Серия 4. Когда ты понял?
20 ноября 2025, 22:40 — Тогда, что ты хочешь, мальчик? — спросила меня чёрная река.
— Хочу закончить, — отвечал я ей.
— Тогда я заберу твоё имя. И дам тебе новое. По мере того как ты будешь собирать себя, твоё новое имя будет стираться, — отвечала мне чёрная водаЮ и, поглотив, забрала моё имя, и в ушах, когда я очнулся, стояли одни только звуки: «Ридобукорожидастаколофаста».
— Запомни его, — сказав это, чёрная вода ушла в землю.
***
— Ты, значит, новый скогу? — на меня смотрела сильно старая женщина с полностью белыми волосами. Такая, с крючковатым носом, морщинистыми щеками и огромными ушами с седыми волосками в них. — Кто такие скогу? — спросил я, всё ещё оставаясь мокрым и чёрным. Мой рог сильно болел, а ладони, в которых прорезались глаза, сильно чесались. Мне хотелось сделать вдох, но я не мог. — Тц, — недовольно цокнула она и поманила пальцем. Я шёл за этой старой женщиной по длинному деревянному коридору, крутя головой в разные стороны, пытаясь понять, что это за место и почему я оказался тут. Когда деревянный коридор закончился, она отворила бумажную дверцу, на которой был нарисован чёрный веер с двумя глазами, и, пропуская меня вперёд, с шумом захлопнула её. В удивлении я оглянулся, не веря, что такая лёгкая дверца могла произвести столько шуму, но на меня смотрела стена. Не было никакой двери, а свет, что недавно горел, потух. — Эй! Чёртова старуха! Открой! Куда ты меня привела? — я стал стучать кулаками, но каждый удар причинял огромную боль — из моих сжатых кулаков текла чёрная вода. Рог стал ещё больше болеть, и, присев на пол, я закрыл глаза. К своему изумлению, я понял, что глаза на моих ладонях видят намного лучше, чем мои обычные глаза. Через минуту я услышал голос этой старухи — он звучал везде: с потолка, с пола, со стен. — Иди вперёд, я не знаю, что ты увидишь, каждый скогу видит своё. Но ты должен поймать яму. Он будет с тобой до тех пор, пока твои глаза не перейдут к нему. — Кто такие яму? — крикнул я, не открывая своих обычных глаз. — Никто. Сущности без плоти. Они вышли из чёрной реки, нити которой породили твой рог. Яму никогда никому не подчиняются. Но скогу — те, кто рождены из той же реки, из которой вышли и яму. Если ты сможешь найти яму, который согласится дать тебе форму, то бумажная дверь сама откроется. — А если я не смогу? — совершенно не веря в свой успех, спросил я. — Тогда яму тебя поглотит, — равнодушно прогремел голос этой старой ведьмы. — А если я не хочу? — крикнул я в никуда, но ответа больше не было. Встав, я потрогал свой рог — он стал ещё больше и по-прежнему приносил адскую боль. Как меня зовут? Как я сюда попал? Мне казалось, что у меня не должно было быть рога. И почему моё тело — это просто что-то чёрное? Почему я не вижу своими глазами, а вижу глазами из рук? Я шёл, думая об ответах старухи. Рассказ бабки мало что мне объяснил. Если яму без формы, то каким образом они мне дадут форму? И зачем кому-то подчиняться? Что это за бредовые идеи. Чёрная река? Она меня породила, но разве я не существовал до этой реки? Она мне что-то говорила, но я не помню, что это было. Пока я так шёл, между прочит, очень даже уверенно, так как мои глаза-руки видели просто великолепно, я встретил в этой плотной чёрной тьме какое-то дерево — оно было ярким, у него были зелёно-белые листья. Может быть, это яму? С такими мыслями я подошёл к дереву. Странное было дерево, какое-то не такое. Хотя тут всё было каким-то не таким, и я в том числе. Но что значит — «быть каким-то таким»? Значит, я знал, что бывает по-другому? Пока я раздумывал над тем, что значит «быть таким», на меня упал бело-зелёный листок. Я хотел его выкинуть, но услышал голос. Стал размахивать глазами-руками, но никого не увидел. А затем голос зазвучал более настойчиво: — Пересади его, пересади. Отдай ему листок. Отдай, — всё говорил и говорил голос, который я никак не мог понять, откуда исходил. — Кого пересадить? — сказал я в темноту. — Кому отдать листок? — но никто больше не говорил. Я решил не выбрасывать лист. Только снова замахал руками-глазами в поисках чего-то, что надо пересадить. Но так ничего и не нашёл. Я шёл и шёл. Темнота никуда не уходила. Ничего вокруг не было. Дотронувшись до болючего рога, я стал его натирать. Зудящая боль вызывала головную боль, и из моих рук-глаз всё ещё текла чёрная вода. Я оглянулся и охнул: на меня смотрел огромный лес, совершенно зелёный. И пахло в нём волшебно — тот самый лесной, хвойный, дождевой аромат. Кто-то шёл. Я окликнул, но меня не услышали. Я побежал в сторону этого человека, а когда оказался рядом с ним, то, протянув свою чёрную бесформенную руку, провалился снова в чёрное пространство. — Что за чёрт? — удивился я, когда поднял свою руку, то снова увидел зелёный лес. Больше людей я не видел. Зато увидел плод размером с дыню — он был красный, висел рядом с деревом, ветки которого загораживали от него солнце. — Тебя-то я и сорву, — подойдя к красному плоду, я дотронулся до него, и резкая боль пронзила мой рог. Из моих глаз-рук стала течь красная кровь, она всё текла и текла, пока не образовала целое озеро. Плод как висел, так и продолжал висеть. Впрочем, также продолжала течь и кровь из моих глаз-рук. А затем я решил наплевать на свою боль и, подойдя вплотную к плоду, его сорвал. Рог треснул, и из него стала вытекать чёрная тень. Рог нещадно болел, из него всё вытекало и вытекало, но плод я держал крепко и думал, куда бы его пересадить. Пока из моей головы не стало вырастать ещё что-то. Я дотронулся и понял, что это второй рог. — Боже мой, я что, демон, что ли? — удивился я, а потом подумал, что же такое демон, но так и не смог вспомнить. Огромное кровавое озеро сверкало красным светом. «Что ж, посажу тебя здесь», — решил я, что это отличная идея. — Чем же я буду копать? — думал я вслух и решил, что лучше всего для этого подойдёт мой рог, из которого вытекала чёрная тень. Положив аккуратно плод, я, встав на колени и наклонив голову рядом с красным озером, стал рыть эту странную чёрную поверхность. Прошёл час, у меня стёрся почти весь рог, и тёмная тень перестала, наконец-то, вытекать. В образовавшуюся яму я положил плод и сел рядом с ним. — Знаешь, плод, мне тут какой-то голос сказал, чтобы я тебе пересадил и ещё листочек тебе дал. Так что держи, — и, достав листок из своего бесформенного тела, я положил сверху на плод. — А ещё я знаю такую штуку — поцелуи оживляют, — и, наклонившись над плодом, я его поцеловал так, как по моему определению назывался поцелуй. Но ничего не произошло. Я встал, рог мой стёрся, зато второй вырос. Он так же болел, как и первый вначале. Из рук-глаз перестала течь кровь, и я, помахав на прощание рукой-глазом плоду, пошёл дальше. Я всё шёл и шёл, пока вдруг не увидел впереди качели. Дойдя до них, я решил присесть. Подняв свою рогатую голову, я увидел мальчика, почти что прозрачного, за ним бежал другой мальчик с красными глазами. А потом мальчик с прозрачным телом стал рогатым, наверное, он был такой же, как и я? Думал я так, пока смотрел на эти странные картинки. О, а это же тот маленький мальчик с красными глазами, но почему он не понимает, что он тень? И тот прозрачный мальчик даже не догадывается, что та тень и есть его брат. Хм. Но тут качели подо мной исчезают, и я падаю на свою бесформенную попу. Попа. Что такое попа? Но ответа я не знаю. Мне не хочется вставать, и я смотрю, как прозрачный мальчик с рогами становится деревом. «Лгибдо, запомни, я найду тебя, и ты сможешь родиться в другом мире, ты станешь материальным», — говорит мальчик-дерево маленькому чёрному камушку с красными крапинками. Мне всё это надоедает, и я закрываю свои красные глаза-руки.***
— Я хочу закончиться здесь, — говорит одна непонятная сущность. — Тогда тебе надо собрать себя. Ты много, где себя растерял, — отвечает другая непонятная сущность. — Что значит растерял? — спрашивает первая непонятная сущность. — Ты себя расколол на миллиарды осколков, и теперь тебе надо себя собрать, — отвечала вторая непонятная сущность. — А как мне это сделать? — спросила первая непонятная сущность. — Просто ходи и вглядывайся. Всматривайся, почувствуй. Если этого не сможешь и это тебе непонятно, то твоё время ещё не пришло. А если ты меня понял, то… Очутившись в чёрной реке, первая непонятная сущность получила своё новое имя — Ридобукорожидастаколофаста — и теперь могла себя собрать, полностью стерев.***
— Ридобукорожидастаколофаста, — проговариваю я и открываю свои глаза-руки. — Эй, Лгибдо, я тебя нашёл. Не хочешь ко мне присоединиться? — спрашиваю я, у своего второго рога. Послышался громкий смех, и затем я увидел перед собой бумажную дверь с веером, на котором больше не было двух глаз.***
— Как тебя зовут? — спросила у меня старуха. — Ридобукорожидастаколофаста, — представился я. — Неплохо, — отвечала она. Она уже не казалась мне такой противной. — Нечасто встречаешь нового скогу, который никого не убил в Кихельроне. — Что такое Кихельрон? — спрашиваю я у неё. — Место обитания яму. Обратная сторона чёрной реки, — отвечала она и на моих глазах стала превращаться в молодое что-то. — А почему убивают? — спросил я, пытаясь понять, кто передо мной. У неё были очень длинные ресницы, а сейчас они стали ещё длиннее, они тянули ко мне свои волоски и, очутившись на моём роге, обволокли его. — Хм, ха-ха, — проговорило теперь уже молодое что-то. — Ты даже имя смог прочитать? Скогу — это такие, как ты. Кто решил всё стереть и забыть. Только вот, как они просыпаются здесь, то забывают об этом своём желании, и значит, их желание ещё не подошло к той точке, когда должно запустить механизм. Такие скогу обычно пугаются темноты Кихельрона и убивают всё, что там видят. — Хм, так там же почти ничего нет, — удивился я. — Там было только дерево и лес, ещё качели были, — продолжал я перечислять. Но это существо подняло свою руку, остановив меня. Ресницы перекочевали обратно к владельцу, и мой рог, наконец-то, перестал болеть. — Я всё видела. А сейчас я ещё и поприсутствовала, когда дотронулась до твоего рога. Я тебе говорила, что каждый видит своё. Кихельрон — просто зеркало. Оно отображает, что же ты за такое существо. А ты у нас просто Ридобукорожидастаколофаста, — криво ухмыльнувшись, сказала она. — Что это значит? — в недоумении переспросил я её. — Тебе разве нужен ответ? — она снова стала становиться старой, морщинистой старухой. — Нужен, — не отставал я от неё. — Собирай свои части, Ридобукорожидастаколофаста, — сказала мне эта старуха и превратилась в веер. — Эй, Лгибдо, — я почесал свой рог, — ты мне форму дашь? — Смотря в каком мире мы будем, — отвечал мне голос в голове. — А в каком надо? — удивился я. — Можно в том, где есть понятия «демон» и «попа», — громко рассмеялся голос в моей голове. — Демон и попа… — прошептал я одними губами. — Хорошо, давай туда.***
Зелёный, густой лес. Я иду по тропинке, которая плохо виднеется среди зарослей зелени. Поднимаясь в гору, я ищу один водопад. Подойдя к дереву, я прикасаюсь рукой — красный глаз открывается, и вот уже чёрная, густая река появилась под моими ногами. Схватив одну нить, я читаю всё, что на ней написано, а затем возвращаю в быстрый поток из этих чёрных водорослей.***
— Тот скогу сказал мне, что яму не должны жить, и что он убьёт его, — тихо сказал мальчик, в доме которого я находился. — Что это за яму? — спросил я его. — Он обитает в лесном озере. Он совершенно безобидный. Я его знаю с самого детства, — печально вздохнув, мальчик продолжал. — Но в нашей деревне стал сохнуть урожай, и староста деревни решил, что это дело лесных духов. Они всей деревней приняли решение позвать скогу. Но тот скогу оказался очень злым. Он не хотел меня слушать, и вот теперь и урожая нет, и скогу пропал и яму уже как пять дней не появлялся, — закончил свой рассказ мальчик. — Отведёшь меня к озеру? — я стал смотреть на этот дом. Я знал, что на озере не встречу никакого яму, но мне не хотелось, чтобы мальчик видел то, что скоро появится в его доме. Очутившись на озере, я сказал ему, чтобы он побыл здесь до тех пор, пока я за ним не приду. — Это важно, тебе нельзя никуда уходить, — и щёлкнув пальцами, я исчез. Мне нравилось так делать перед детьми, тогда они точно меня слушались. Чего не скажешь о взрослых. В доме я зажёг свечу, дотронулся до головы. Рог был на месте, второй так и не вырос после моего копательного опыта. Я стал ждать, когда же появится скогу. Не прошло и часа, как на стене образовалась тень, и в комнату вошёл скогу. Наверное, он был моим собратом. Чёрная бесформенность с золотым глазом посередине груди. Рогов у него не было, зато вместо рук были ветвистые корни. — Снова ты, Ридобу, — злобно выругавшись, отвечал Скилтинохоререшо. — Скилтинохоререшо, — я наклонил свою голову. У скогу было принято называть себя полными именами. Нельзя было сокращать, иначе ты начинаешь терять свои собранные части. — Давно не виделись. — Что ты тут забыл? Катился бы ты в свой мир демонов, чего тебе понадобилась тут делать? — его голос походил на скрип старого дерева. Только вот от дерева в нём и было, что ветки да звучание голоса. — Ты же знаешь. Меня позвал яму, — отвечал я, смотря на танец свечи. — Он не мог тебя позвать! — грубо бросил он. Я всё смотрел на свечу. Когда она догорела, то её последний рваный всполох огонька отобразился в моих красных глазах, и яму, что запрятался в ветвях Скилтинохоререшо, стал вытекать белой струйкой. Скилтинохоререшо встрепенулся и хотел было исчезнуть, но без яму это было невозможно. — Чёрт! Когда ты это понял? — в ярости Скилтинохоререшо пытался удержать утекающего яму, но было уже поздно. — Скилтинохоререшо, яму такие же, как и мы с тобой. Зачем же их убивать? — спросил я у него. — Такие же?! Да ты издеваешься! Между нами нет ничего общего. Эти твари пожирают мир. Так же, как они пожрали меня, — бесформенное чёрное тело Скилтинохоререшо затрепетало, золотой глаз стал ещё более ярким. «Понятно», — думал я, смотря на то, как Скилтинохоререшо потихоньку превращается в чёрный пепел. Через десять минут Скилтинохоререшо исчез, а белый яму, что вытек из ветвей Скилтинохоререшо, приобрёл форму белой святящейся человеческой девочки. — Тебе бы перестать поля сушить, а том снова вызовут скогу, — сказал я ей. — А если я бы не высушила поля, то мальчика бы сожгли, — в этой деревне существовало поверье, что, когда земля плодоносит, то надо отдать дань — жертву. Некая благодарность бытию за щедрый урожай. — Так уходите, — сказав это, я закрыл свои глаза и снова очутился у озера. Мальчик сидел у воды и кидал камушки, увидев меня, он подскочил. — Господин скогу, вы нашли яму? — в глазах мальчика был один большой вопрос. — Да, она тебя ждёт дома. И, думаю, она хочет тебе сказать новость, — потрепав мальца за волосы, я пошёл в сторону леса, по тропинке. — Спасибо! — крикнул он, махая мне вслед рукой.***
— Госпожа Веер, а почему скогу убивают яму? — спрашивал я у старухи с молодым лицом и длинными ресницами, когда пришёл к ней, уже стерев один слог со своего имени. — Если ты не можешь вспомнить причину, почему ты в итоге стал скогу, то яму, что согласился быть с тобой, забирает так или иначе твою историю. Только вот скогу, который не вспомнил в итоге, испытывает огромный ужас, теряя свою историю, и норовит уничтожить того яму, с которым он заключил это временное партнёрство. Но без яму скогу не может существовать, и поэтому он в мире начинает искать замену. Маленькие яму, что родились от дальних нитей рек Кихельрона, не могут сопротивляться скогу, особенно если уже слоги в его имени были стёрты, и тогда скогу пожирает силу яму, временно живя в нещадной попытке всё же вспомнить. Их жизнь похожа на ад, — отвечала мне госпожа Веер. — А им как-то можно помочь? — спрашивал я у неё. — Увы, Ридобукорожидастаколофаст, правил нет, но они есть. И никто, кроме самого скогу, не может помочь.***
— Эй, Ридобу, а куда теперь мы? — спросила чёрная тень с ярко-красным языком. — Прямо, — и человек с чёрным плащом и голосом из ниоткуда пошли по дороге в сторону леса.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!