Глава 39. Тюр и Рэгнволд

Мудрость состоит в предвидении последствий. Норман Казинс. Лучший способ не допустить беды — увидеть её заранее... а увидеть её нельзя, если отказываться признавать саму возможность её появления. Уильям Берроуз Не стоит оставлять живого дракона без внимания в своих расчётах, если вы живёте рядом с ним. Дж. Р. Р. Толкин Порядок в тылу куётся железной рукой, чтобы рука, держащая фронт, не дрогнула. Тюр смотрел на эйнхериев и мрачно сопел — юнцы. Молоко на губах не обсохло. Щенки, которые при виде живого йотуна обмочатся и рухнут в обморок. А что делать? Других нет и не будет. Надо работать с этими. Когда Всеотец и он подавляли бунт Хелы, ему пришлось вырезать воинов… А что делать? Слишком многие поддерживали притязания Хелы на трон. Слишком многие уважали её и считали, что из неё выйдет более сильная и достойная царица. Проблема Асгарда была не в том, что некрос не мог стать владыкой. Проблема была в том, что Асгард, точнее, его Воплощение, не признал бы Хелу, даже не будь у Всеотца иных детей, именно из-за того, что она женщина. Будь Хела мужчиной, Асгард бы принял его, даже невзирая на магию некроса. Нет. Проблема была именно в штанах. В том, что отличало мужчину от женщины. Хотя жалко, конечно. Ну и… её магия контроля разума. Не полная, слава норнам, но держала она воинов сильно. Даже после её заточения в Хельхейме довольно долго вспыхивали бунты. И вот теперь перед ним было пополнение.

***

— Щ-щ-щенки! — психанул Тюр в кабинете регента. — Молокососы! И вот этих — против йотунов? Да Лафей нас на все Девять миров обсмеёт! И будет прав! Рэгнволд вздохнул. — У нас есть время. Три века точно, может, больше, если повезёт. Но не более пяти веков. Так что... — Там — молокососы! Вот такие, — он ткнул себя в районе груди. — И что делать?! — Учить. Гонять. Остальные... Ну, ты сам знаешь. Тюр зашипел. Но Рэгнволд был прав. — Три века! Думаешь, из них хоть что-то можно сделать за это время? — Можно. К тому же Ванахейм уже прислал просьбу о помощи — тролли вылезли. Начали разорять города и поселения. Угонять ванов. Только… женщин. Тюр выругался. Угонять только женщин… Это значило одно — для… Его затошнило. Тролли были людоедами. Одного этого было достаточно, чтобы вызвать омерзение. А вот угонять женщин… Он видел что творилось с теми несчастными, которым не повезло выжить. Рэгнволд смотрел на Тюра спокойно. Он давно научился не вздрагивать от его вспышек. — Тролли, — повторил он, — это хорошо. Тюр уставился на него. — Хорошо?! — Хорошо. — Рэгнволд встал, подошёл к окну. Внизу, на плацу, «щенки» неловко тыкали друг в друга деревянными мечами. — Тюр. Ты хочешь за три века сделать из них воинов. Я тоже хочу. Но ты и я — мы оба знаем, что учёба на плацу — это одно. А бой — другое. Он помолчал. — Тролли Ванахейма — не йотуны. Не Лафей. Но они убивают. Пахнут. Орут. И когда такая тварь прёт на тебя — ноги подкашиваются даже у тех, кто сто раз отжимался и тысячу раз отработал блок. — Он обернулся. — Мне нужно, чтобы у них подкосились ноги там. В Ванахейме. Среди троллей. В относительной безопасности. А не когда их поставят против йотунов. Тюр вздохнул — были ещё валькирии. Но тащить девчонок в Ванахейм? К троллям? Его царица Фригга оскопит, спустит шкуру, набьёт её колючками и обратно натянет. И Всеотец даже не попытается заступиться. Тюр медленно сел. Медленно. Очень медленно. Как садится человек, до которого только что дошло, не сразу, не вспышкой, а медленно, как тягучая патока. Валькирии. Валькирии. Он покосился в окно на будущих эйнхериев, а пока юнцов с незамутнённым взглядом, и подумал, что есть вещи похуже некомплекта войска. Например, объяснять Фригге, куда он повёз её девочек. А среди валькирий проходит обучение подружка царевича Локи — леди Сиф. И за неё её мать оторвёт ему, Тюру, все выступающие части тела. Она может. Фригга не кричала. В этом был весь ужас. Тор орал так, что барабанные перепонки лопались. Голос такой, что мёртвого поднимет. Один мог гнать волну холодного гнева, от которого хотелось стать меньше и желательно невидимым. Но Фригга — Фригга смотрела. Тихо. Но при этом даже ему, Тюру, становилось не по себе. Царица Асгарда знала всё, что происходит. Всегда. Заранее. Ванахейм. Тролли. Девочки Фригги. Он представил этот разговор, и почувствовал, как идея тихо умирает, не успев толком родиться. Хорошая была идея. Крепкая. Логичная даже. Жаль. Но своя шкура дороже. Он снова посмотрел в окно на эйнхериев и вздохнул. — Значит, сами, — сказал он вслух, ни к кому особенно не обращаясь. Рэгнволд продолжил тихо, без злости, что было, пожалуй, страшнее любого крика: — Часть из них погибнет. Мы оба это знаем. Я не собираюсь тебе врать. Но те, кто вернётся, вернутся другими. И у нас ещё будет время их доделать. Он снова посмотрел в окно. — Щенки учатся кусать не на плацу, Тюр. Они учатся кусать, когда им больно. Тюр ещё раз выругался и ушёл к себе. Хотелось напиться, но он не мог себе этого позволить. Не сейчас.

***

Тюр потёр висок. Три века. Смешно, если подумать. Три века, даже пять веков — это даже не поколение для асов. Это почти ничего. Миг. И за этот миг нужно вырастить армию, которая не разбежится при виде йотунов. Если бы не бунт Хелы и не последовавшая за этим резня среди армии и знатных семей… Если бы… если бы… Щенки на плацу всё так же тыкали мечами в воздух. Кто-то уже устал и еле двигал руками. Кто-то, напротив, старался с тем юношеским рвением, которое Тюр когда-то очень давно находил воодушевляющим. Сейчас оно просто напоминало ему, что большинство из них умрёт прежде, чем это рвение куда-нибудь их приведёт. Рэгнволд прав, конечно. Как обычно. Это раздражало. Впрочем, Всеотец правильно поступил, выбрав его регентом на время Сна. Ванахейм. Тролли. Хорошая идея. Грязная, некрасивая, но рабочая. Пусть там в первый раз наложат в штаны от ужаса, получат первую настоящую рану, первый настоящий труп рядом. Пусть там, среди болот и вони, что-то в них сломается и сложится обратно, но уже правильно. Часть погибнет. Ну да. Часть всегда погибает. Тюр помнил, как это говорилось ему самому когда-то. Он тогда кивал и считал себя взрослым. Потом считал тела. Потом перестал считать. Он встал, подошёл к столу, налил воды — не вина, воды, потому что голова и без того была тяжёлой, и вздохнул. Йотунхейм. Пять планет. Ночь, которую не предугадать. Лафей, который вдруг решил стать непредсказуемым. И Всеотец, который спит и видит во сне Ларец Древних Зим. Ларец. Тюр отпил воды. Один всегда хотел то, что лучше бы не трогать. Это было его неизменной чертой на протяжении всей долгой жизни. Мудрость мудростью, но Всеотец зачастую не понимал, что некоторые вещи лучше оставить там, где они есть. Но Всеотец не принимал это во внимание. И иногда это меняло мир. И иногда это стоило очень, очень многого. А Ларец Древних Зим был именно тем, что лучше оставить там, где он есть. За окном кто-то из щенков наконец пропустил удар и сел на землю. Тренировка продолжалась. Тюр допил воду. Война будет долгой. Тяжёлой. И, скорее всего, закончится не так, как хочет Один. Впрочем, войны никогда не заканчивались так, как хотел Один.