Acquaintance

— Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

— А что для этого надо делать? — спросил Маленький принц.

— Надо запастись терпением, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву. Вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. <...> Но с каждым днем садись немного ближе…

Антуан де Сент-Экзюпери

«Маленький принц»

Тренировочная поляна была пропитана запахом влажной земли, хвои и того самого едкого, металлического аромата, который всегда сопровождал присутствие вампиров. Я сидела на стволе гигантского кедра, вырванного с корнем во время одной из прошлых стычек. Когда-то величественное дерево, теперь же оно служило лишь немым напоминанием о той первобытной силе, которой обладали бессмертные и их главные враги, а нане союзники, оборотни. В центре поляны Сет и Лиа сейчас демонстрировали свои способности. Хотя, их движения были больше похожи на на танец, нежели на драку. Никто из них не хотел причинить вред другому. Сет, даже в волчьем обличье, сохранял какую-то щенячью грацию, его движения были быстрыми и легкими, почти играющими. Лиа же была воплощением яростной эффективности. Она двигалась серой молнией, ее зубы щелкали в сантиметрах от лап брата, обучая его уклоняться от выпадов, которые могли бы стать фатальными. Наблюдая за ними, я чувствовала, как внутри меня все сжимается. Они были такими молодыми, такими живыми... и такими обреченными в глазах тех, кто шел к нам из самой Италии. — Впечатляющее зрелище, не правда ли? — голос раздался так близко, что я едва не соскользнула с бревна. Слишком увлеченная наблюдением за собратьями, я даже не заметила как ко мне кто-то подошёл. В последнее время, это стало слишком частым явлением. Пол не оценил бы такой халатности, к своей безопасности, с моей стороны. Нужно быть внимательнее. Я обернулась. Рядом со мной, с той непринужденностью, которая была доступна лишь бессмертным, приземлился Гарретт. Отшельник, который помогал нам в тренировках и обучал убивать своих собратьев. Он не был похож на чопорных Калленов; в его облике, от потертого кожаного жилета до дерзкого блеска в рубиновых глазах, сквозила свобода вечного странника. Стоило ему приземлиться рядом со мной, я ощутила, как от него исходит холод, подобный дыханию ледника, но этот холод последнее время не вызывал у меня желания бежать. Скорее я к нему привыкла и мне на мгновение даже захотелось остаться. — Они сражаются так, будто это игра, — тихо сказала я, глядя, как Сет игриво ткнул Лиа носом в бок, а затем отскочил на расстояние нескольких метров, дабы сестра, щелкающая зубами, не смогла дотянуться до него и преподать урок. — Потому что для них это всё часть жизни, — Гарретт усмехнулся, глядя вдаль, за черту леса. — Я прожил на этом свете достаточно долго, Аяна. И видел королей, которые считали себя богами, и империи, которые рассыпались в прах за одну единственную ночь. И во всем этом был один. Кочевник, свидетель истории, который ни за что не держался. Он замолчал, и его взгляд на мгновение стал мягким, почти человеческим. — А потом я встретил Кейт, — он кивнул в сторону статной блондинки, которая о чем-то разговаривала с Эдвардом и его женой. Кейт яро доказывала что-то новоиспечённой миссис Каллен, жестикулируя руками, сведя брови на переносице. — И вдруг мир, который я знал более трехсот лет, перевернулся. Я нашел свою единственную именно тогда, когда всё должно закончиться. Иронично, не находишь? Я посмотрела на него, пораженная искренностью в его голосе. Гарретт не читал нотаций, как до этого делали многие, пытаясь уговорить меня сражаться. Он просто рассказывал свою правду. Которая была весьма захватывающей. И это одновременно пугало и притягивало. Пугало, потому что слишком открытые люди, порой бывают куда опаснее, чем прочие, что уж говорить о вампирах. Притягивало, потому что он единственный из многих говорил то, что думает, располагая к себе, даруя некое успокоение. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что с ним мне так же легко, как и с Джаспером. — Вольтури... — он произнес это имя так, будто пробовал на вкус старое, горькое вино. — Они не просто стражи законов. Они — коллекционеры. Они хотят владеть всем, что красиво, уникально или опасно. Но они не понимают одной вещи. Они не знают, каково это — иметь что-то, что ты не можешь просто взять. У детей такое бывает, когда они получают все, что захотят. Но стоит им этого не получить и всю оставшуюся жизнь они проведут в желании скупить всё хоть чем-то похожее, на их скрытое желание, украденное ещё в детстве. Он повернулся ко мне, и его взгляд на мгновение изменился, стал пронзительным. Гарретт смотрел так, будто видел мою душу насквозь. Даже Эдвард будучи телепатом не поглощал меня таким взглядом. По коже прошлись мурашки, я вздрогнула. — Ты боишься, Аяна. Я чувствую это. Ты не хочешь впутываться в эту войну, потому что она кажется тебе чужой. Но посмотри на них, — он кивнул и я проследила за его взглядом, направленным в сторону Сета и Лиа, а затем — в сторону дома, где, я знала, сейчас находились Пол и Джаред с Эмили. — Ты сражаешься не за Калленов. И не за их бессмертное дитя. Ты здесь ради того, что у тебя есть сейчас. Ради того тепла, которое ты чувствуешь, когда он касается твоей руки, — Гарретт неожиданно взял меня за руку, сжимая ее в своих пальцах, прижимая ладонь к своей груди. Меня тут же обдало холодом. Неестественным, мертвым. Он не такой, как Пол, как я, как все мы. — Ради тех глупых завтраков на кухне и тишины в вашей спальне. Я сглотнула комок, подступивший к горлу. Слова Гарретта попадали в самые болезненные точки моей души, обнажая правду, которую я так долго пыталась скрыть за своим возмущением. — Вольтури придут, чтобы забрать этот покой, — продолжал он тихим, завораживающим голосом. — Не потому, что ты им мешаешь. А просто потому, что они могут. И если ты уйдешь сейчас, если ты решишь, что это не твоя битва, ты отдашь им всё без боя. Ты позволишь им стереть твое будущее прежде, чем оно успеет начаться. Я остаюсь здесь и готов подставить шею под их мечи не потому, что я предан Карлайлу или хочу умереть за эту девочку. А потому, что я наконец-то нашел то, что боюсь потерять. И я буду драться за Кейт до последнего вздоха, даже если этот вздох будет моим. Он отпустил мою руку и поднялся, его движения были легкими и бесшумными. — У тебя есть то, ради чего стоит жить, Аяна. А значит, у тебя есть и то, ради чего стоит сражаться. Гарретт спрыгнул с дерева и в мгновение ока оказался рядом с Кейт. Он нежно притянул вампиршу к себе, с таким трепетом, что казалось сделай он одно неверное движение и она развалится. Гарретт обращался с блондинкой так, будто ее кожа была сделана из фарфора, а не выточена из камня. На лице Кейт расцвела легкая улыбка, а сама Денали, кажется, и вовсе забыла о чем говорили до этого, прижимаясь к мужчине, и опуская голову на его плечо. Гаррет ушёл и оставил меня наедине с гулким стуком моего собственного сердца. Я смотрела на свои руки — на тонкие запястья, на человеческую кожу, которая казалась такой хрупкой на фоне этого леса. Но внутри меня что-то надломилось. Словно слова этого кочевника стали тем недостающим элементом, который помог расставить все на свои места и собрать пазл воедино. Гарретт был прав. Я не могу остановить Вольтури в одиночку. Но я могу стоять рядом с теми, кого любила. И если ради того, чтобы Пол жил, мне нужно было научиться убивать — я научусь. А если нужно — умру. Впервые за все это время я не хотела уйти. Я хотела остаться. И это решение, окончательное и бесповоротное, принесло мне странный, ледяной покой, который был сильнее любого ужаса. Я спрыгнула с бревна и направилась к центру поляны, где Эмбри сражался с Карлайлом, отрабатывая приёмы, для битвы с Вольтури. Кажется, мне тоже нужно будет показать себя с одним из вампиров. Надеюсь, это будут не Эдварт и не Эмметт, подумала я про себя, вспоминая о телепате и горе мышц. Сумерки сгущались над поляной, окрашивая лес в глубокие, тревожные тона индиго. Воздух вокруг нас буквально вибрировал — он был перенасыщен жаром волчьих тел, ледяным спокойствием присутствующих вампиров и едким запахом озона, оставшимся после того, как Кейт в очередной раз демонстрировала свои способности. Я стояла в стороне, чувствуя, как пот остывает на моей коже, превращаясь в липкий холод. Мои мышцы ныли, требуя покоя, но разум, благодаря словам Гарретта, был чист как никогда. В этой тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Сета и отдаленным рокотом прибоя, голос Сэма прозвучал особенно веско. — На сегодня всё, — пробасил он. Его голос, низкий и вибрирующий, мгновенно прекратил все движения на поляне. Сет и Лиа, тяжело дыша, замерли, Эмбри отошёл на нашу половину леса, а Карлайл встал рядом с названным сыном, стоило нам прекратить. Огромные волчьи фигуры в сумерках казались тенями древних духов. Вампиры-свидетели — Гаррет, Кейт, а также семейство Калленов — начали медленно отступать в лесную чащу, двигаясь с той невыносимой грацией, которая всё еще заставляла мои инстинкты кричать об опасности. Но уже не стой силой, что раньше. За то время, что мы провели с вампирами инстинкты будто бы притупились, но все ещё давали о себе знать. Сэм стоял в центре, скрестив руки на широкой груди. Его лицо было непроницаемым, как гранитный утес Ла-Пуш. Он обменялся коротким, тяжелым взглядом с Эдвардом Калленом — безмолвный союз двух лидеров, на плечах которых лежала ответственность за десятки жизней. Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие влажным воздухом, и решительно направилась к вожаку, дабы наконец расставить все точки над i. Я видела, как Пол, стоящий неподалеку, напрягся. Они с Джаредом решили оставить Эмили и Кимберли дома, а сами пришли на тренировку около часа тому назад. Его взгляд, полный тревоги и невысказанной просьбы, пронзал меня насквозь. Он боялся, что я снова заговорю об уходе, что я снова начну ту борьбу, которую мы вели на ступенях его дома. Но я отвернулась, не глядя в его сторону. Потом. Сейчас мне нужно было встретиться лицом к лицу с тем, кто вел нас на эту смерть. — Сэм, — позвала я тихо, но твердо. Вожак обернулся. Его темные глаза, обычно выражающие лишь непоколебимую волю Альфы, сейчас смотрели на меня с долей усталости. Он явно ожидал очередного протеста, очередной вспышки моего негодования. Оно и не мудрено, за последние дни я несколько раз подходила к нему с разговорами по поводу битвы, пытаясь уговорить мужчину не сражаться, но все безуспешно. «Не переживай, Сэм, — хмыкнула я про себя, видя лицо альфы,— Не в этот раз». — Да, Аяна? — он чуть склонил голову, и я почувствовала, как по поляне прошла волна. Остальные ребята из стаи, даже те, кто уже собирался уходить, замерли, прислушиваясь, в ожидании моих слов. Я выпрямилась, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Я хотела сказать тебе… Я передумала. Тишина стала почти осязаемой. Я видела, как удивление — редкий гость на лице Сэма — на мгновение приподняло его брови. Его взгляд стал острым, проникающим в самую суть моих слов. — Я буду сражаться, — продолжала я, и с каждым словом я чувствовала, как с моей души спадает пудовая гиря. — Я всё еще не одобряю этот союз и всё еще считаю это безумием. Но я не уйду. Я останусь здесь, со стаей. До самого конца. Сэм долго молчал. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на глубокое уважение. Он прекрасно понимал, чего мне стоило это решение. Он знал, что это не была слепая преданность вожаку или жажда крови — это был осознанный выбор человека, которому есть что терять. — Это… неожиданно, — наконец произнес он, и в его обычно суровом голосе прозвучала редкая толика теплота. — Я рад, Аяна. Ты — часть этой семьи. И твоя сила будет нужна нам на той поляне. Сила каждого из нас. Он сделал шаг ко мне и положил свою огромную ладонь мне на плечо. — Нам всем страшно, — негромко добавил он, так, чтобы слышала только я. — Но вместе мы — скала, о которую разобьются даже Вольтури. Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я делаю это не ради них, Сэм. Я делаю это ради нас. — Я знаю, — он сжал мое плечо и отпустил. — Теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет еще тяжелее. Мы разошлись. Сэм направился к Джареду и Эмбри, а я повернулась к Полу. Он стоял неподвижно, его глаза светились таким облегчением и такой любовью, что у меня перехватило дыхание. Он не сказал ни слова, но в том, как он подошел ко мне и просто взял за руку, было больше смысла, чем во всех речах мира. Я приняла решение. И хотя мрак впереди никуда не исчез, теперь я знала, что не буду встречать его в одиночестве. Мы шли к дому через темнеющий лес, и впервые за долгое время я не оглядывалась назад. Будущее все ещё было неопределенным, но оно было нашим.

***

День выдался неестественно тихим. После изнурительного ритма последних недель, где каждая секунда была наполнена лязгом воображаемого оружия и рычанием зверя, тишина Ла-Пуш казалась почти оглушительной. Сэм объявил выходной — короткую передышку перед бурей, которая уже затягивала горизонт свинцовыми тучами. Битва вот‑вот должна была случиться и нам оставалось лишь ждать неизбежного. Я шла по влажной тропе, чувствуя, как ледяной воздух окутывает мне со всех сторон, но не причиняет дискомфорта. Благодаря жару волка ни мороз, ни стужа нам уже не страшны. Пожалуй это была одно из самых главных преимуществ обращения. Конечно были и другие. Но сейчас я не хотела об этом думать. Мне хотелось провести хотя бы один день ни думая о том, что я теперь волк. Хотелось просто побыть человеком, без всего сверхъестественного, чтобы не забыть окончательно, кто я есть на самом деле. Вечер медленно опускался на побережье, окрашивая небо в цвета застарелого синяка — фиолетовый, серый и тускло-золотой. Впереди ждал вечер в кругу друзей. Пол упоминал, что там будут все: стая и их нареченные. Мое сердце замирало при мысли о том, что я наконец увижу Кимберли не мельком, а смогу поговорить с ней. И, возможно, Каденс — загадочная девушка, о которой в стае, кроме Эмбри и Квила никто предпочитал не говорить — наконец приоткроется для меня. Лиа ждала меня у поваленной ели. Клируотер хотела о чем-то поговорить, но выбрала для этого не самое лучшее время, хотя, признаться честно, пляж в это время выглядел действительно завораживающе, как и сам океан. Но в скором времени должен был состояться ужен в доме у Эмили и мне очень не хотелось опаздывать к ней или к Полу, который наверняка уже ждал меня. При мыслях о Поле сердце забилось быстрее, а живот стянуло в узел. Губы сами собой распались в улыбке, которую я поспешила скорее скрыть от Лиа. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и в сумерках её силуэт казался высеченным из того же холодного камня, что и скалы на побережье. От неё исходил едва заметный пар — вечный жар оборотня, борющийся с зимней прохладой. — Ты пришла, — бросила она вместо приветствия. Её голос был резким, как щелчок бича. — Ты хотела поговорить, Лиа, — я остановилась в нескольких шагах, чувствуя исходящую от неё колючую энергию. Она сделала несколько шагов навстречу, её глаза, темные и проницательные, впились в моё лицо. Девушка подошла почти в плотную ко мне, тяжело дыша. — С чего бы это? — вопрос Лиа заставил меня напрячься, в удивлении поднимая брови. — Сэм сказал, ты передумала. Вчера ты готова была сбежать, а сегодня — ты уже в первых рядах смертников. Что изменилось, Аяна? Что заставило тебя так резко полюбить перспективу превратиться в ледяную крошку под ногами Вольтури? Я вздохнула, глядя на то, как туман лениво ползет между стволами деревьев. — Я не полюбила эту перспективу, Лиа. Я просто поняла, что если я не буду сражаться, у меня не останется ничего, к чему можно было бы вернуться. Я могу потерять Пола и наше с ним будущее никогда не наступит. Гарретт помог мне это осознать. При упоминании имени вампира лицо Лии исказилось, словно она лизнула лимон. — Гарретт. Ну конечно, — она ядовито усмехнулась и начала мерить шагами небольшое пространство между деревьями. — Сначала Джаспер, потом Эдвард, теперь этот кочевник. Ты проводишь с ними больше времени, чем с собственной стаей, Аяна. Тебе не кажется, что ты слишком… увлеклась? — О чем ты? — я почувствовала, как внутри закипает раздражение. — О том, что они — пиявки! — Лиа внезапно остановилась и сорвалась на крик. Её плечи мелко дрожали. — Они мертвы! Они — холодные, бездушные хищники, чья природа — убивать нас! А наша в свою очередь — убивать их! А ты ходишь между ними, ведешь светские беседы, заглядываешь им в глаза, будто они твои старые друзья. Это мерзко. Это противоречит самой нашей сути. Ты забываешь, кто ты есть, и ради кого мы здесь. — Я ничего не забываю! — мой голос тоже сорвался на крик, не смотря на все попытки потушить огонь внутри. — Я пытаюсь понять врага, который станет союзником. Я пытаюсь выжить! — Ты пытаешься найти оправдание тому, что связалась с ними! — выплюнула она. Мы замолчали. Ярость Лии висела в воздухе тяжелым, горячим маревом. Она отвернулась, тяжело дыша. Не сговариваясь мы одновременно направились в сторону дома Эмили. Молчание было густым и липким. Я слышала каждый хруст ветки под её ногами, каждый всплеск её негодования, который она пыталась подавить. Мы прошли так около десяти минут. Лес становился гуще, а свет окон дома Эмили уже начал мерцать сквозь ветви. Внезапно Лиа замедлила шаг. Её плечи, до этого напряженные до предела, поникли. — Я боюсь, — прошептала она. Этот шепот был настолько тихим, что я сначала подумала, будто мне послышалось. Я остановилась и посмотрела на неё. Лиа стояла, глядя в землю, и её лицо, обычно такое жесткое, теперь казалось беззащитным. Так выглядят люди, у которых отнять последнее, что осталось. — Я не за себя боюсь, — она подняла глаза, и я увидела в них не блеск ярости, а холодный, парализующий ужас. — Мне плевать, что со мной случится. Но Сет… Он такой ребенок, Аяна. Он видит во всем этом приключение. Он верит в благородство Калленов, в то, что добро всегда побеждает. Но Вольтури… они не играют. Если он… если он не вернется с той поляны, я не знаю, как мне продолжать дышать. Он все, что у меня осталось. Её голос дрогнулна последнем слове. Вся та желчь, всё то недовольство, которое она выплескивала на меня, были лишь щитом, за которым скрывалась эта кровоточащая рана. Она боялась за брата так сильно, что это выжигало её изнутри. И осознание всего этого заставило мое раздражение утихнуть. Я подошла к ней, и на мгновение мне показалось, что она оттолкнет меня, накричит и уйдёт. Но Лиа осталась стоять на месте. Я обняла её — робко вначале, а затем крепче, прижимая к себе. Она была обжигающе горячей, и её тело было твердым, как сталь, но в моих руках она вдруг показалась до ужаса хрупкой. Одно не верное движение и она рассыпется. Лиа замерла на секунду, а затем прерывисто вздохнула и на мгновение прижалась лбом к моему плечу. Это было секундное проявление слабости, признание, которое стоило ей огромных усилий. Но ей было это необходимо. И я прекрасно ее в этом понимала. Я сама находилась в этом состоянии, но рядом всегда был Пол, которому можно было выплакаться и высказаться, а у Лиа никого не было. И груз, который она взвалила на себя был огромен. Ее плечи уже не выдержали от давления. — Мы присмотрим за ним, — прошептала я. — Пол, Джаред, я… Мы не дадим ему упасть, будем рядом. Она отстранилась, быстро смахнув что-то с щеки, и снова нацепила свою маску безразличия, но её взгляд стал чуть мягче. — Пойдем, — сказала она, выпрямляя спину. — Эмили нас убьёт, если пироги остынут. Я улыбнулась на слова Лиа и последовала за ней. Мы вышли к освещенной поляне перед домом. Дом Эмили пульсировал теплом и жизнью еще до того, как мы переступили порог. Золотистый свет из окон прорезал ночную мглу Ла-Пуш, а из приоткрытой двери доносились взрывы хохота и звон тарелок. После ледяной тишины леса и тяжелого разговора с Лией, этот шум казался мне почти нереальным, словно мы вернулись из другого измерения. Судя по собравшимся в столовой ребятам мы с Лией были последними, кого они ждали. Лиа сразу же скользнула к столу, её лицо на миг смягчилось, когда она увидела Сета, активно махавшего ей рукой. Я же не успела сделать и двух шагов к столу, как сильные, обжигающе горячие руки обхватили меня за талию, прижимая к себе. — Наконец-то, — пророкотал Пол мне в затылок. Он не стал ждать, пока я найду свободный стул. Он сел за стол и одним легким движением усадил меня к себе на колени, прижимая так крепко, словно я могла раствориться в воздухе. Его губы коснулись моей шеи, и я почувствовала, как по телу прошла знакомая волна жара. — От тебя несет пиявками, — проворчал он, уткнувшись носом в мои волосы, но его руки при этом сжались еще сильнее. Лиа, сидевшая напротив, громко хмыкнула. — У неё теперь там целый фан-клуб, Пол. Привыкай. Мой взгляд не вольно зацепился за Лиа, а затем прошёлся по Полу. Они оба сидели с одинаково скрещенными руками и упрямыми выражениями на недовольных лицах. Несмотря на то, что они постоянно препирались и ссорились друг с дружкой, сейчас сходство было поразительным — две бури, два раскаленных вулкана, которые отрицали свое родство, но дышали в одном ритме. Мне иногда даже казалось, что Лиа и Пол куда больше походили на брата и сестру, нежели они с Сетом. Милый, наивный мальчик с добрым сердцем и открытой душой никогда не сочетался с резкой, грубой и черезмерно эмоциональной Лиа. Но возможно девушка тоже была такой много лет назад, до обращения, до смерти отца, до того как Сэм запечатлился с Эмили, до того, как он бросил её. До всех этих событий. Возможно когда-то Лиа была стольже добродушной и милой. Но это время прошло и вряд ли когда-нибудь вернётся. — Не ворчи, — я легонько щелкнула Пола по носу. — Тебе полезно немного поревновать. За столом царил благословенный хаос. Эмили порхала между нами, подкладывая добавки, её лицо сияло тихим счастьем — она всегда расцветала, когда вся её стая была в сборе. Но мое внимание привлекла девушка, сидевшая рядом с Джаредом. Кимберли. Я видела её раньше лишь мельком, но сейчас, в теплом свете ламп, она казалась необыкновенной. У неё были мягкие черты лица, густые темные волосы, заколотые на затылке, и глаза — невероятно глубокие и добрые. В ней не было той резкости, что присуща нам, связанным с волками, но в том, как она держалась, чувствовалась скрытая сила. Джаред буквально не мог оторвать от неё рук; он обнимал её за плечи, и во всем его облике читалось такое абсолютное, безмятежное счастье, что у меня перехватило дыхание. Интересно, мы с Полом тоже так выглядим со стороны? Я обернулась через плечо на громко смеющегося парня, который удерживал меня у себя на коленях, сжимая бёдра под столом. Нет, определённо нет. — Привет, — Кимберли улыбнулась мне, и в её улыбке я вдруг увидела Карин, школьную подругу, с которой я не виделась, кажется, целую вечность. Тот же озорной блеск в глазах, та же открытость. О, в каком бы восторге была эта любительница фантастики, если бы узнала обо всем. Сердце болезненно сжалось, но тут же оттаяло. — Рада, что ты наконец-то выбралась к нам из своего вампирского логова. — Я тоже, — рассмеялась я. Мы разговорились поразительно быстро. Оказалось, что у Кимберли потрясающее чувство юмора. Наше обсуждение началось с погоды, которая сегодня радовала нас солнцем и сами не заметили как постепенно перешли на обсуждение парней, что довольно-таки часто случается у девочек, даже мало знакомых. Мы обсуждали привычки наших парней — их вечный голод, привычку разбрасывать вещи и эту их забавную манеру альфа-самцов, пытающихся контролировать каждый наш шаг. — Знаешь, — шепнула Ким, хитро поглядывая на Джареда, — иногда мне кажется, что я живу не с парнем, а с очень большим и очень вредным золотистым ретривером. — Эй! — возмутился Джаред, чей слух, конечно же, уловил каждое слово. — Я всё слышу! — И что ты сделаешь? — Кимберли, не глядя, отвесила ему звонкий, но любящий подзатыльник. Джаред только моргнул, его грозный вид мгновенно испарился, сменившись выражением полной покорности. Мы с Ким расхохотались с такой реакции парня. Я почувствовала себя такой живой, такой настоящей. Это была та самая нормальность, за которую стоило сражаться. Пол, чей подбородок покоился на моем плече, попытался вставить какое-то веское замечание о том, что вообще-то мы защитники границ. — Не мешай, милый, — бросила я через плечо, даже не оборачиваясь на парня. — Мы заняты серьезным делом — тебя обсуждаем. Пол замолчал. Я чувствовала, как он недовольно сопит, но Лейхот не двинулся с места и больше не проронил ни слова, только уткнулся лицом в мое плечо, признавая поражение. По всему столу разносились шутки. Сет что-то увлеченно рассказывал Эмбри, Лиа изредка вставляла едкие, но уже не злые комментарии. Квил смеялся над Джаредом. Сэм и Джейк о чем-то переговорились и на их лицах, хоть и редко, можно было увидеть легкие улыбки. В воздухе пахло корицей, жареным мясом и — впервые за долгое время — надеждой. Мой взгляд зацепился за Эмили, а затем переключился на Лию и Кимберли. Мы все были такими разными, но нас объединяло одно — этот круг тепла посреди наступающей зимы. В этот вечер, сидя на коленях у Пола, окруженная смехом и ароматом домашней еды, я окончательно поняла: мы — не просто стая. Мы — семья. И ради того, чтобы эти ужины продолжались, чтобы Джаред получал свои подзатыльники, а Пол ворчал на запах вампиров, я выйду на то поле. И я сделаю всё, чтобы вернуться сюда снова. Ужин уже подходил к концу, и атмосфера в доме Эмили стала более ленивой, окутанной сладковатым паром свежего чая и ароматом черничных кексов, которые просто таяли во рту. Быстро заканчивающихся кексов, отметила я, поджав губы. Но вдруг Эмбри, который весь вечер казался непривычно ершистым и постоянно поглядывал на дверь, тихо поднялся и вышел на крыльцо. Через минуту он вернулся, но уже не один. Разговоры за столом на мгновение затихли. В дверном проеме, рядом с Эмбри, стояла девушка, и её появление подействовало на комнату как внезапный порыв холодного ветра. Она была невысокой на фоне квилета, едва дотягиваясь ему до плеча, с фарфорово-бледной кожей и копной густых, темных, почти черных волос. Её брови, четко очерченные и густые, придавали лицу какую-то классическую, почти аристократическую строгость. Я невольно затаила дыхание. Она была поразительно похожа на Изабеллу Каллен — та же хрупкость, те же глубокие карие глаза и копна волос, обрамляющая бледное лицо. Но если Белла всегда казалась мне воплощением неуклюжей нежности, граничащей с вампирской лёгкостью, то в этой девушке — Каденс — чувствовалась ледяная дистанция. Она не была похожа на Кимберли, от которой буквально исходяла солнечная энергия или на Эмили с её всеобъемлющим теплом. Каденс была другой, отстраненной. Она прошла к столу, удерживая Эмбри за руку так, словно он был её единственной связью с этим миром. Она кивнула Джейкобу и Квилу, и на её губах промелькнула едва заметная, почти призрачная улыбка, которая тут же пропала, стоило ей отвернуться. — Привет, Каденс, — Джейкоб кивнул ей с какой-то особенной мягкостью, которую обычно берегут только для старых друзей. Она кивнула в ответ, глаза ее на мгновение загорелись, но затем снова потухли. Она села на предложенный стул, не выпуская руки Эмбри из своей. На вопросы Эмили о том, не хочет ли она поесть, Каденс отвечала односложно: «Нет, спасибо», «Всё в порядке». Её голос был тихим, сухим, лишенным тех эмоциональных обертонов, которые обычно расцветали в голосах людей, когда она хоть немного, но заинтересованы беседой. — Вы давно знакомы? — спросила я, стараясь разрушить стену отчуждения, которую она вокруг себя воздвигла и напряжение витавшее в помещении. Каденс перевела на меня взгляд. В её глазах не было враждебности, но была какая-то глубокая, застарелая усталость. — С детства, — коротко ответила она. — Мы были неразлучны, — подхватил Квил, усмехаясь и поглядывая на Эмбри. — Джейк, я, Эмбри и Каденс. Четверка сорванцов, кошмарившая весь Ла-Пуш. — Каденс была влюблена в него с четырнадцати лет, — внезапно вставил Джейкоб, и в его голосе послышалась легкая ирония. — Ходила за ним хвостом, а этот олух даже не смотрел в её сторону. Всё думал о девчонках из Порт-Анджелеса. Каденс, к моему удивлению, не покраснела, как это обычно делают девочки, когда кто-то упоминает постыдные истории связанные с их первой любовью. Напротив, она осталась такой же бесстрастной, лишь крепче сжала пальцы Эмбри. — А потом всё изменилось, — тихо произнесла она, глядя в свою пустую чашку. — Он стал... тем, кем стал. И внезапно я стала для него центром вселенной. Гравитацией, как вы часто говорите. — Это было не сразу, — Эмбри виновато улыбнулся, не сводя с неё глаз. — Когда произошло запечатление, она уже не хотела меня знать. Ей потребовалось много времени, чтобы простить мне те годы, когда я её не замечал. Я слушала их, и внутри меня росло странное чувство. Это была история любви, вывернутая наизнанку. Сначала она любила его без памяти, а он был слеп. Теперь он был прикован к ней невидимыми цепями вечности, а она… она принимала эту любовь с какой-то спокойной, почти отстраненной покорностью. — Странно, правда? — шепнула мне на ухо Кимберли. Мой взгляд зацепился за то, как она сидит, напряженно выпрямив спину. Её обычная доброжелательность испарилась в мгновение ока, и нежная роза показала свой колючий стебель. Ким явно не одобряла Каденс — возможно, её пугала холодность девушки, ее непохожесть на их общий, жаркий мир стаи. Каденс очень выделялась среди всех нас. Каденс продолжала разговаривать с Джейком и Квилом о каких-то общих знакомых, но её ответы оставались сухими, хоть предложения и стали немного длиннее. Она словно присутствовала здесь лишь физически, а её мысли были где-то очень далеко, возможно, в том самом заснеженном поле, о котором мы все старались забыть. Мною вдруг одолела любопытство и мне захотелось узнать, знает ли она о Вольтури и предстоящей битве? Но я не решилась задать этот вопрос, так как понимала что сейчас не самое лучшее время, к тому же, с большой вероятностью, Каденс мне не ответит. Когда ужин подошел к концу, и мы начали собираться, я почувствовала, как Пол притянул меня к себе ближе. Его жар был моим спасением от того странного озноба, который внушала мне Каденс. — Она очень странная, Пол, — прошептала я, когда мы вышли на ночной воздух. — Она совсем не такая, как Ким или Эмили. В ней столько… печали. — Не обращай внимание, она всегда была такой, — Пол пожал плечами, его голос был глухим. — Даже до того, как Эмбри обратился. Она как будто видит вещи, которые мы не видим. Я оглянулась на дом. В окне я увидела силуэт Каденс — она стояла рядом с Эмбри, лицом к окну, в то время как Колл спиной. Я была уверенна, что парень сейчас смотрет на неё, любуясь, либо же что-то говорит, улыбаясь. На первый взгляд могло показаться, что Каденс смотрит на него в ответ, но смотрела она не на него, а в темноту леса. Девушка была красива какой-то особой, трагической красотой, но в тоже время, в ней было что-то пугающе знакомое. Схожесть с Беллой была не только внешней — это была та же готовность шагнуть в бездну ради того, кого любишь, даже если эта любовь причиняет боль. Я прижалась к Полу, впитывая его силу. Кимберли была права — Каденс была другой. И то, что она была частью нашего будущего в этой битве, заставляло меня нервничать еще сильнее. Если даже любовь не могла согреть её, то что же ждало нас всех там, на поле боя?