Глава 36.

«ВАНЕССА»

      Я медленно опустилась за руль, чувствуя, как воздух вырывается из лёгких будто с усилием.       Мысли гремели в голове громче, чем шум улицы за окном — каждая из них норовила прорваться наружу, крича сильнее моего собственного голоса.       Ночь опустилась над городом, за стеклом мерцали гирлянды и переливались витрины — люди торопливо готовились к Новому году. Смех, мишура, блестящие обёртки — всё вокруг дышало праздником. Всё, кроме меня.       На площади перед полицейским участком стояла огромная ёлка. Я наблюдала, как молодые офицеры с шутками и смехом украшают её, не замечая, как в их отражениях мелькает моя собственная тень в стекле машины. Их лица светились теплом, а я... я тонула в холоде собственного сознания, где каждое эхо становилось громче, чем реальность.       Мне не давала покоя та запись — стёртая, оборванная, но чертовски важная. Что-то в ней... какой-то фрагмент, обронённая фраза — должна была стать ключом. Он говорил, что там есть «толчок», который сдвинет расследование. Но где его искать? Где найти недостающий кусок пазла, который всё объяснит?       Щелчок двери разорвал тишину — на пассажирское сиденье упала Линда, устало выдохнув. — Я готова. Извини, задержалась... отчёты, сама понимаешь. — Всё хорошо, — ответила я, не поднимая взгляда. — Мне нужно было подумать.       Она посмотрела на меня задумчиво, как будто пыталась разглядеть что-то за пределами моего взгляда. — Видела сегодня, к тебе заходил мистер «Смерть»? — тихо сказала она, без тени иронии. — Да. Заходил. Думаю, нам стоит поговорить об этом. Не так ли?       Она промолчала. — Не знаю, что сказать, Ванесса, — наконец произнесла Линда, вздохнув. — Всё это похоже на бред. Ты ведь охотилась за ним с тех пор, как мы ещё были студентками. Мечтала разоблачить его, сорвать маску, показать миру. А теперь... — она замолчала, вглядываясь в меня, — теперь ты сама изменилась. В тебе всё ещё горит тот же огонь, но в нём появилось, что-то еще..Ты не начинаешь ли... оправдывать его?       Я вздрогнула. — Нет. — Или да? — Нет, конечно. Просто... это не так просто, как кажется. В этом деле есть что-то ещё, Лин. Что-то большее, чем жажда мести. — А что ты будешь делать, когда всё закончится? — спросила она резко, почти с вызовом. — Пока ещё не закончилось. — Я чувствовала, как раздражение поднимается волной. — Вот именно, — тихо усмехнулась она. — Раньше бы ты сказала, что сотрёшь его с лица земли. А сейчас даже не знаешь, чего хочешь.       Я повернулась к ней, холодно сказав: — Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Я нашла зацепку, и не остановлюсь. Решать тебе, ты со мной — или нет.       Молчание растянулось. Я почти ожидала услышать отказ. Но Линда усмехнулась — устало, с болью: — Если и умирать, то вместе. Но, Ванесса Росс, знай: я не тороплюсь на тот свет.

***

      Я вернулась домой, как в пустую сцену — коридор, что словно глотал свет, скрип пола под шагами. Кровать казалась островом в море безмолвия: я рухнула на неё, одежда прилипла к коже, дыхание ушло в странную, тонкую дрожь. Тишина давила сильнее праздников за окном.       Мысли сновали, затягивая новую петлю вокруг уже и без того истерзанной мысли: где этот фрагмент записи? Как он мог знать то, чего не знали мы? И почему в этой истории вдруг появились люди, способные тщательно вычищать следы так, будто кто-то писал по краю страницы ластиком?

«Может, они действительно стирают следы?»

«Может, всё глубже, чем я думала?»

«Откуда у него эти сведения?»

«Как связаны Фландэрс и Каратель? И если он причастен — почему ещё дышит?»

      Я зажмурилась, поджав к себе ноги, и позволила мыслям катиться по ту сторону логики — туда, где решения вспыхивают не от фактов, а от боли и желания. Боль скручивала ладони, как если бы там уже были глубокие надрезы. Я отсчитывала шаги внутри себя, считая догадки, зацепки, возможные имена и ложные следы, готовые броситься в глаза как острый обман.       Неожиданно в комнате промелькнула тень. Сначала я не замечала её: ни шороха, ни дыхания, ничего. Была только тяжесть в груди и беспокойное знание, будто кто-то наблюдает. Сердце отреагировало раньше ума — оно застучало, будто кто-то постучал в дверь моего сознания. Я долго вглядывалась в темноту, и она посмотрела на меня в ответ.       Я собиралась вскрикнуть, но замерла; в этом взгляде было не просто наблюдение — в нём скрывалось знакомое притяжение. Часто он появлялся, как тень на стене, и её хватка была мягче, чем ожидалось, но смертельнее.       Его лицо выглянуло из темноты, и я впервые отчётливо увидела ореховые глаза — глубокие, тёплые и одновременно пустые, как обгоревшая земля после пожара. Голос его был шелестящим, едва ощутимым, как вдох за моей шеёй. — О чем же вы так увлечённо думаете, мисс Росс? — шепнул он, и слова легли на воздух тяжело, как тёмная вуаль. — Я просила тебя не приближаться, — голос выдавал нервное спокойствие, которым я пыталась укрыться.       Он усмехнулся. — Мы стали ближе, чем предполагалось. Ты помнишь? Ты сама это подтвердила. Ты — моя. Ты принадлежишь мне, Ванесса. Разве ты думаешь, что я исчезну из твоей жизни из-за одной глупой просьбы?       Его слова были ножом из воска — приятные и опасные одновременно. Я ощутила, как что-то внутри меня сжалось. — Почему ты здесь? — сухо спросила я. — Не играй со мной. — Я хочу помочь распутать клубок, — проговорил он, — Ты, похоже, потеряла кое-какой фрагмент записи. Не можешь найти его, не так ли? — Ты следишь за мной? — сердце защемило. — Откуда ты это знаешь? — Я — твоя тень, Несс. Я всегда хожу по твоим пятам, — сказал он мягко, и в тишине комнаты его слова врезались в меня, как чёрные булавки.       Это выводило из себя. Его самоуверенность раздражала. — Я не знаю, чем ты намереваешься помочь, ведь пока что, ты не сделал ничего полезного. — я решила осуществить удар по его эго.       А он лишь рассмеялся, словно я рассказала ему забавный анекдот. — А когда я должен был помочь? До или после того, как убивал людей? — он улыбнулся.       Меня бросило в жар. Температура моего тела после этих слов подскочила, и мне захотелось раздеться. Более того, мое тело желало не только сбросить одежду. Легкая пульсация между ног давала понять о моих истинных желаниях.       Почему меня возбуждают такие его слова? — Думаешь над ответом или не можешь отвести взгляд от меня? — он чересчур самонадеянный сегодня.       Взяв себя в руки, я поспешила ответить, — Как ты попал в мой дом? — У меня есть ключ от твоей квартиры. Машины. От дома твоих родителей, — он начал не спеша приближаться, — ты удивлена, Ванесса? — он казался оскорбленным. — Ты сумасшедший. — у меня был потерян дар речи. — А ты только сейчас поняла, с кем ты связалась, да? — он оскалился, подходя все ближе. — Ты ведь тоже безумна, Несс. Поэтому ты со мной.       Он притягивает меня к себе за лодыжки, не заботясь о синяках, что он может оставить своим хватом на моей нежной коже. Нависая сверху, и, устроившись между моих ног, он заглядывает в мои глаза. —Ванесса Росс, — произнёс он моё имя тихо, почти шепотом, но от этого оно прозвучало ещё опаснее. — Маленькая и отчаянная журналистка наконец поняла, что шагнула слишком глубоко... и испугалась?       Он усмехнулся — негромко, но этот смех царапал кожу изнутри.       Я подняла глаза. — Я не боюсь, Коллинз. — Слова вышли холодными, как выстрел. — И ты это знаешь.       Он чуть склонил голову, глядя на меня с тем выражением, в котором было и презрение, и интерес, и что-то ещё — почти нежность, если бы он вообще был способен на это. — У меня есть имя, Ванесса. Необязательно каждый раз бросать в меня фамилией, детка.       Я сжала губы, стараясь не выдать, как сердце отбивает лишние удары. Ему всё это действительно казалось забавным. Он играл, как кошка с жертвой, и это знание только сильнее подталкивало меня к нему — вопреки здравому смыслу.       Психопат. Красивый, уверенный, безжалостный психопат. — И как же тебя зовут? — спросила я, почти шёпотом.       Он чуть приподнял бровь, словно удивился, что я не знала. И правда — за всё время, что мы пересекались, я не удосужилась спросить. Я знала его как угрозу, как легенду, как чужую тень... но не как человека. — Дэмиан.       Имя упало между нами тяжёлым камнем. Оно будто отозвалось в стенах комнаты, оставляя привкус железа во рту.       Красивое. Тёмное. Правильное.       Damnare — проклинать.       Он проклял меня этим взглядом. Навсегда. — Проклятие... — сорвалось с моих губ.       Уголки его рта дрогнули. Он прикусил нижнюю губу — небрежно, но так, будто наслаждался каждым моим словом. — Значит, не прогуливала латынь в колледже, да, мышонок?       Его голос был мягким, тягучим, с опасной ноткой удовольствия.       Я задержала взгляд — слишком надолго.       Когда наши глаза встретились, время будто застряло где-то между вдохом и выдохом.       Это притяжение было не нормальным.       Неправильным. Оно не должно было существовать между охотницей и тем, за кем она охотится.       А всё же я не могла отвести глаз.       Это не нормально, что я просто лежу и смотрю в его глаза, размышляя об их глубине, в то время, как он фактически прокрался в мой дом и поджидал меня здесь. Мне должно быть страшно.       Он наклонился ближе и прошептал в мои губы: — Потому что у тебя другие страхи.       Его губы коснулись моих, прикусывая и сминая. Должно быть, я озвучила вслух свои мысли. Во рту был привкус табака и мяты, а руки сами потянулись к его шее и волосам, что бы взяться.       И вдруг я поняла: дело уже не в расследовании, не в записях, не в прошлом. Теперь охота стала личной.       Он оторвался от моих губ, лишь на мгновение, что бы прошептать: — Я хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, Ванесса.       Рассудок помутнел, сознание отключилось. Он не спеша стянул с меня брюки, оставив меня в трусиках. Я поймала себя на размышлении, что это уже второй раз за день. Эта мысль заставила подниматься в моем животе странное ощущение предвкушения. Хочу ли я допустить это во второй раз?       Он, не сводя с меня глаз, снял элемент одежды, который был единственным препятствием на его пути. Я ощутила легкий холод. Опустившись на колени передо мной, и мягко раздвинув в стороны мои ноги, его глаза опустились на самую чувствительную часть моего тела. — Прекрасна.. — прошептал он, — ты идеальна. Создана для меня.       Он ввел в меня палец, повторяя эти слова, как мантру, наблюдая за моей реакцией. Мое извивающееся тело стало лучшим для него подтверждением. — Пожалуйста.. — я не знала о чем прошу его, просто могла произнести это единственное слово, помогая себе хоть как-то держать ситуацию под контролем.       Он засмеялся. Его смех не предвещал ничего мягкого или нежного, и эта мысль заставила меня лишь сильнее промокнуть на его пальцы. — Ты сбежала от меня сегодня. — Его тон голоса стал тверже. — Оставила меня одного, размышлять о том, что произошло между нами. Эгоистка. — в его голосе не было слышно обвинительных нот, а лишь обещание расплаты, — умоляй меня, Ванесса. Я хочу слышать, как ты меня умоляешь, — он ввел в меня второй палец, — я хочу слышать, как ты просишь меня дать тебе твое освобождение, зная, что ты в моих руках, — толчки стали агрессивнее, а мое дыхание совсем сбилось, — всего несколько слов, Ванесса. Мы уже это проходили, помнишь? В прошлый раз ты была хорошей девочкой.       Он слегка подул на мой вход, в котором сейчас орудовали его пальцы, издеваясь надо мной. Запрашивая полный контроль надо мной.       И я была готова дать ему это в эту секунду, но какая-то темная сторона меня сопротивлялась этому.       Пока он наслаждался мной, я хотела того же.       Поэтому, не медля, я остановила его руку, меняя положение тела на кровати, пока он не успел среагировать. По-прежнему стоя передо мной на коленях, я села рядом так, что теперь была лицом к его лицу.       Мгновение непонимания отразилось на его лице, и я уверена, что он хотел, что-то сказать, но сила внутри меня велела не давать ему этого.       Поэтому, я прижалась своими губами к его в остервенелом темпе, сплетая наши языки. Плавно сдвигая свой корпус, и оторвав от наго свои губы, я опускалась ниже.       Всего лишь на секунду, я позволила посмотреть в его глаза, прежде чем рука сама потянулась к его молнии.       Он ухмыльнулся. Но не вымолвил ни слова. Должно быть, ему было любопытно, что последует далее.       Расправившись с его ширинкой, я раздвинула брюки, удивившись отсутствию на нем нижнего белья.       Высвободив его член, я коснулась его ладонью. Услышав шипение, исходящее от него, я загорелась. Контроль был мой.       Опустившись еще ниже, я осторожно коснулась губами его головки, слизав каплю возбуждения на его конце. Открыв шире рот, я насаживалась своей головой на его чувствительный орган, наблюдая за его сбившимся дыханием. — Несса.. — он приглушенно простонал. — Если ты сейчас не остановишься, я могу сделать тебе больно, — сказал он, словно из последних сил его выдержки.       Я не останавливалась. — Сама напросилась. — прорычал он.       Резко намотав на кулак мои локоны, он опрокинул мою голову, глядя мне прямо в глаза. — Я не буду нежен. — и с этими словами он толкнул свой член поглубже в мою глотку.       Это были резкие и грубые толчки, от которых у меня полились слезы из глаз, а дышать стало почти невозможно.       Смешалось все — мою слюна, его выделения, мои слезы. Он лишь на несколько секунд доставал его из меня, что бы я могла сделать судорожный вдох, и насытить свой мозг хотя бы каплей кислорода, а затем, продолжал.       Я, откровенно говоря, уже не могла это выносить и хотела высвободиться из его захвата, когда его начала бить легкая дрожь. — Я хочу, что бы ты проглотила все до последней капли, Ванесса. Иначе мы начнем сначала, — и он обильно излился в мой рот, с моим именем на своих устах.       Отпустив мои волосы, он опустился на ноги, присаживаясь. Поднял мою голову за подборок, стирая пальцами мои слезы и потекшую тушь. — Ты прекрасна. Я не устану это повторять. — с нежностью сказал он.       В моей голове было пусто. Так, как и должно быть, когда тебе спокойно. — Но мы не закончили с тобой. — хищно улыбнулся он.       Поменяв мое нынешнее положение в первоначальное, его указательный палец нашел мою слабую точку и начал свой дебют.       Тело трясло. Мыслей не было. Только стоны, стоны и снова стоны. Он меня не жалел, он хотел, что бы отдала ему всю себя без остатка в эту ночь.       И я отдалась. – Дэмиан.. — в сокрушительный момент его имя слетело с моих губ, и в эту минуту его тьма мне улыбнулась.

***

      Его рука обволакивала мою талию, прижимая меня спиной к его сильной груди. Его дыхание не было сбитым, в то время, как я проснулась он его сонных подергиваний.       Пульс в моей голове загремел глухо, как барабанные удары в подвале. Я поняла: это не его сердце. Это — моё. Оно откликалось на его присутствие, на его дыхание, на близость, которую я до сих пор отвергала.       Внезапно, голосом за моей спиной всплыла чужая молитва — голос, хриплый и голосистый: — Нет... Джинни... не трогайте её. Не надо, пожалуйста, — шептал он, и в словах этих была вся беспомощность мира. — Мама, не надо. Не убивайте мою маму.       Я медленно повернулась к нему, что бы видеть его лицо.       Слеза медленно скатилась по его щеке; я увидела её в тусклом свете, словно отражение огня, которого больше нет.       Я не могла выдержать — болезненное чувство жалости задушило голос. Подсознание рвануло меня вперёд: я приподнялась на локтях и положила руку на его плечо.       В ту же секунду глаза его распахнулись — не тёплое ореховое мерцание, а хищный блеск, и из-под подушки мелькнул металл.       Лезвие уже было у моей шеи.       Воздух вырвался из меня, и мир сжался до одного острого, хрупкого момента.