7. Чувства

Антон проснулся утром один. Арсений уехал к родителям в пригород, должен вернуться только вечером, обещал часам к шести. Парень неспешно позавтракал. Дома уже был как свой. Знал что где лежит, научился пользоваться кофемашиной. После завтрака запустил стиралку. Вещей было немного, в основном трусы и носки за праздники, да пару футболок. Домашняя жизнь отличается от общажной, а уж тем более от детдомовской. Ему нравилось жить с Арсением. Тот заботился и помогал парню, чувствовал, что ещё молод и неопытен. Арсений решил не задерживаться у родителей и уже после обеда выехал домой. На улице шел сильный снег. Видимость на дороге снизилась. Дворники старались очистить лобовое со всей силы, но снег снова налипал на стекло. Мужчина был сосредоточен, ехал по загородной трассе довольно быстро для такой погоды, около ста. Хотя рекомендовали на знаках не выше девяноста. Пока ехал, решил набрать номер. Арсений нажал на руле кнопку и сказал в пространство по громкой связи. — Вань, привет, — снизил скорость и перестроился в правый ряд. Ведь концентрация внимания при разговоре по телефону была снижена. — Привет. Ну как у тебя дела? Как праздники проводишь? — Нормально. Вот от родителей еду, поздравлял их. Сам как? — Пойдёт. Египет не удался. Ну, точнее. Двояко. — А чего так? — Погода не очень. Ветер сильный был, песок в глаза. На экскурсии не поехали из-за этого. Зато, блин, сюрприз привезли! — голос был не однозначным. — Какой? — Арсений пытался втиснуться в длинную очередь на съезд с эстакады. — Какой, какой. Лена беременна. — Ха! — не удержался Арсений, — думать надо было, Вань. Не ее вина. — Да понимаю, просто я был как-то не готов к этому. Не, ну куда деваться. Ребёнок, так ребёнок. Просто теперь менять всё. Квартиру, кучу всего покупать, кароче не хочу думать об этом. Начинаю депрессовать. Ты то как со своим студентом, ужился? До сих пор с тобой живёт или уже обратно перебрался? — Неее, со мной. Да ты знаешь, я привык к нему. Не так скучно. Ну а потом, ты знаешь, что я семейный человек, люблю общение. — Да знаю-знаю. Будет у меня ребёнок, ты его себе заберешь, с твоей заботой, — усмехнулся Ваня, — и что, ты не будешь его выселять? — Нет. А зачем? — Нуууу, странно просто, нет? Незнакомый парень, твой ученик, живёт с тобой, за твой счёт ещё небось. — Меня это не напрягает. Я просто чувствую, что ему не хватает тепла, заботы, любви. Он замерзший, колючий, недоверчивый. Только вот начал оттаивать. А мне приятно отдавать свое чувство заботы. Да я его как сына воспринимаю. Честно, был бы у меня сын, я бы радовался и на ушах ходил, — наконец выехал из пробки. — Мда. А чего своего не сделаешь? Вон, бац-бац и приплыли, — усмехнулся Ваня, вспоминая свою ситуацию. — Охххх, Вань. Открою тебя тайну. Не могу я иметь детей. Именно по этой причине я с женщинами и не… встречаюсь так сказать. Захочет она ребёнка, а я что? — Понятно, — грустно сказал друг, — ну, если тебе не в тягость эта история с твоим студентом, то ладно. Главное, что бы он на шею тебе не сел. А то будет папенькин сынок, все деньги высосет из тебя. — Я контролирую этот момент, не переживай. Дай мне хоть о ком-то позаботиться. И я вообще не по этому делу позвонил. — А по какому? — Кандидатскую защитить хочу, чтобы работать устроиться. У меня есть наброски… — Стой, — перебил его Ваня, — в нашу клинику можно и так. Хорошая зарплата, место есть. — Но я хочу степень. Это даст мне больше возможностей. — Пока ты будешь её защищать, то это лет пять пройдет. Ты так и не начал же. — Начал. Теперь возьмусь основательно. Поэтому хотел попросить тебя посмотреть свежим взглядом. В университет нести не хочу, сам понимаешь какие разговоры начнутся. А мы с тобой лучшие на курсе были. У тебя мозги варят лучше моих. — Да брось. Посмотреть, конечно, посмотрю. Но не факт, что помогу. А что за тема? — Клинический мониторинг инфекционных осложнений у больных гемобластозами на фоне программной химиотерапии. — Уххххх. Ну и выбрал ты. Ладно, давай посмотрю. Скинь, сегодня вечером как раз время будет. — Спасибо тебе. — Да пока не за что. Ладно, Арсюх, меня там Ленка зовет что-то. Я побежал. — Давай, молодой отец. — Да иди ты, — усмехнулся, — пока. — Пока, — Арсений нажал на кнопку сброса на руле. В салоне снова включилось радио, где передавали информацию о пробках в городе. Ехать оставалось недолго. Снегопад прекращаться не хотел, из-за него было много аварий на дорогах, а как следствие и много пробок. Но буквально уже минут через тридцать, Арсений припарковал в дворе дома машину и зашёл в свой подъезд. Отряхивая с плеч мокрый снег, открывал квартиру. Зайдя внутрь, поздоровался и замер на месте. Через дверной проем в комнате была хорошо видна кровать Антон. Тот быстро закопошился, не успевая делать два дела сразу. Одной рукой запихивал в трусы вставший член, а другой пытался остановить видео, на котором, судя по звуку, происходил секс между отцом и сыном. Арсений вздохнул, снял ботинки. Повесил мокрую куртку на вешалку и прошел в комнату. Тот виноватыми и стыдливыми глазами смотрел на мужчину, покрывшись краской и испариной на лбу. Видео он все же смог выключить. Мужчина прочистил горло и очень спокойно спросил: — Ну, что здесь происходит, я спрашивать не буду. Это очевидно. А вот почему выбрал такой формат этого кинематографа я всё же поинтересуюсь. — Я…я, — голос дрожал. Антон вжался в кресло-кровать, словно его сейчас будут бить, — простите меня! Я больше не буду! — Что не будешь? — был спокоен. — Всего, — боялся. — Так, — вздохнул мужчина и продолжил уже более уверенным голосом. Присел к нему на кровать, — тебя никто ни в чем не обвиняет. Успокойся. — И бить… не будете? — начал расслабляться. — Нет, конечно! Антон, это не детский дом. Я людей не бью. Мы с тобой сейчас проведём беседу. А начнем с того, почему такой формат? — Нуууу, — ему было очень неловко. — Хорошо. Я вернулся раньше обещанного, застал тебя врасплох. Бывает. То, чем ты занимался - нормально. Я не ругаю. Ты ответь мне, пожалуйста, почему отец и сын? Есть же… муж и жена… парень с девушкой. На худой конец компанией мальчики с девочками. — Нууу… Ам… Арсений Сергеевич. Извините меня. Я… мне, — опустил глаза на простыню, резко выдохнул и решился, — у меня никогда не было секса ни с кем. С девочками как-то не получалось, с парнями не доводилось, а тут вы… такой красивый. Сначала воспринимал как учителя. Стеснялся. Потом вроде как отца начал воспринимать. А когда спину потерли, мне стало приятно….Я подумал что может… Арсений замер на долю секунды, ошарашенный таким ответом, а потом спокойно ответил: — Не может, Антон. Не может. Я не вступаю в половые отношения с мужчинами, а особенно с молодыми парнями. Да и девочками. Я предпочитаю женщин своего возраста. И мои жесты не были намеком. Я просто всегда хотел детей. Отношусь к тебе как к сыну. Извини, если возродил в тебе какие-то иные чувства. У меня к тебе ещё один вопрос. Ты себя не можешь определить к какому-то типу отношений? — Наверное. У меня ни разу не было, — сидел пунцовый и старался не смотреть мужчине в глаза, тараторил оправдываясь, — в детском доме всё пресекалось. Любые взаимоотношения с девочками. Комнаты были на мальчиков и девочек разделены. Многие самоудовлетворялись в комнате, не стесняясь. Меня вроде и девочки привлекают, а… — Антон, стоп! Я понял. Успокойся. Всё нормально. Давай так. Между мной и тобой никаких любовных отношений не будет. Я могу любить тебя исключительно как сына и не больше. Никаких половых связей. Ты услышал? — Угу, — коротко кивнул. — Я понимаю, что у тебя гормоны бьют во все стороны. Что ты не знал родительской любви и заботы. Да, я возможно перегнул палку со спиной. Отношение с девушкой, это одно из самых лучших чувств на свете. Я знаю это, поэтому говорю. Присматривайся к девчонкам в универе, ухаживай за ними. Тебе самому это будет приятно. Но не разводи сразу на секс. Старайся подождать. И давай мы забудем этот инцидент, что произошел сейчас. Мы забываем и живём как жили. Я лишний раз тебя не провоцирую, ты не даешь себе слабость в мою сторону. — Хорошо, Арсений Сергеевич. Я не гей, правда. — Ну, это выяснится позже, — встал и похлопал парня по плечу. — Если девушка узнает, что я приемный, она сбежит, — тихо сказал Антон, не поднимая головы. Мужчина смотрел на него с сожалением. Потом снова присел и сказал: — Я понимаю тебя. Я не приёмный, но у меня своя история. К сожалению, я сам отторгаю женщин, хотя у меня были отношения. — Почему вы отторгаете? — заинтересованно спросил парень. — Есть причина, по которой я боюсь строить серьезные отношения. Но в твоем случае девушка может отнестись с пониманием. Уверен, у тебя будет такая, — потрепал его по голове и встал, — идём готовить ужин. Оба встали с кровати, зашаркав тапками, прошли на кухню. Арсений общался с парнем как всегда с заботой, любовью и всей душой, словно действительно забыл эту ситуацию. Антон вечерами, лёжа в кровати думал: какого это иметь отца? Мать? Получается, что семья - это когда учитываются желания всех, делается для всех. Но не как в детском доме, а с любовью. Когда Арсений покупает без причины вкусности им вдвоём. Когда просто так предлагает погулять. Когда специально для тебя одного едут в магазин, чтобы купить одежду и обувь. Когда за тебя действительно переживают, а не ругают, что убежал. Антон прислушался к словам мужчины. Он и сам прекрасно понял, что это была всего лишь мимолетная вспышка тестостерона. И взаправду ни за что в жизни не переспал бы с мужиком, а особенно со своим преподавателем. Парень старался впустить Арсения в свое холодное сердце. Ему это удавалось, но с трудом. Были ещё моменты недоверия, стеснения, сжатости. Иногда психовал и бесился. Вот как сейчас. Первая учебная неделя после каникул. Арсений попросил Антона прийти сразу после универа домой, чтобы прибрать квартиру. Ведь вечером приедет Ваня, и мужчины будут обсуждать кандидатскую. — Я что, Золушка что ли? — пылесосил полы и злобно вслух бубнил, — Ваня его придет. Да хоть сам Король! Срач в квартире или не срач - это наше лично дело и его не касается. Почему я должен перед гостями убираться? Кто это придумал? И вообще, если ему надо, то пусть сам и убирает, — но при этом, тщательный пылесосил каждый угол. Только Антон поставил пылесос на место и вымыл руки, как в дверь позвонили. Негодуя, тот пошёл открывать. Сделал два оборота ключом. — Антош, привет! — поздоровался с ним Арсений. — Добрый вечер, Антон, — улыбнулся Ваня, проходя следом. — Здрасьте, — недовольно ответил парень и ушел в комнату, закрыв за собой дверь. — Чего с ним? — не понял Ваня, вешая куртку на крючок. — Не знаю. Бывает у него периодами. Думаю, что это отголоски детского дома. Я не обращаю внимания. Сам остынет, сам в себя придёт, — снял обувь и достал тапки, — держи, — пара бордовых гостевых шлепнулась перед черными носками Ивана на пол. — Пасиба, — тот вдел ноги и пошёл в ванную. Арсений сразу же решил поставить чайник, чтобы разговор шел не на сухую. Когда оба сели за стол, Арсений сказал, почти шепотом: — Я слышал, что пока приостановили работу над лекарством из крови Антона. — Откуда ты это знаешь? — сделал глоток чёрного горячего чая Ваня. — На той выставке, где они презентовали свою разработку, был новостной канал. Я подписался. И там сообщили, что этой компании не дали финансировали. А точнее его приостановили. Я все это время искал информацию о компании, на своем сайте у них ничего не обновляется. Единственное, что мне удалось выяснить у организаторов выставки, это то, что компании работает не совсем сама по себе, а в качестве одной из подрядных. Но где и с кем она работает, боюсь, что никогда этого не узнаю. Это уже конфиденциально, в отличие от данных о крови Антона. — Понятно, — почесал затылок, — сейчас нормально всё? Слежка, все дела… — Пока да, но я все равно держу ухо в остро. Мало ли. Он уже полностью сам везде и всюду, только отписывается мне, что все ок. — А с однокурсниками как? Его не спрашивали? — Спрашивали, конечно. Антон говорит, что переехал в соц жилье. Сам придумал, — посмеялся. — Ясно, — тоже улыбнулся, — ладно, давай с твоей диссертацией посидим. Арсений достал из сумки ноутбук, включил его и через пару секунд на экране появился документ. Ваня начал внимательно просматривать и вчитываться в выделенные абзацы, ведь бОльшую часть диссертации он читал и прекрасно помнил суть излагаемого. Помимо работы в университете, Арсений специально ездил в больницу к больным с раком крови. Он делал исследования по лечению больных, смотрели их показатели и разговаривал с лечащими врачами. Все свои мысли и даже расчеты описывал в диссертации. Ваня внимательно читал каждую строчку, не пропускал ни слова. Ему было важно помочь другу. Хоть они и нечасто общались, но отношение друг к другу был прекрасным. — Знаешь, — начал Ваня, — причина неудовлетворительных долгосрочных результатов у больных лимфатическими опухолями скорее всего… даже с наибольшей вероятностью находится в области неадекватной химиотерапии. Ну, это я так полагаю. Потому что судя по твоим описаниям и расчетам… блин, — почесал затылок задумчиво, — я бы пересмотрел протоколы цитостатического лечения этих больных. — Я бы тоже. Вероятность смертности при остром лейкозе составляет от десяти до двадцати пяти процентов! Это очень много! Понимаю, что лекарства постоянно меняются и на данный момент нет такой таблетки, чтобы вылечит разом. Но есть подозрение, что нужно смотреть в другую сторону, — предположил Арсений. — Мда… ну… делай. Тебе тут еще много чего дописывать, расписывать. Термины всякие обязательно. — С терминами это вот вообще не проблема, — погладил задумчиво подбородок, — я понял тебя. Спасибо, — улыбнулся Арсений, — займусь, правда не на этой неделе уже. На днях обещал Антону свозить его в детский дом, чтобы он забрал там кулон. — Ясно. Ну, ты не затягивай. Хорошая работа получается. Я уверен, что ты защитишься, — подбодрил друга и встал из-за стола, — ладно, я пошёл. Меня дома ждут. — Давай-давай! Ты то не надумал менять работу? — Арсений вышел в коридор проводить друга. — Надо бы. А то смены не стыкуются с графиком будущего ребёнка, — повязывал шарф, — хотел в нашу же клинику, терапевтом. Это пока мой максимум. Знаю, что не потяну, — застегивал куртку. — Да потянешь всё, ты себя очень прибедняешь. Подайся на гематолога, ты профильный! У тебя диплом, красный! Какой фельдшер, Ваня?! — улыбался Арсений. — Ладно, посмотрим. До встречи, — мужчина вышел из квартиры, оставив Арсения одного в коридоре. Помедлив, тот решил зайти в комнату, предварительно постучавшись. — Да, — спокойно ответил парень. — Как твои дела? — присел на кровать. — Нормально. Конспект пишу. Между прочим по вашему же предмету! — обернулся на него Антон. — Можешь не писать, разрешаю. Тему запомнил? — Запомнил. — Ну вот, а конспект я так зачту. Завтра поедем в детский дом за кулоном. — Серьезно? — в лице парня промелькнула улыбка. — Конечно! Я же обещал, — Арсений подошёл к Антону и похлопал его по плечу, — в шесть утра выезжаем. В десять там будем. Как раз. — Кайф! — посмотрел в стол, а потом в глаза мужчине, — спасибо вам большое! Я смогу забрать свой кулон! Надеюсь, что он ещё там. — Посмотрим, — Арсений вышел из комнаты, прикрыв дверь. Рано утром они выехали в область. Антон сидел на переднем сидении, накинув на голову капюшон, повесив на голову наушники и облокотившись на стекло. Спал. Арсений пил кофе с заправки, следил за дорогой и слушал новости по радио: «Сегодня ночью на Менбург обрушился сильный снегопад. Жители заблокированы в собственных домах из-за огромного количества снега. Двери подъездов занесены сугробами около метра. Городские службы уже работают над этой проблемой. Теперь к новостям медицины. В стране увеличился поток доноров, готовых сдавать кровь для тяжело больных людей. Крупная гематологическая компания «Феникс» сообщает, что это дает хороший результат. Запасы крови пополняются ежедневно, и нет необходимости заказывать плазмы из других регионов». Арсений переключил радио на другую волну, где играла бодрая музыка. Но мыслями оставался в предыдущем сообщении. Сначала испугался за Антона, что всё может повториться. Но потом понял, что чем больше людей сдают кровь, тем меньше вероятность задействовать Антона. По пути он сделал ещё две остановки для заправки и к половине одиннадцатому уже подъехал по неровной дороге к детскому дому. Это было светлое старое здание. Штукатурка трескалась по стенам. Деревянные окна даже не заменили на пластиковые. Забор был чисто для виду. Где-то покосившийся, а где-то прутья раздвинуты. Видимо старшие вылезали тайком и ходили гулять по городу. Миротворск был довольно крупным городком. Там даже была своя набережная, парк и небольшой театр. Арсений разбудил Антона и тот еле-еле вылез из машины. Сонный, но довольный, улыбался, смотря на главный вход своего детского дома, где прожил эти шестнадцать лет. Хоть это место и не ассоциируется с радостью, любовью, заботой, но в душе Антона оно вызывало чувство тепла и благодарности. Его вырастили, кормили, одевали. Дали возможность получить образование и даже отправляли на курсы подготовки к университету. Парень вздохнул и сделал шаг вперёд, как Арсений ему сказал: — Я жду тебя здесь, возле машины, — заглушил двигатель и закрыл водительскую дверь. — Хорошо. Я постараюсь побыстрее. — Если что - звони, — Антон лишь кивнул и уверенно двинулся вперед. Позвонил в калитку и прокуренный хриплый голос спросил: — Это кто и к кому? — Здрасьте дядя Коль! Это я, Антон Шастун. Заехал к Нине Александровне. — Тошка, ты? — Я, — невольно улыбнулся. — Заходи! — звонок на калитке противно запищал и дверца без труда поддалась парню. Тот прошел по центральной тропке, осматривая попутно территорию. Всё осталось как раньше, ничего не меняли за эти месяцы. Антон открыл тяжелую железную дверь здания и зашёл внутрь. В детском доме всегда топили очень хорошо, поэтому все бегали в футболках и шортах. В коридоре стоял запах только что приготовленной запеканки и какао. То самое, с пенкой. В дверях Антона встретил охранник дядя Коля. Он вышел из своей комнатки, шаркая тапками и широко раскинув руки. В его искренней улыбке не хватало двух зубов, но это делало его ещё добрее. Мужик обнял парня, хлопая его по спине своей морщинистой рукой. — Тошка! Ты как здесь? Обычно не возвращаются! Но как я рад тебя виииидеть. Помню вот таким бегал, — показал рукой по уровень своих колен, — а сейчас, ну кавалер! — Да, дядь Коль, я к Нине Александровне забежал. Забрать кое-что! — Ну, давай-давай, — подтолкнул его за спину, — она у себя. Парень шел по коридору и вспоминал моменты из своего детства. Хотя сейчас здесь уже бегали другие ребятки. Они смеялись и с надеждой смотрели на парня. Понимал, что они надеялись, как в свое время надеялся и он, видя каждого пришедшего взрослого. Антон поднялся на второй этаж, где уже дети не бегали, а были кабинеты персонала, медпункта, психолога. И постучал в дверь с табличкой «директор Нина Александровна». — Даааа, — послышался знакомый голос. Директором она была только по бумаге, все дети воспринимали её воспитателем, ведь она много времени проводила в группах, заменяла, ездила с ребятами на экскурсии и полностью была посвящена во все проблемы и жизнь детей. Антон открыл дверь и просунул голову, улыбнулся. — Антон? — удивилась женщина, убирая тарелку с запеканкой. Она встала из-за стола и на невысоких каблуках поспешила к двери. Парень тоже улыбаясь пошёл ей навстречу, протягивая коробку конфет. Это Арсений подумал и заставил парня купить. Ведь с пустыми руками в гости не ходят. — Здравствуйте, Нина Александровна! Это вам! — Ой, Антоша, ну спасибо тебе, — взяла коробку, даже особо не разглядывая. Сразу обняла воспитанника, — ты какими судьбами сюда? Да как похорошел! Прическа, одежда. Ну, прям джентельмен! — Антон стоял и смущено улыбался. Столько комплиментов он ещё не получал. — Да я приехал забрать одну вещь, — сразу сказал он, но директор его словно не услышала. — Присаживайся, — подвинула ему стул к своему столу и тот сел, — рассказывай, где и как ты? — Ну, — вздохнул, потому что знал, что внизу мерзнет Арсений и хотел поскорее к нему, — я поступил в медицинский университет в Кронебурге. — Да ты что? Ой не зряяяяя, ой не зря тогда выбила на тебя квоту на курсы по подготовке. Молодец! — Да, спасибо вам, а… — А как же ты добрался сюда? Поездом до Рыкова и потом автобусом? — На машине, — понимал, что просто так не достанет свою вещь. — Ты уже водишь? — удивлялась директор, попивая чай. — Нет. Меня привезли… — Привезли? А кто привёз? — Ну… ну… отец, — решил сказать так. Ведь отчасти это становилось правдой, да и объяснить легче. — Ты отца нашел? — удивленно снизила тон Нина Александровна. — Нет. Это приемный. Он решил приютить меня и теперь вот… — Какой хороший человек! — сложила руки на своей пышной груди. — Нина Александровна! — воспользовался паузой, — я приехал забрать свой кулон. — Кулон? — не понимала о чем говорит парень. — Да! Помните в драке тогда с Матвеем? — Когда ещё тебе потом ухо зашивали? — нахмурила брови. — Да! Да-да! Вы у меня забрали кулон, который стал причиной раздора. Вы его убрали вон в тот шкаф, — указал рукой на стеклянный шкаф возле входа. — Кулон, — конечно она его не помнила, но встала посмотреть. Цокая каблуками, подошла к шкафу и открыла стеклянную дверцу. Там лежала коробка потерянных вещей. Туда же складывались и конфискованные. Она поставила коробку на стол и начала вытаскивать. Антон подошел к ней и тоже стал копаться в коробке. Чего там только не было: и куклы, и телефоны, и даже пачка презерватива. Дети умудрялись доставать запретные вещи. Но если их ловили, но им приходилось несладко. — Вот он! — радостно достал небольшой прямоугольник на веревочке. — Ну, забирай, конечно! — Нина Александровна начала сгребать вещи обратно. — Спасибо вам огромное, — обнял воспитательницу Антон. — Ну всё-всё, — заулыбалась, — беги к отцу, наверное замёрз уже, пока мы тут беседовали. — Хорошо, спасибо, — Антон вышел из кабинета и спешно спустился по лестнице. В руках держал кулон и рассматривал его. Нахлынули детские воспоминания, которые заставляли его глаза слезиться. Внезапно он наткнулся на девочку, которую не заметил. — Ой! — аккуратно положил ей руку на голову с двумя косичками, что была ему по пояс, — прости, пожалуйста, не задел тебя? — Нет, — тоненько и жалобно ответила худощавая голубоглазая девчонка со светлыми волосами, — а вы забирать ребёнка приехали? — открыто и наивно спросила она. — Нет, — присел перед ней на корточки и их головы стали на одном уровне, — я здесь вырос. Приехал забрать вот эту вещь, — показал кулон. — Ты тоже из детского дома? — Да, — глаза были полные грусти. Сейчас он понимал как тяжело здесь детям и какие надежды они испытывали, видя взрослых. — Тебя родители сдали сюда? — Можно и так сказать. — А меня сдали. Мама умерла, а папа сказал, что я ему не нужна и сдал сюда. Вот уже два года живу здесь, — детский голос полный печали и боли рассказывал свою историю. У Антона сжималось сердце. Он не понимал, как можно отказаться от ребёнка. Хотя сам прошел через это. — Как тебя зовут? — Аня. Аня Русакова. Мне скоро семь исполнится. Весной. 10 апреля. — Не грусти. Все обязательно будет хорошо, Анют. Жизнь станет лучше, это точно. — А у вас стала лучше? — Да! — он нежно обнял её. Почувствовал крохотные ручки на своей спине, которые так сильно сжимали его. В них ещё было столько любви и веры в добро. Девочка ещё не окаменела здесь. Она каждый раз верила, что её заберут, — Анют, мне нужно идти! — Ты ещё приедешь? — вопрос поставил Антона в тупик. Он смотрел в детские глаза полные надежды и понимал, что не может врать. — Не знаю. Но постараюсь, — молча вышел из детского дома, коротко попрощавшись с дядей Колей. На глазах наворачивались слёзы. Антон шел к машине быстро и уверенно. — Тох! — окликнул его Арсений, идя со стороны киоска, — прикинь, я уже тысячу лет не видел такой газеты! — хвастался своей покупкой, но потом заметил состояние парня, — не отдали кулон? — Вот, — коротко всучил в руку мужчине. — А что с тобой? — мельком бросил взгляд на вещь, открыл машину и оба сели в уже остывший салон. — Ничего. — Из-за кулона? — Нет, — посмотрел на Арсения и явно дал понять, что расспрашивать не стоит. Мужчина звёл двигатель и пока машина прогревалась, решил рассмотреть кулон. — Антон… — Чего? — недовольно повернулся. — Он открывается? — Чего? — на этот раз удивился и с интересом взял в руки кулон. Аккуратно открыл его. Лицо было полное удивления.