимали помповый дробовик с примкнутым штыком. Видимость – три метра, не больше. Густой туман ватными клочьями цеплялся за чёрные скалы, скрывая ущелья, дорогу назад и, что страшнее всего, то, что подкрадывалось из белизны. Сильный дождь бил по лицу, смешиваясь с потом и грязью, стекая под воротник порванной куртки. Ветер выл в расселинах, как загнанный зверь. Задирака слышал лишь биение собственного сердца, колотящегося уже не в груди, а где-то в горле.       Позади него, прижавшись спиной к мокрому валуну, сидела Забияка, она проверяла своё оружие. Её пальцы дрожали от холода и страха, но движения всё равно были чёткими и выверенными: девушка ловко отсоединила пустой магазин от автомата и швырнула его в сторону; он упал в грязь с глухим чмоком. Быстро, почти на ощупь, она вогнала новый и передёрнула затвор. «Пока ещё поработает, а там и старый друг пойдёт в бой», — усмехнувшись, подумала она. Старый друг – второй автомат, из которого она под чутким руководством отца училась стрелять, едва достигнув подросткового возраста, – висел через плечо. На её обычно насмешливом лице сейчас были только следы недавнего боя: царапина у брови, запёкшаяся кровь на щеке, фингал под глазом. Взгляд – лихорадочно-острый, сканирующий белесую мглу. Страх. Не просто страх, а леденящий ужас, поселившийся в самой глубине души после того, как они потеряли тринадцать человек. ТРИНАДЦАТЬ!! За какие-то минуты кошмара на Волчьих Тропах. Минуты, показавшиеся бесконечным ужасом!       На камне рядом, съёжившись, сидел Ларс. Его руки тряслись так сильно, что бумажная карта в них хлопала, как птица со сломанным крылом. Он пытался сверять её с компасом, но его стрелка бешено крутилась, словно сломалась. — Куда... куда идти? — истерически прокричал он. — Всё промокло... компас врёт! Всё врёт!       Его винтовка валялась в чёрной жиже у ног, забытая. Сейчас он был не охотник, а дикий зверёныш, загнанный в угол.       Рядом Тормод, присев на корточки, яростно колотил кулаком по рации, которая не подавала признаков жизни. — База! База! Приём! Хоть кто-нибудь! Ответьте! Приём! — его заглушаемый воем ветра крик был безумен.       Капли дождя стекали по экрану рации, от которой сейчас не было никакой пользы. У него на плече висел автомат, а карабин за спиной болтался бесполезной ношей. — Нихрена! Нихрена не ловит! Как будто мы в могиле! — выкрикнул он, осознавая собственное бессилие. — Тише! – рыкнул Задирака, не отрывая взгляда от тумана. Его голос, обычно такой уверенный, был напряжён до предела. — Слышите?       На мгновение воцарилась тишина, если только вой ветра и стук капель воды о землю и скалы можно было назвать тишиной. И тогда они услышали… Негромкий скребущий звук. Где-то слева. Потом – приглушённый рык, такой низкий, что его скорее почувствовали, чем услышали. Он был не один… Их было десятки!.. Забияка резко подняла голову, автомат мгновенно нацелился в ту сторону. — Они близко. Очень! — прошипела она.       Она посмотрела на брата, он – на неё. В их взглядах не было паники Ларса или безумия Тормода, была только ярость и предсмертная решимость. — Тормод! Проверь рацию ещё раз! Ларс, брось эту проклятую карту и хватай винтовку! — скомандовала она.       В её голосе звучало отчаяние. Страх перед волками был не просто страхом перед диким зверем. Это был страх перед чем-то неизвестным: необъяснимо умным, безжалостным, охотящимся стаей со странной тактикой – загоняя в ловушки, разделяя, затем атакуя из тумана и снова в нём исчезая. Как будто они знали местность лучше людей и умело пользовались этим. Как будто играли с ними. Они убили тринадцать вооружённых людей! А это точно обычные волки?       Ларс всхлипнул, глядя на свою винтовку в грязи, как на гадюку. «Назад… Назад дороги нет… Они везде… У нас нет ни шанса…» — обречённо простонал он, словно готовясь принять смерть.       Остальные знали это, но дороги назад не было – волки шли по пятам. Этот жалкий перерыв на продуваемом плато был не передышкой, а тщетной попыткой собраться перед неминуемым новым ударом, подготовиться к нему. Оставшиеся в живых, загнанные к границе с Сектором Эхо, отчаянно цеплялись за эти секунды затишья – проверить оружие, перевести дух, найти хоть проблеск надежды, что мёртвая рация оживёт… что получится вызвать подмогу… Но каждая секунда тишины словно звенела в ушах ожиданием. Ожиданием воя, рвущего душу, и броска из сгущающегося плотного тумана. Атмосфера после боя с этими чудовищами – смесь адреналина, боли и леденящего отчаяния – сильно сжимала горло. Они чувствовали – волки приближаются!       В тумане мелькнула тень, затем ещё... и ещё... и горящие глаза. Сколько их? Шесть? Восемь? Счёт потерял смысл. Огромные мокрые тела, пахнущие звериной шерстью и кровью, обрушились на группу. — Контакт! — голос Задираки пробил воздух, как нож.       Его помповый дробовик грохнул первым – ослепительная вспышка, клубы дыма, запах жжёного пороха. Первая тень отлетела, завыв. Но другие не отступили. Два, нет, три волка метались перед ним и Забиякой: ложные выпады, быстрые отскоки – отвлекающий манёвр. Патроны на вес золота, а они заставляли их тратить, отстреливать в молоко! Забияка в очередной раз ответила короткой автоматной очередью – шесть выстрелов, профессионально сгруппированных. Один волк отпрыгнул, взвизгнув.       «Перезарядка!» – её команда была спокойной и чёткой, но в голосе чувствовалась стальная струна напряжения. Она мгновенно сбросила пустой магазин и вогнала новый. Задирака, прикрывая её, выстрелил ещё раз. Пустой щелчок затвора. «Перезаряжаю!» – рявкнул он, опуская ствол. Пальцы, несмотря на дрожь от переизбытка адреналина, действовали автоматически: выхватывал по одному красному патрону из подсумка на поясе, вставлял в нижний приёмник помпы. Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Рычаг под стволом – резкий скрежет металла по металлу – вперёд-назад. Оружие снова смертоносно. В эти секунды Забияка, уже с заряженным автоматом, прикрывала брата, стреляя точными короткими очередями по самым наглым зверям, заставляя их держать дистанцию.       Хаос разворачивался рядом. Тормод, зажав рацию в потной руке, орал в микрофон: «База! Нас атакуют! Волки!... А-а-а!» Огромный волк вынырнул из тумана и мощным ударом головы выбил чёрный ящик из его рук. Рация кувыркнулась в грязь. Промелькнула ещё одна тень – другой волк пронёсся рядом и тяжёлой лапой вмял её в чёрную жижу. Связь мертва окончательно!       Ларс, только отошедший от шока, потянулся к своей винтовке, валявшейся рядом. Пальцы коснулись холодного приклада – и в этот миг острые клыки впились в его предплечье. Дикая боль пронзила руку. Ларс вскрикнул, отпустив винтовку. Третий волк, шустрый и злобный, схватил зубами ствол упавшего оружия и мощным рывком головы отшвырнул его далеко в туман. Раненый Ларс инстинктивно схватил автомат здоровой рукой и выпустил в голову волка две пули. Избавившись от угрозы, он поднялся на ноги, зажал рану на предплечье и рванул к близнецам. — К скале! Вдоль неё! К Эхо! Пятьсот метров! — крикнул Задирака, резко махнув стволом дробовика вправо, где сквозь туман едва угадывался мрачный тёмный утёс.       Бегство началось. Ларс и Тормод рванули первыми, спотыкаясь на неровностях, падая в грязь. Их незащищённые спины были открытой мишенью, но Задирака и Забияка стали живым щитом для них – единственных неопытных охотников в отряде, чудом переживших предыдущий бой. Они отступали спиной вперёд. Они действовали, как отлаженный механизм. Их сила – их синхронность. Грохот дробовика Задираки – тело одного волка отлетело в сторону. Короткая очередь из автомата Забияки – другой зверь упал прямо у её ног. Пауза. Щелчок затвора Забияки – магазин пуст. «Перезарядка!» Задирака шагнул вперёд, прикрывая сестру; его дробовик снова грохнул, отбрасывая наваливающегося зверя. Едва она вставила новый магазин, парень отошёл назад – его очередь. Пока он перезаряжался (быстро, но каждая секунда – вечность: выхват патрона, вставка в приёмник, скрежет рычага), Забияка уже вела прицельный огонь, отсекая преследователей.       Близнецы использовали каждый камень, каждую кочку как укрытие, меняя позицию после выстрела. Грязь чавкала под сапогами, ноги наливались свинцом. Расстояние до скалы сокращалось мучительно медленно. Волки, злобные и умные, нарезали дуги, пытаясь обойти их, отрезать от двух убегающих охотников.       Наконец чёрная стена скалы встала перед людьми. Узкая тропинка, не шире метра, вилась вдоль её подножия, метров пятьдесят в длину. Слева от неё, в считанных сантиметрах, зияла бездна, скрытая клубящимся туманом. — По тропе! Вперёд! — скомандовал Задирака, резко кивнув в сторону узкой тропинки.       Задирака и Забияка, с оружием в руках, но с полупустыми магазинами, первыми рванули по извилистой тропе. Она, изначально около метра шириной, всё сужалась и сужалась… Вот уже семьдесят сантиметров. Потом шестьдесят. Сорок… Близнецы двигались быстро, прижавшись спинами к холодному камню, балансируя над пропастью.       Ларс и Тормод остались у начала тропы, превратившись в живой заслон: теперь их очередь прикрывать отступление. Ларс, стиснув зубы от боли в окровавленной руке, прижав её к животу, схватил автомат одной рукой. Тормод, тяжело дыша, вскинул своё оружие. Они стояли плечом к плечу, лицом к преследователям, которые выскакивали из тумана.       Грохот выстрелов слился в какофонию. Забияка и Задирака шли торопясь, надеясь, что их менее опытные товарищи смогут грамотно отстреливать волков и потом, уже под их прикрытием, пройти вдоль скалы. — Вперёд, я прикрываю! — крикнула Забияка, когда вышла на плато на другой стороне этой тропы.       Ларс и Тормод, из последних сил сдерживая преследователей, начали медленно отходить по тропе вслед за близнецами. Постепенно расстояние между группами сокращалось. Волки – злобные, умные – прыгали из стороны в сторону, лишая людей возможности прицелиться, но узкая тропа… Тут места для манёвра не было! И волкам приходилось рассчитывать только на удачу, крепкие лапы и на свою скорость. Когда «вторая команда» уже почти подошла к плато, Забияка крикнула: — Перезарядка!       Для Ларса, идущего последним, это слово прозвучало как смертный приговор – Задирака не мог прикрыть: от дробовика на такой дистанции не было никакого смысла… гораздо больше шансов, что дробинка попадёт в человека, нежели в зверя; Тормод уже шёл по тропинке и пытался не соскользнуть вниз, так что вести огонь не мог. Ларс затылком ощущал горячее дыхание волков. Они были всё ближе и ближе. — Лови! — крикнул он Тормоду, кидая ему свой автомат с последним заряженным магазином.       В следующий момент на него прыгнул волк. Клыки, блеснувшие в сером свете, вонзились ему в левое плечо и ключицу. Ларс вскрикнул от боли, пошатнулся и потерял равновесие. Его нога ступила в пустоту за краем тропы. На мгновение он замер; глаза, полные немого ужаса, встретились с глазами Тормода – тот уже поравнялся с близнецами и обернулся на крик. Потом зверь, вцепившийся в него, перевесил. Они – человек и волк, слившиеся в смертельном объятии, – рухнули вниз, в туманную бездну. Короткий, обрывающийся крик Ларса… Затем – глухой удар о камни где-то далеко внизу. И тишина. Только вой ветра в ущелье и прерывистое дыхание оставшихся.       Тормод застыл на месте. Его лицо было искажено шоком и ужасом. Он смотрел в туманную пустоту, куда только что упал его товарищ. Из транса его вывел крик Задираки: — Беги!       Тормод, мгновенно придя в себя, рванул вслед за бегущими близнецами, опрометчиво подставив спину быстро подкравшейся опасности. Двое волков, преодолевших тропу, в считанные секунды догнали охотника и набросились на него сзади.       Забияка, находившаяся рядом, молниеносно развернулась и сделала пять выстрелов в упор. Тёплые брызги крови и вышибленных мозгов разлетелись во все стороны. Тела обоих волков рухнули к ногам её товарища. — Бегом! — крикнула Забияка.       Тормод, шатаясь, поплёлся к Задираке, который уже прикрывал их огнём, отгоняя новых волков, пытавшихся прорваться по тропе. — Держи… — прохрипел Тормод, отдавая ему автомат Ларса. — Тебе нужнее…       Преследование не прекратилось. Оставшиеся волки яростно рвались вперёд, невзирая на потери. Их вой сливался с воем ветра. Тормод был слабым звеном – он уже еле ковылял от усталости. Один волк, самый быстрый, настиг его. Прыжок прямо на спину. Острые когти впились в ткань куртки и проникли в человеческую плоть под ней. Тормод взревел от дикой боли. Зверь тянул его назад, к пропасти.       Задирака развернулся на ходу. Дробовик к плечу. Выстрел с расстояния в два метра. Заряд картечи ударил волка в бок и отшвырнул его со спины Тормода. Зверь с воем рухнул на камни и скатился в туман. — Держись! Мост близко! — Забияка была рядом с Тормодом.       Она схватила его за шкирку и рывком подняла на ноги. Её рука крепко обхватила его под мышку. Девушка буквально тащила его вперёд, не давая упасть или замедлиться.       Они бежали, спотыкаясь, не оглядываясь; инстинкт самосохранения был сильнее боли и усталости. Туман редел, и впереди, как призрачный выход из кошмара, возник силуэт моста.       Старый, почерневший от времени и непогоды, подвесной мост на толстых канатах был перекинут через расщелину. Доски настила выглядели крепкими, хоть и были потрескавшимися. Это был не просто путь – это была формальная граница. На ржавой табличке, едва читаемой, значилось: «Сектор Дельта» – на их стороне и «Сектор Эхо» – на противоположной. — Мост! — хрипло выдохнул Задирака, указывая дробовиком. — Дошли!       Трое людей ринулись на шаткое сооружение. Доски под ногами скрипели и пружинили. Канаты натягивались с жалобным стоном. Никаких перил – только пустота по бокам. Они шли, почти не дыша, чувствуя, как мост раскачивается под их весом. Задирака – первым, Тормод ковылял вторым, сдавленно кряхтя от боли в спине. Забияка – последняя, пятилась задом, прикрывая его спину, автомат наготове. И по мере их движения по мосту происходило нечто необъяснимое: туман, клубившийся вокруг них, словно живое существо, начал рассеиваться. Он отступал, растворяясь в воздухе, открывая мрачные скалы по сторонам ущелья и свинцовое небо. Видимость, едва составлявшая три метра, увеличилась до пятидесяти, а потом и до ста.       Дождь – монотонный и холодный спутник их бегства – внезапно прекратился. Ветер, свирепствовавший в ущелье и раскачивавший мост, стих до лёгкого, едва ощутимого бриза. Его вой сменился тишиной… гнетущей… абсолютной.       Они достигли противоположного берега. Вместо сырых скал и мокрых плесневелых досок под ногами теперь была твёрдая каменистая почва. Ощущение было такое, будто они пересекли не просто физическую границу, а невидимый барьер между мирами: агрессивная стихия Дельты осталась позади. Здесь, в Эхо, всё было иначе: лёгкий ветерок, почти неслышимое пение птиц – покой и умиротворение царили вокруг.       Трое выживших инстинктивно остановились, обернувшись назад, к мосту, к только что покинутому ими Сектору Дельта. И тогда они увидели…       Туман над Дельтой рассеялся окончательно, открывая вид на ту сторону ущелья. У самого начала моста, на краю пропасти, плотной недвижимой стеной стояли волки. Их было не счесть. Они не рычали, не скалились, не делали ни малейшей попытки ступить на мост. Они просто стояли. И смотрели.       Их глаза, жёлтые, бесстрастные, были устремлены через ущелье прямо на людей. Но в этих глазах не было знакомого дикого голода, звериной ярости охоты. В них горела холодная неумолимая ярость.       Тормод сдавленно застонал, медленно опускаясь на землю. Боль в спине, где когти волка разорвали кожу и мышцы, наконец прорвалась сквозь адреналин. Он сидел, сгорбившись, обхватив колени руками, слегка пошатываясь вперёд-назад, лицо побелело от боли.       Задирака первым вышел из оцепенения. Он сбросил свой рюкзак, порылся в нём и вытащил защищённый от ударов и влаги кейс. Открыв его, он достал профессиональную цифровую камеру – дорогую, хорошую и чудом уцелевшую во всём этом кошмаре.       Щёлк. Стая волков у моста, застывшая в немом ультиматуме. Кадр получился тревожным, сюрреалистичным.       Щёлк. Забияка, присевшая на корточки рядом с обрывом. Лицо в грязи, крови и синяках, взгляд лихорадочный, но твёрдый. Одежда порвана, за спиной автомат.       Щёлк. Тормод, сидящий на земле и согнувшийся от боли. Куртка, порванная на спине в клочья, вся в крови. Глаза пустые.       Щёлк. Себя – рефлекторно. Лицо напряжённое, с глубокой царапиной на лбу, в глазах – усталость, но не сломленность. Фон – мрачные скалы Сектора Эхо.       Щёлк. Себя – глаза весёлые, язык смешно высунут до самого подбородка.       Щёлк. Себя – лицо грустное, почти плаксивое. Гримаса мольбы.       Щёлк. Себя – глаза безумные, оскал, как у акулы, во все двадцать девять зубов. — Что… ты делаешь? — слабым прерывающимся голосом спросил Тормод, продолжая покачиваться. — Мы всю команду потеряли… а ты дурачишься? — Это называется «документирование», — ответил Задирака, убирая камеру. — По прибытии на базу Дагур с нас спросит…       Но Забияка перебила его, обратившись к Тормоду: — Покажи спину, надо постараться обработать. — А есть чем? — обречённо спросил Тормод. — Мы же рюкзаки побросали в Дельта, когда от волков убегали… — Задирака, у тебя есть что-нибудь? — спросила Забияка, опускаясь на колени возле раненого. — У меня только камера и немного провианта… Аптечка была у тебя и у кого-то из охотников, — ответил ей парень.       Тормод слабо качал головой и издавал мычащие звуки, пока Забияка пыталась осторожно раздвинуть лоскуты разодранной куртки и майки. — Ничего не видно! Здесь кровавое месиво. Надо снять куртку. Задирака, иди помоги!       Вдвоём они стащили с Тормода куртку и майку. Каждое движение приносило ему неимоверную боль, и он глухо стонал, крепко сжимая челюсти. Его спину покрывали кровоточащие борозды от волчьих когтей: очень глубокие, рваные, из ран торчали чёрные сгустки свернувшейся крови вперемешку с грязью и волчьей шерстью. Девушка в ужасе зажала рот рукой и покачала головой: «Заражение обеспечено, плюс большая кровопотеря». Она взяла у брата бутылку чистой воды и достала из кармана штанов небольшую упаковку антисептических салфеток. — Держись, — предупредила она. — Сейчас будет очень больно!       Тормод впился пальцами здоровой руки в камень, когда холодная жидкость и салфетка коснулись ран. Он тихонько взвыл, сжимая зубы чуть не до скрипа, но не дёрнулся. Забияка работала быстро, без лишних сантиментов, очищая раны как могла. Перевязочного материала не было. Пришлось разорвать на полосы относительно чистые остатки его уже разодранной майки и использовать их, чтобы хоть немного прикрыть кровоточащие раны. Обработка очень поверхностная, и потому малоэффективная, но это лучше, чем ничего. — Готово, — констатировала Забияка, отходя. — Спасибо… — прошептал парень, тяжело дыша. Боль немного притупилась, но слабость накатывала волнами. — Что теперь? — хрипло спросила Забияка, обращаясь к брату и отводя его в сторону, чтобы Тормод не услышал их слов. — Ну-у-у… Вариантов у нас целых три… Первый: идём в обход. Второй: обратно через Сектор Дельта. Третий: оставить Тормода здесь в каком-нибудь укрытии, с минимумом еды и воды, а мы с тобой вдвоём пойдём через Эхо и Сектор Чарли. Потом возвращаемся с подмогой, транспортом и медиками.       Тормод, до этого молча вслушивавшийся в их негромкие голоса, поднял голову. Его глаза, еще недавно пустые и безразличные, теперь горели от боли, страха и внезапного прозрения. — Хватит шептаться, выкладывайте, как есть. — Хорошо! — резко ответил Задирака, подходя к раненому мужчине. — Смотри, расклад у нас такой… — сказал он, вытащив из чехла на голени небольшой нож. — Ты уверен, что ему стоит знать правду? — спросила Забияка у брата. — Он взрослый мальчик, выдержит… — Говори уже! — из последних сил проговорил Тормод. — Смотри, вот остров Олух, — сказал Задирака, ножом нарисовав овал на грязи. Он выделил верхнюю левую часть (для Тормода) – северо-запад. — Это сектор Дельта, из которого мы только что вышли. — Так… — Мы перешли по мосту в Сектор Эхо, — парень нарисовал над овалом круг. — Если рассматривать этот маленький остров, как часы, то мы сейчас находимся на семёрке. — Ну и… — Вернуться из Сектора Эхо можно двумя путями: первый – это перейти по мосту обратно и снова пробиваться через сектор Дельта. — Но это невозможно! — крикнула Забияка, топнув ногой. — Мы потеряли четырнадцать человек, пройдя только в одну сторону! А сейчас нас два с половиной! Более того, у нас ещё и патронов почти не осталось! Вернуться туда – чистое самоубийство! — А второй вариант? — не обращая внимания на крики девушки, спросил Тормод. — Видишь во-о-о-он ту огромную гору? — спросил Задирака, указав рукой на гору в центре островка. — Ну да… Её сложно не заметить… — Так вот, она расположена в самом центре Сектора Эхо. Второй выход находится здесь, примерно на четвёрке. Это Мост Дракона. Чтобы добраться до него, надо обогнуть весь остров по циркулю, а именно по бОльшему радиусу. И после этого мы окажемся в Секторе Чарли, а оттуда уже в Альфа и на базу. — То есть «выходы» рядом, но в то же время, очень далеки? — уточнил Тормод, морщась от накатывающих волн боли. — Именно. Эта скала не даёт возможности быстро перейти от одного моста к другому. Это одна из причин, почему Сектор Эхо до сих пор плохо изучен. Но! Проблема даже не в этом… Проблема в том, что мы остались почти без патронов, без провизии и без техники. Дорога до базы займёт дня полтора, если идти быстрым темпом без отдыха и остановок. Но, как ты понимаешь, это физически невозможно. Нам по-любому придётся делать перерывы на обед и отдых. Так что суммарно на дорогу уйдёт дня три или четыре… — А ещё добавь, что он может просто не выдержать и умереть по пути на базу… — вклинилась Забияка, швырнув камешек в ущелье. — Да… Так что, по сути, у нас только один вариант: мы с Забиякой оставляем тебя здесь, в каком-нибудь безопасном месте, с минимальным запасом еды и воды, а сами уходим на базу за подмогой. Вернёмся к тебе дня через два… Плюс-минус… — Ладно, это всё, конечно, интересно, но ты мне ответь вот на какой вопрос… А я правильно понимаю, что ты: стреляешь, как Бог; ориентируешься на месте без карт и компаса, словно родился и прожил здесь всю жизнь; рассчитываешь ближайший безопасный маршрут и время просто по памяти, будто у тебя в голове навигатор; бегаешь так долго и быстро, что даже олимпийцу можешь фору дать… Ты кто вообще такой? Учёный? Топограф? Да в жизнь не поверю! А как вы слаженно действовали, отступая там, у скалы… Я такое только в фильмах про спецназ видел! — Тормоду с трудом далась такая длинная речь; он тяжело дышал и часто сжимал челюсти, стараясь перетерпеть боль.       Задирака и Забияка переглянулись. Миг молчаливого согласия. — Понимаешь, друг, у кого-то призвание – чинить машины… люди могут, только взглянув на тачку, определить поломку. У кого-то – продавать… Могут впарить что угодно и кому угодно… А вот наше предназначение – изучать Олух. Мы готовились к этой экспедиции всю жизнь, Тормод, — спокойно, без пафоса, ответил Задирака. — Мы знаем историю этого места, опасности, которые он в себе таит; знаем, как их избежать или как суметь из них выпутаться… Знания и навыки выживания – вот и весь секрет. А иначе тут не выжить… — Ясно… — прошипел Тормод, боль накатила на него новой волной.       «Это ты ещё Иккинга в деле не видел… Тот, по сравнению с нами, вообще монстр… Настоящий викинг…» — подумал Задирака, но вслух говорить не стал. — Брат, отойдём… — положив руку на плечо Задираки, сказала Забияка, потянув его за собой. — Ты уверен, что мы можем оставить его здесь одного, раненого? Мы не знаем, насколько безопасно в Эхо! Да и волки могут перейти мост! Или он просто не доживёт! А если мы не успеем вернуться! — горячо говорила она. — Да, но идти всем вместе через Эхо? Он умрёт по дороге от боли, заражения и истощения! А ещё это задержит нас с тобой! — парировал парень. Его рациональность боролась с необходимостью принять жестокое решение. — Оставить его – единственный логичный шанс для всех! — настаивал Задирака, его голос впервые зазвенел напряжением. — Ты не понимаешь!..       Спор нарастал. Брат и сестра, обычно действующие как одно целое, сейчас стояли по разные стороны тяжёлого выбора. Голоса становились громче, аргументы – жёстче. Тормод переполз на пару метров в сторону и прислонился боком к холодному металлическому столбу с табличкой «Сектор Эхо». Он слушал, как двое людей, только что спасших его жизнь, спорят о том, как теперь от него избавиться – оставить умирать в одиночестве или тащить с собой, обрекая всех на гибель. Слышал слова «обуза», «не выдержит», «единственный шанс».       Его взгляд упал на автомат Забияки, лежащий у его ног. Внутри мужчины что-то сломалось. Боль от ран, ужас пережитого, унижение от положения беспомощной ноши, страх перед будущим, в котором абсолютно никто не ждал его возвращения и в котором он уже не видел себя – всё смешалось в один ослепляющий импульс.       Пока Задирака и Забияка были увлечены спором, Тормод действовал. Быстро. Решительно. Без звука. Он поднял автомат, сунул ствол в рот. Палец нащупал спусковой крючок.       Выстрел!       Близнецы резко обернулись; Тормод уже упал набок. Его затылок был разворочен, кровь быстро растекалась по земле.       Наступила мёртвая тишина. Торстоны замерли. Ни крика, ни вопля, ни истерики. Только шок, вмороженный в их лица, и ледяной ужас в глазах. Они смотрели на тело, на руку, ещё сжимающую оружие, на темнеющую лужу крови. Профессиональная часть их сознания констатировала факт: решение принято.       Задирака достал камеру.       Щёлк. Тело Тормода на фоне таблички «Сектор Эхо». Доказательство гибели. Для отчёта.       Затем он опустился на колени у тела и снял подсумок с патронами для автомата – пусто, проверил карманы – нашёл полпачки сухарей и маленькую плитку шоколада. Припасы примерно на день для одного. Снял фляжку – в ней плескалось немного воды. Всё это он убрал в свой рюкзак.       Забияка молча наблюдала, её руки сжимали автомат так, что костяшки побелели. В глазах стояли слёзы гнева и отчаяния, но она не давала им пролиться.       Задирака поднял автомат, из которого застрелился Тормод, и протянул его Забияке. Та вытащила магазин и посчитала патроны, а само оружие швырнула к телу мёртвого товарища. — Мне хватит и одного автомата! Сейчас надо идти быстро и налегке! — сказала девушка, убирая рожок в карман и дотрагиваясь до оружия, висящего у неё на плече.       Они стояли над телом Тормода. Оружие наготове. У Задираки рюкзак за спиной. Шок сменился ледяной решимостью. Путь был один – вглубь Эхо! К Мосту Дракона! К базе! Выжить! Двое! Против всего острова!       Задирака бросил последний взгляд на мост. Волки всё ещё стояли там. Молчаливые, злобные, словно стражи врат между миром живых и кошмаром Волчьих Троп. — Вы ещё ответите за это! — зло прошептал парень, смотря в глаза вожаку.       Задирака развернулся и шагнул вперёд – в Эхо. Забияка последовала за ним, не оглядываясь.

***