Глава 32.

«ВАНЕССА»

      Я попятилась назад, когда он отпустил мои руки, и пулей выбежала за дверь. Дыхание было рваным, ноги не слушались — я знала, что мне просто нужно уйти. Сейчас. Иначе я не смогу отвечать за себя.       Все, что он рассказал, все те издевательства над маленьким мальчиком, через которые он прошёл, и то, кем он стал... это будоражит, пугает, путает мысли. Сейчас он — та самая версия мужчины, от которой я должна терять голову. И, о боже, я теряю. Но где-то в глубине сознания маленькие островки разума шепчут, что я свихнулась, что сошла с ума.       Я выбежала из клуба, чуть не сбив охранника с ног. — Прошу прощения, мисс, — виновато улыбнулся он.       Что это с ним? Ведь полчаса назад он не хотел меня пускать ни под каким предлогом. Не оборачиваясь, я побежала прочь.       Моя квартира была неподалёку, и как только я провернула ключ в замке, выдохнула. Только так я могла успокоить бешущееся сердце.       На почти неподвижных ногах я поплелась в ванну, пытаясь успокоиться, освежив лицо водой.       Но воспоминания нападали снова и снова: его руки, крепко прижимающие меня к стене, слова, шёпот и его зелёные глаза... чертовы зелёные глаза.

***

03:00.

      Я не могу уснуть.       Моё сознание — огромная библиотека, в которой давно не хватает библиотекаря, чтобы разгрести этот хаос.       На полках — обрывки мыслей, чужие голоса, мои собственные страхи. Всё вперемешку. В углу, как назло, гулко отзывается одно имя — его.       Я думаю слишком много.       Я посвятила столько мыслей ему, что теперь не понимаю, где заканчивается он, а начинаюсь я.       Его руки... сильные, уверенные, будто созданные, чтобы держать.       Его голос — бархатный, тёплый, ласкающий мою кожу, даже когда его рядом нет. А глаза...       Боже, эти глаза.       Они словно видят сквозь — прямо в самую суть, в то, что я тщетно пытаюсь спрятать от всех.       От него — особенно.              Моя рука не спеша движется по направлению моего тела вниз. Я зацепляю резинку от нижнего белья, забираясь внутрь.       Его взгляд. Он прямой, как стрела, попадающая точно в цель. Он смотрит на меня так, будто я — всё, что ему нужно: на завтрак, на обед, на ужин. И с каждым мгновением я ощущаю, как теряю себя в этом взгляде, как будто мои собственные мысли растворяются, уступая место ему.       Мой палец описывает круги на поверхности моего клитора, доставляя мне удовольствие.       Удовольствие от мыслей о нем. От воспоминаний.       Его запах. Он прочно засел на моем теле и в моем разуме, как невидимая цепь, связывающая каждую клеточку моего существа с ним. Теперь я пленница собственной головы, пленница его присутствия. Он посадил меня в клетку из золота, которую сам же и сковал, и каждый взгляд, каждое прикосновение — словно еще один ключ, затягивающий замок.       Мое дыхание теряет спокойный ритм, я чувствую, как по коже бегут мурашки, а ноги сводит от нарастающей силы удовольствия.       Его укусы. Его язык. Чертов язык, творящий безумные вещи с моим телом. Эти следы.. я бы хотела, что бы они остались на мне навечно. Это он. Мой.. – Ох! – громкий стон вырывается из моего рта, когда я понимаю, что кончила. Ослабевшая, я открываю глаза и уставше смотрю в потолок.       Тяжесть на плечах кажется непосильной, и я понимаю — больше не могу нести эту ношу одна. Медленно приподнявшись, взгляд падает на тумбочку, где лежит мой телефон. Сердце бешено колотится, но рука решительно тянется к нему. Открываю контакты, нащупываю знакомое имя — «Линда». Пора. Пора рассказать ей всё.

«КАРАТЕЛЬ»

      Моё детство было пропитано травмой. Грязью — но не той, что под ногтями или на какой‑то разрыхлённой земле. Эта грязь обволакивает тебя, как кокон: чуть‑чуть — и ты уже такой же, как она.       Порой я сам себе отвратителен. И в то же время — иной раз считаю себя чудом.       Во мне вечно воюют двое: я и тот слабый мальчик, которого так и не спасли. Чёрт возьми — я спас себя сам. Вытянулся со дна ради одной цели: отомстить тем, кто делал мне больно. И тем, кто причинил ей страдание.       Она напоминает мне её. Нежный цветок с колючками. Хрупкая и смертельно гордая. Хочу рубануться об каждую шипованную грань ради неё. Готов пролить ради неё свою кровь — и не побоюсь сказать, отдать всё, что в моих силах, чтобы защитить её.       Её характер — отзвук детства моей сестры. Наверное поэтому я и заметил её: в той тьме, которой она дышит, есть своя красота. То, как она пыталась разобраться в этом сама — достойно поклона. Я восхищаюсь этим. Её борьба прекрасна; её сопротивление — награда за все мои мучения.       Она не грязная. Она — произведение тёмного художника, и я хочу, чтобы моя тьма стала её питанием. Чтобы наши тени переплелись в жарком танце, и мы навсегда остались вместе в этом полумраке.       Я покажу тебе, Ванесса, кто я по‑настоящему.       Последний ход — за мной.