Глава 8. Тюр и Один. Асгард.

      Если отец драчлив, то и сын его будет драчливым. Абхазские пословицы и поговорки.       Наверно, отцы и сыновья всегда огорчают друг друга. «В ответ Гансу Джону Осборну». Мартин Лютер.       Ненависть — активное чувство недовольства; зависть — пассивное. Не надо поэтому удивляться, если зависть быстро переходит в ненависть. Иоганн Вольфганг Гёте (1749—1832), немецкий поэт.       Коварным верность к козням облегчает путь. Сенека (младший) «Эдип».       Тюр злился. Злился и бесился — из-за того, что Один Всеотец назвал своим наследником этого…       В стену полетел золотой кубок, полный дорогого вина, а царевич выругался.       Нет, ванахеймская выскочка была чудо как хороша — длинные, в пол, толстые золотые косы, огромные небесно-синие глаза на пол-лица, светлая персиковая кожа…       Тонкая фигура, утопающая в многослойных коронационных одеждах, тяжесть царских регалий… И спрятавшаяся за невинностью ненависть.       Он бы с удовольствием повалял её… Жениться? Нет. Жениться он бы предпочёл на более… послушной.       И вот теперь такой удар! Он — старший сын! Да, бастард, но признанный царевич! Но Всеотец назвал наследником сына этой выскочки!       И у Тюра всё на месте — руки, ноги, глаза и даже нос! Он достоин трона! За ним стоят эйнхерии! Он уважаем! Что в армии его не очень любят из-за чрезмерной жестокости, он предпочитал не замечать.       Кто ещё? Хёд? Гениальный стратег, способный проанализировать любую битву, просчитать ходы наперёд, но он слеп! Асы не примут слепца.       Браги? Скальд, которому, кроме песен, более ничего и неинтересно.       Про всю остальную кодлу бастардов Одина и говорить нечего.              Он, Тюр, был тем, кто поддержал Всеотца, ударил в спину Хеле… И такая награда?       — Ненавижу!       В глазах царевича полыхнуло бешенство. К сожалению, бунтовать против царя — безумие, и он это понимал. Даже с поддержкой эйнхериев против власти царя он бессилен.       Что ж, он будет ждать и следить. Рано или поздно, но Всеотец совершит ошибку. Трогать Тора глупо — над законным сыном Один трясся больше, чем над сокровищницей. А вот Локи… Второй сын, отпрыск Лафея и Хелы, которого Один назвал своим ребёнком — другое дело.       Но над ним коршуном кружит Фригга, а она остаётся по-прежнему опасной. Особенно если возникает угроза для сыновей.       — Буду ждать. Терпения мне не занимать.       В саду, куда выходили окна его покоев, раздался звонкий смех — царица Фригга играла с детьми. Облизав взглядом стройную фигуру, Тюр завистливо вздохнул — ни одна из ванахеймских красоток не шла ни в какое сравнение с царицей. Но магический брак не предусматривал вольностей, а «взятая на копьё» царица была опутана таким количеством обетов, что они буквально звенели.       Так что, увы, даже соблазнить не выйдет.       Он цинично усмехнулся — недалеко то время, когда Всеотец ляжет в Сон Одина, и кого он оставит регентом? Самого достойного, разумеется! Его. Кого ж ещё? Вот тогда и посмотрим на Фриггу.       И пускай сейчас в Йотунхейм лезть смертельно опасно — что такое йотунхеймская Ночь, он знал и предпочёл бы это забыть, — но вот сразу после…       Война — это хорошо, война — это трофеи и уважение.       Ну и если Всеотец пострадает, тоже неплохо.

***

      Один тоже злился — на этот раз не на Йотунхейм, Ванахейм или Альфхейм.       Нет, злился он из-за того, что посольство, которое он с трудом смог послать в Империю Крии, вернулось с пустыми руками.       Адальбьёрн стоял перед царём мрачный и нахохлившийся:       — Крии нам отказали, мой царь.       — Они.. — Один помолчал, — объяснили причины?       — Да, мой царь. Представитель крии сказал, что нам просто нечего им предложить. Своего. Деньги… Я по вашему приказу предлагал им деньги, но они лишь посмеялись. По их словам, у Асгарда просто не хватит золота на то, чтобы оплатить их услуги.       — Причина? — тяжко обронил Один.       Адальбьёрн опустился на колено:       — Никчёмное отсталое царство, закостеневшее в своём упорстве. Живущее лишь за счёт данников и покорённых миров. Не развивающееся и не желающие развиваться. Неспособное предложить ничего своего. С таким царством Империя Крии иметь дело не желает.       Один было взревел, но выдохнул и осел на трон. Ссориться с Крии? С империей, которая была способна сожрать Асгард и не подавиться?       Он кто угодно, но не идиот.       Значит, пойдёт другим путём. Крии отказались? Есть их заклятые враги-друзья — скруллы. Значит, он пошлёт посольство к скруллам.       Он сжал копьё и спросил:       — Что удалось вызнать о Лафее?       — Лафей встретился с представителем крии, но о чём шла речь, — Адальбьёрн развёл руками, — дипломатическая тайна. Однако удалось узнать, что встретился он одним из высших крии, и без проволочек, тогда как нас завернули с приграничья.       Одину это всё было неприятно, но, кроме урона репутации — о том, что делегацию Асгарда крии просто завернули, станет известно всем, и очень быстро, — он потерял и в деньгах.       — Что ж. Не вышло с крии, попробуем со скруллами.       — Всеотец… К ним?       — Да. — Один был мрачен. — Я хочу, чтобы ты их нанял для слежки за Лафеем. Мне нужно знать о его планах. Обещай золото и камни, но найми любого из них.       — Это встанет дорого и будет сложно. Вряд ли Лафей не знает про скруллов.       — Ну не будет же он проверять всех своих подданных, — хмыкнул Один, — а после Ночи заменить одного йотуна на скрулла получится. И я узнаю о том, что задумал мой дражайший родич.       — Я постараюсь. — Адальбьёрн вздохнул — лезть к скруллам было опаснее, чем к крии. — Но вряд ли это сладится скоро, Всеотец. К тому же очень дорого.       Один вздохнул, но промолчал. Он не любил платить и тем более быть должным, но ему была нужна информация о том, что задумал Лафей.       Однако со скруллами была одна проблема — зелёная кровь, которую ничем не скрыть. А малейшее подозрение — и Лафей будет иметь полное право орать про шпионаж.       Надо думать. С одной стороны, выгодно заменить кого-то из тех, кто близок к Лафею, а с другой, опасно.       — Ступай отдыхать. Мне надо подумать. — Взмахом руки Один отпустил Адальбьёрна, и задумался.       Проклятый Лафей умудрился почти переиграть его! Однако ему нужна информация! Но пока на Йотунхейме Ночь, нечего и думать туда лезть. Спасибо, один раз хватило, на всю жизнь запомнил это ощущение стылого ужаса.       Да ещё и Тюр что-то задумал. А его взгляды на Фриггу только слепой не поймёт.       Один вздохнул:       — Да что же ты не сдох сам! Проклятый братец!       Увы, криками тут не помочь. Надо думать, к кому ещё можно обратиться за помощью. Ну и чем потом платить. Пусть платить и не хотелось.

***

      Наблюдавшая за фиаско посольства Асгарда к крии Хела только довольно скалилась:       — Не повезло тебе, папочка! — Хела ощерила зубы в насмешке. — А вот Лафею повезло. Что ж… Что тебе скруллы скажут? Учитывая, что я их в своё время гоняла?       И к мёртвым небесам Хельхейма взлетел злорадный смешок:       — Не думаю, что скруллы забыли те времена. Интересно, а что они предложат Лафею? Надо бы наведаться к нему… Посмотрим, как и что он сделает.       И она полюбовалась тем, как Фригга, осторожно подбирая слова, рассказывает Локи правду под видом сказки. Царица ей понравилась.       — Как выйду на свободу и верну себе корону Асгарда, думаю, пиршественная чаша из черепа Одина тебя порадует, сестра-по-несчастью.