6. Принятие

На календаре среда, второе января. Каникулы в самом разгаре. Антон лежал в кровати и смотрел на штору, которая слегка колыхалась от ветра. Арсений вечером открыл форточку на самый минимум, чтобы свежий морозный воздух поступал в комнату. Но Антону было лень вылезать из-под тёплого толстого одеяла, чтобы закрыть окно. Поэтому он лежал, укутавшись по горло, и смотрел. В голове крутились мысли: «как здесь хорошо! Как хорошо жить в квартире, где не нужно убираться по графику, делить холодильник на полки свои и чужие. Как хорошо, когда о тебе заботятся. Арсений наверняка оставил завтрак. Хм, первого января он даже сделал мне омлет с сосисками. Мне было бы лень готовить, а ещё и кому-то. Блин, зря я на него гнал. Он классный и добрый. Ему самому любви не хватало. Всю жизнь один. Я думал, что хотя бы девушка есть. Он мне пьяне когда начал рассказывать личную жизнь, я аж офигел от уровня доверия. Человек прям раскрылся. Хотя мы выпили всего ничего в Новогоднюю ночь. Грустно, что люди вот так одни. Всегда думал, что одному легче и проще. Но это пипец как больно, оказывается. Мы так с ним душевно поговорили. Он меня поддерживал, приободрял. Да что уж, он даже обнял меня пару раз. Чувствуется, что ему некому отдать свою любовь. У него его много. Возможно, ему хотелось сына. Хотя я так и не понял, любил ли он хоть одну женщину или нет. А если он гей? Неееее. На него вообще не похоже. Ни манер, ни голоса. Обычный мужик, хорошо одевается, уши не проколоты». Антон резко повернул голову в сторону коридора. Захлопнулась входная дверь. Он услышал, как ногами вытерлись об коврик. Сняли куртку, надели тапочки. Потом он увидел голову Арсения, что заглянула в комнату. — До сих пор валяешься? — громко спросил мужчина, развязывая шарф, — час дня почти. — Холодно, — улыбнулся парень, у которого из-под одеяла была видна только голова. — Неженка, — Арсений прошел в комнату, по пути снимая шапку. Закрыл форточку и ушел в коридор, сказав, — вставай. На завтрак вареники. Нам сегодня по делам ещё надо. — По каким? — наконец откинул одеяло и моментально покрылся гусиной кожей от холодного воздуха в комнате, — сегодня же только второе число! — Именно, — послышалось с кухни, — у тебя не ботинки, а я не знаю что. — Да нормальные они, — прошел в трусах на голос к мужчине. Тот ставил чайник. — Ты их видел? Там подошва отдельно от ботинка ходит. Сколько им лет? — Не знаю, — пожал плечами и обернулся в коридор. Посмотрел на свою обувь, сравнил с красивыми ботинками преподавателя, — как в детдоме выдали, так и хожу. — Вот именно. Поедем и купим тебе нормальные. — Ну, Арсений Сергеевич. Я с вами не расплачусь, — усмехнулся Антон, почесывая пах через трусы. Уже не стеснялся. Они оба так делали. — Я тебе что сказал? Воспринимай меня как отца. Антон, давай на чистоту, ты классный и хороший парень, я хочу тебе помочь. Мы с тобой вроде обговорили всё, когда датенькие были? — улыбнулись и заметил, как парень тоже усмехнулся, видимо, вспоминая их выпивку в новогоднюю ночь, — мне с тобой здесь хорошо. Не скучно. Ты мне помогаешь в общении, а я тебе… всем, чем могу. Давай в душ и завтракать. Пол дня они ездили по магазинам, выбирали обувь и замечательно проводили время вместе. Парень от полного удовольствия даже начал заговариваться, и у него стало проскакивать «ты». Старался следить за языком, но не всегда мог это сделать. Арсений ничего на это не говорил. Конечно, замечал это. Пытался понять, приятно ему это или всё равно. К вечеру оба приехали уставшими с двумя парами обуви. Арсений, переодевшись в домашнее, лёг на кровать и включил телевизор. Натянув очки, стал листать телефон. Антон сидел на своей кровати и переписывался с пацанами. — Пиццу будешь? — спросил Арсений. — Угу, — увлеченным диалогом, промычал Антон. — Ну, тогда иди сюда, — подвинулся с середины к краю. Антон сначала замешкался, ведь это было неловко, — давай-давай, ложись, — похлопал по кровати рядом с собой. Антон улёгся так, чтобы даже одеждой не касаться мужчины. Очень стеснялся и смущался. Ему было приятно, что их общение выходит на такой тёплый и доверительный уровень, но для него как-то быстро всё меняется. — Может, с грибами? — спросил Антон осторожно. — Ну, а чего так боязно? Аж голос дрожит, — улыбался Арсений и смотрел на парня, — не бойся. Мы с тобой уже тысячу раз говорили о том, что теперь живём вместе. Какое-то время понятное дело. Общаемся как сын с отцом. — Угу. Я просто не могу привыкнуть к этому всему. У меня не было таких тёплых и семейных отношений. Мне сложно привыкнуть. — Я понимаю, — голос стал мягче и нежнее, — но тебе нужно постараться. Ни замыкаться, ни зажиматься. А постараться расслабиться. Довериться. И тогда тебе легче будет адаптироваться. Иначе мы так и через два года не сможем привыкнуть друг к другу. Точнее я то уже привык, а вот ты - нет. — Хорошо, Арсений Сергеевич, — я постараюсь, — лёгкая и добрая улыбка озарила лицо парня. — Давай так, дома я Арсений. В универе Арсений Сергеевич и там снова холодные отношения. А дома что угодно. Даже если ты ко мне на «ты», то ничего страшного, — потрепал по голове, — ну, так что, грибную? — Если можно. — В каникулы можно всё. Так, смотри, — сделал заказ и убрал телефон, положив его экраном вниз рядом с собой на кровать, — мне завтра нужно будет съездить к родителям. Я тебя здесь оставлю. Четвертого я на работу. Пятое-шестое у нас выходные, — запрокинул голову к верху, вспоминая, — что-нибудь придумаем. — А мне вот нужно, сходить в больницу, чтобы они поставили меня на бесплатные обследования. Мне, как сироте, полагаются какие-то льготы на всё это. Я толком не изучал, мне просто дали бумаги при выпуске из детского дома. Сказали обязательно сделать. А я что-то времени не находил. — Ну, сходим. С тобой сходить? — Ну, если вы не против, то мне было бы приятно, — на улыбке и честно ответил Антон. Впервые он не задумывался, а ответил так, как чувствует сердце. — Прости за вопрос, а ты никогда не интересовался своими родителями? — Были попытки, но быстро проходили. Я понимал, что мне это не нужно. Расстроюсь. Я знаю в общих чертах и достаточно. — А у вас в детском доме не было истории. Кто вы, откуда? — Были. Я не просил. Говорю же, не хотел ворошить прошлое. Сейчас, — почесал задумчиво затылок, — даже не знаю. Может быть и можно было бы узнать. У меня остались от бабушки некоторые вещи, но… — Но? — переспросил Арсений, видя, что парень идёт на контакт. — Но их забрали ещё в детском доме. Возможно они ещё там, а возможно выбросили. — То есть как это забрали? Это же твои личные! — Ну, — тяжело вздохнул Антон, — история такая. От бабушки мне остался кулон. Я его лет до двенадцати носил всегда с собой. Потом у нас завязалась драка со старшаками. Воспитательница когда разнимала, то забрала кулон и ещё у одного там… браслет что ли… и положила к себе в кабинет. Я пару раз видел, где он лежит. Но боялся попросить обратно, — видно было, с какой грустью вспоминал о тех событиях. — Тебе тогда сильно досталось от ребят? — волнительным голосом спросил Арсений. — Прилично. Я предпочитал не вступать в конфликты… ровно, как и сейчас, — голос совсем потух, голова поникла. — Ты… не умеешь постоять за себя? — так нежно и аккуратно догадался мужчина. Антон лишь кивнул, — иди сюда, — обнял его, — а ты говоришь привыкнуть не можешь. Теперь буду заботиться о тебе, учить отстаивать себя и свои интересы. — Я взрослый же, — слегка улыбнулся. — И что? У тебя не было отца, который мог бы объяснить как вести себя с пацанами. Я тоже получал от старшаков, тоже приходил с синяками, но отец научил меня главному. Никогда не вестись на слабо. Чтобы то ни было. И не стесняться просить помощи. Ну ничего, мы с тобой ещё наверстаем. А насчёт кулона, если ты хочешь его вернуть, то можем после каникул съездить в детский дом и попросить забрать. Далеко? — Угу. Миротворск. Километров триста от Кронебурга. — Нуу, ничего. Я на машине тебя отвезу. — У вас машина есть? — Конечно. Это на работу я езжу на метро, а так она у меня на парковке стоит. Надо будет к лету новую резину, кстати, купить, — почесал затылок, понимая во сколько это обойдется. Они всё так же лежали рядом, вытянув босые ноги. На телевизоре шло какое-то шоу фоном, но они даже не обращали на него внимания. — Арсений Сергеевич, а вот вы… ты… — Ну, — улыбнулся, — чего хотел? — Я на вы лучше… — Хорошо, как тебе удобнее. — А вы разве не хотите сменить работу? — Хочу. Очень хочу. Для этого мне нужно защитить кандидатскую. Это процесс не быстрый. — А я могу чем-то помочь? — Хах, да чем? Ты на первом курсе пока что, — тяжело вздохнул, — а я застрял здесь наверное надолго. — Но вы же врач, почему просто нельзя уйти? — Зарплата ниже. А на это я не согласен. — А вы хотя бы начали писать кандидатскую? — Не-а. Точнее я наброски делал, но это всё, так сказать в черновиках. Ладно, — встал с кровати кряхтя, — сейчас скоро пиццу привезут. После ужина Антон лежал в ванной и думал. Горячая вода приятно омывала тело и задевала край пупка. Парень обдумывал сегодняшний день. То, как Арсений с ним общался, его жесты. Было приятно чувствовать на себе его руки. Такое нежное и тёплое чувство пронзило его ещё раз. В животе запорхали бабочки. Антон не мог понять, что именно испытывает к мужчине. Чувство симпатии или действительный детской любви. Парень закрыл глаза и словно проник вглубь себя. Не слышал абсолютно ничего, а только прислушивался к себе: «Мне нравится, когда он обнимает меня, заботится и волнуется. Странное чувство, которое я ранее не испытывал. Что будет, если я назову его папа? Пап, поехали в магазин! Не… не понимаю. Это странно. Папа. Я всю жизнь один прожил, а тут папа. Он скорее друг мне. Арсений, поехали в магазин! Ну… так уже лучше. Я наверное хочу его воспринимать больше другом, чем отцом. Хотя… сложно. Слишком сложно». Антон открыл глаза и включил лейку с водой. Вынул помпу, чтобы вода спускалась. Встал во весь рост и начал намыливать себе плечи. Тут услышал стук в дверь. Он выключил воду и аккуратно спросил: — Что такое? — Антош, а можно войти? Я забыл свой телефон на стиралке. — Ммм… сейчас, — парень повесил душевую лейку на держатель. Вылез из ванны и мокрыми ногами в два шага оказался у двери. Одной мыльной рукой прикрыл пах, а другой открыл замок. Дверь открылась, и Антон поторопился обратно за шторку. — Да ладно-ладно. Видел тебя уже, но не смотрю, — Арсений взял телефон со стиральной машины, а уходя спросил, — спину потереть? — Ну… можно, — неуверенно ответил Антон и сразу отвернулся к стене лицом. Арсений отодвинул штору, взял из руки парня мочалку и стал натирать. Антон сжал попу в камень от смущения. Стоял не двигаясь. Мужчина тщательно промыл спину, слегка задевая ягодицы. В моменте Антон словил себя на мысли, что ему приятны прикосновения. Но быстро отмел это, ведь никогда не относил себя к геям. Старался быть привлекательным для девушек и всегда хотелось зайти дальше, чем просто общение. А тут понравилось, как взрослый мужчина ему мыл спину и слегка касался ягодиц. Антон даже замотал головой, чтобы отмети такие мысли. — Ты чего? — отреагировал на этот жест Арсений и вернул мочалку. — Всё нормально, — посмотрел себе между ног и одними губами произнёс «блять». Рукой прикрыл на всякий случай и ответил, — просто вода в уши попала. — Ладно, мойся, — задвинул шторку мужчина и, как ни в чем не бывало, вышел из ванной.