Глава 3. Ложь, факты и фарфоровые чашки.

Правда всегда парадоксальна. Порой скажешь правду, говорят, ну, ты - враль, а соврешь, и все удивляются, надо ж, как в жизни бывает!

Михаил Задорнов

      Вы замечали - как человек иногда реагирует на информацию, которая не вписывается в его привычную картину мира? Все сказанное принимается за шутку. Как правило - не смешную.       Гермиона Грейнджер довольно часто хотела принимать некоторые вещи не больше, чем за глупый розыгрыш. Например, когда на четвертом курсе Сьюзен Боунс сообщила ей, что тема эссе была изменена профессором Флитвиком за два дня до сдачи. Или что Рон встречался с Лавандой. Что Гарри был крестражем. «Это, должно быть, шутка», твердила она, когда начальница отдела отклонила ее предложение о свободной зоне для кентавров. Или когда раз за разом ее законопроект об эльфах возвращался с пометкой «отказано». Она определенно предпочла бы считать нелепым приколом напечатанные в Ежедневном Пророке ее колдографии в нелепой домашней одежде, обнимающейся с Оскаром на диване.       Потому ничего удивительного в том, что ведьма предпочла считать «размытое» заявление Малфоя розыгрышем, не было.       - Шутить вздумал?       - А я похож на шута?, - недовольно парировал мужчина.       - Ты подозрительно сильно не похож на мертвеца. Как и Я.       - Это долгая история. Будет гораздо проще, если ты успокоишься, опустишь, наконец, канделябр, и выслушаешь меня.       Но ведьма абсолютно точно не собиралась выпускать из рук подсвечник, как и выполнять требования мужчины. Вместо этого, прокручивая в голове события последних лет и приходя к определенным выводам, еще сильнее сжала «оружие» и приняла максимально угрожающий вид (насколько это вообще позволяли глупые носки и некстати подмигивающий резец на огромной, бесформенной футболке).       - Если ты жив, относительно, как я погляжу, здоров и не растерял остатки мозгов, то должен понимать, что, если не за побег из-под домашнего ареста и инсценировку собственной смерти, то за мое похищение тебя точно упекут в Азкабан. Причем в этот раз - надолго.       - Как любезно с твоей стороны угрожать мне в моем же доме, - саркастически протянул волшебник, спрятав руки в карманах брюк.       - Зачем ты меня похитил?       - О, великий Салазар, я же сказал, что это не то, чем кажется. Ты вообще меня не слушаешь?       - С какой стати я должна тебя слушать?! Ты вломился ко мне, вырубил и выкрал, а теперь удерживаешь здесь! Как ни посмотри, а это невероятно сильно смахивает на… о, точно - ПОХИЩЕНИЕ!       - Ты манипулируешь фактами! Это - не оно! Я тебя спасал!       - Спасал?! Не смеши меня! Единственный, от кого тут нужно спасать, так от это тебя!       - Я начинаю жалеть о своем решении!… Не тычь в меня подсвечником, женщина!       - А ты не подходи ко мне! И что еще за «добро пожаловать в клуб»?!       - Я бы уже объяснил, не будь ты проклятой мантикорой !       - Меня будут искать! - завизжала ведьма.       - Тебя НЕ БУДУТ ИСКАТЬ!       Гермиона Грейнджер давно не участвовала в сражениях и дуэлях, предпочитая грубой силе битвы разума. Но, тем не менее, точно помнила, что правильный отвлекающий маневр работает. Ну, в большинстве случаев.       Драко Малфою пришлось уклониться, дабы тяжелый летящий канделябр не поцеловал его в висок. Мужчина правда надеялся, что у него получится поговорить с бывшей однокурсницей нормально, с определенной долей оскорблений и угроз, конечно, но хотя бы без использования проклятий. Тем более, что палочка то была только у него. Но у кудрявой бестии были свои планы.       Уворачиваясь от предмета, краем глаза блондин успел заметить, как Грейнджер бросилась на него. Рефлексы сработали быстрее, чем мозг обработал информацию. Волшебник схватил ведьму за предплечье и, слегка крутанувшись, отбросил ту на пол. Пролетев по гладкому паркету, брюнетка с треском впечатлилась головой в шкаф. И замерла.       Мужчина застыл, пытаясь осмыслить произошедшее.       - Проклятье!       В тот же миг он, извергая ругательства, оказался рядом с женщиной. Перевернув Гермиону на спину и расположившись над ней, Малфой стал оценивать состояние пострадавшей: кажется, та просто отключилась из-за удара о деревянную поверхность. Естественно, эта копна волос должна была смягчить удар. Пресвятой Поттер, она бы осталось целой и невредимой, даже если бы с ее шевелюрой поздоровался бладжер.       Слегка похлопывая по щекам, парень стал приводить ее в чувства.       - Эй, Грейнджер, очнись! Давай же, подъем! Дракл! Грейнджер!       Если вы думаете, что «умнейшая ведьма» действительно просто бросилась на Драко Малфоя, не имея при себе ни палочки, ни оружия, ни понимания того, что мужчина, как минимум, больше и сильнее ее физически, то вы плохо знаете Гермиону Грейнджер.       В то время, пока волшебник нависал над ней, заставляя очнуться, ее рука медленно тянулась к волшебной палочке, которую ведьма ранее заприметила в кобуре на левом бедре мага. Ловкость рук и никакого мошенничества.       Схватив древко, женщина резко распахнула глаза и со всей силы ударила лбом Малфоя в нос, вынудив того завалиться и упасть на бок. Слегка пошатываясь, Гермиона поднялась (удар оказался сильнее, чем она предполагала) и, перехватив палочку поудобнее, направила ту на волшебника. Сидя совсем рядом, он смотрел на нее снизу вверх, прижимая ладонь к лицу в попытках остановить кровь. Это напомнило ей кое-что.       - Ты разбила мне нос! Опять!       - Я разобью не только твой нос, если ты хотя бы дернешься в мою сторону.       - И что теперь? Проклянешь меня?       - Я ухожу.       - Ты не можешь, - по какой-то неведомой ей причине он улыбался, обнажая свои идеальные, покрытые кровью, зубы.       - О, я могу. И я сейчас же уберусь из этого чертового дома, подальше от тебя, а также с превеликим удовольствием сообщу обо всем аврорам.       - Будешь навещать меня в Азкабане, Boucle ?       - Остолбе…       Гермиона не успела закончить заклинание. Ведьма не учла тот факт, что была в комнате не единственным человеком, который пользуется мозгом.       Драко Малфой молниеносно схватил женщину за лодыжку и дернул на себя, отчего, совершив неприглядный пируэт, ведьма с грохотом упала на спину, смачно ударившись о пол затылком. И потеряла сознание. Теперь уже по настоящему.              Даже имея при себе волшебную палочку, постарайтесь отойти от противника на достаточное расстояние. Особенно, если ваш оппонент обладает длинными, сильными руками.       Повторное пробуждение было гораздо менее приятным. Голова болела. В ушах звенело. Она не могла пошевелить руками или ногами. Открыв глаза, Гермиона уперлась взглядом в серый полог кровати. Этот гребаный Пожиратель смерти обездвижил ее.       - С возвращением, Ma douce sau .       Скосив глаза, ведьма увидела Малфоя, что вальяжно расселся в кресле цвета горчицы, закинув ногу на ногу и подпирая голову кулаком. Кровь больше не украшала его бледное лицо и рубашку. Какая жалость.       - Кажется, наша встреча выпускников пошла совсем не по плану. Что ж, это моя ошибка, я наивно полагал, что в этом гнезде из волос прячется здравый смысл. Но ничего. Попробуем еще раз.       О, эти чудные, давно позабытые «комплименты» ее прическе. Как она «скучала».       Больше не силах удерживать зрительный контакт с ее мучителем, Грейнджер вновь устремила взгляд вверх. Боль в черепной коробке усиливалась. Кажется, ее начинало тошнить.       - Готов поспорить - твоя голова просто раскалывается. А следующий раз - подумай дважды, прежде чем использовать ее в качестве тарана.       С этими словами мужчина встал, подошел к кровати и аккуратно сел на край, внимательно рассматривая лицо ведьмы, которая отвечала ему тем же.       Меж темных бровей Малфоя появлялись первые морщины, как будто волшебник часто хмурился. Слева внизу челюсти едва виднелся небольшой шрам. Волосы на висках были короче, на макушке же достаточно длинные пряди оказались небрежно зачесаны на правый бок.       - Итак. Сейчас я расколдую твою буйную черепушку. Только ее. Чтобы мы могли поговорить как взрослые, цивилизованные люди. А также я дам тебе обезболивающее зелье. Настоятельно рекомендую его выпить.       Схватив колбу с прикроватной тумбочки, мужчина аккуратно взмахнул волшебной палочкой, даруя свободу Грейнджер. Конечно, подвижность вернулась исключительно до линии ключиц. Как он и обещал.       - Открой рот.       Ведьма злобно зыркнула, сильнее стискивая челюсти. Если бы можно было проткнуть взглядом, она бы уже это сделала.       - Ты хочешь, чтобы я его тебе открыл? Серьезно, Грейнджер, начни уже вести себя как здравомыслящий человек, которым ты, вроде как, и являешься. Мне не доставит абсолютно никакого удовольствия силком вливать в тебя варево. И если бы я правда хотел убить, то сделал это еще тогда, в твоей гостиной. Ты была слишком пьяна, чтобы оказать даже минимальное сопротивление.       Малфой приблизил пузырек к женским губам.       - И не кусайся, Harpie bouclé . Одному Мерлину известно, какие еще дикие сюрпризы ты в себе таишь, а мне дороги мои пальцы. Как и мое прекрасное лицо, которое ты так старательно пытаешься испортить.       Ей нужно было взвесить все за и против. Ведьма была точно не из тех, кто бездумно поглощает жидкости сомнительного происхождения. Но… какой выбор? Слабо верилось, что этот садист действительно не станет силой разжимать ей челюсти. О, Гермиона была готова поспорить, что ему это даже понравится. И хотя она искренне хотела считать, что все происходящее - очередной дурной сон, или, хотя бы, плод ее воображения - боль была реальной. Как и некоторые другие «моменты». Плюс, ее шансы против палочки были… невысоки. Да. Ей нужна была волшебная палочка.       Спустя пару напряженных вдохов, Грейнджер все же распахнула рот. Зелье прокатилось по пищеводу, и в голове наконец стало проясняться.       - Видишь. Это было не так уж и сложно.       - Расколдуй меня.       - Нет. Нет, нет, нет, мои милый Пятиног . Как показывает практика, ты любишь распускать руки и не всегда пользуешься головой по назначению. Потому мы будем говорить так, в целях моей и твоей, безопасности.       - Ты должен меня расколдовать.       - Опять не слушаешь? Мерлин, да что такое? Неужели я умудрился что-то повредить в твоем огромном мозге?       - Мне. Нужно. В. Туалет!       - … Оу…       Это мог бы быть отличный отвлекающий маневр. Но, к величайшему стыду Грейнджер, ей действительно нужно было в дамскую комнату. И побыстрее. В ней, вообще-то, каким-то чудом до сих пор удерживалась пинта пива и больше половины бутылки огневиски. Удерживалась же?…       И, да, Малфою пришлось ее расколдовать. И проводить до туалета под прицелом волшебной палочки. Внутрь ее сопровождать, конечно же, не стал, будучи джентльменом. Но пригрозил, что если она вновь надумает швыряться тяжелыми предметами или нападать, то он за себя не отвечает. Что бы это ни значило.       Ведьма была уверена, что похититель поджидает ее у самой двери, но, покинув уборную, никого не обнаружила. Медленно продвигаясь по коридору, брюнетка вновь оказалась в гостиной. Мужчина расположился на диване, широко расставив ноги и облокотившись локтями на колени, внимательно рассматривая что-то среди горы бумаг, лежавших на журнальном столике. Кончик его языка высунулся и быстро прошелся по нижней губе. Бессознательное действие. А потом блондин посмотрел на вошедшую.       - Присаживайся, - произнес он, указывая на стул по другую сторону, прямо напротив дивана.       Медленным шагом, не сводя глаз с Малфоя, женщина проследовала на указанное место и тихо , медленно опустилась.       - Надеюсь, теперь мы сможем поговорить. Итак. С чего бы начать…,- задумчиво протянул волшебник, что-то ища в пергаментах.       - Зачем я тут?       Парень прервался, подняв взгляд.       - Это… хороший вопрос. И логичный. Но я объясню это позже, сначала…       - Ты отдашь меня оставшимся на свободе Пожирателям смерти?       - Что?! Нет!, - мужчина возмущенно схватился за левое предплечье, словно его что-то обожгло.       - Сдашь меня кому-то другому?       - Зачем мне это делать?!       - У тебя какой-то странный фетиш на удерживание бывших однокурсниц, которых ты презираешь? Похищение «грязнокровок» входит в список дел этого месяца?!       - Почему, проклятущие пикси, ты вообще несешь этот бред?! Ты точно Гермиона Грейнджер?!       И в эту секунду в Малфое что-то сломалось. Ведьма четко это видела. Взгляд его стал злым, черты лица исказились в угрожающей гримасе. Все тело напряглось, готовое атаковать, а палочка теперь упиралась девушке прямо в угол челюсти. Все произошло слишком быстро.       - Малфой, какого дьявола?!       - На какую книгу ты пролила чернила в библиотеке Хогвартса на втором курсе в запретной секции?       - ЧЕГО?!       - Я спросил тебя! На какую книгу?!       Палочка сильнее ткнулась ей под кожу, а волшебник тяжело задышал. Его ноздри раздувались, а глаза пылали. Она видела, как пульсировала вена на его правом виске. Это было так давно. В прошлой жизни. С чего она должна была вообще это помнить?! Будучи маленькой девочкой, волшебница свято надеялась, что никто не видел, как чернильница опрокинулась на книгу. Естественно она потом ее очистила, но сам факт, что Мадам Пинс могла узнать об этом, приводил ее в ужас. Вдруг бы ей запретили посещать библиотеку за порчу имущества и бесчеловечное обращение с литературой? Но… Малфой видел? Она изучала ее как раз перед тем, как начать готовить оборотное…       - «Сильнодействующие зелья»! Это были «Сильнодействующие зелья»!       Палочка опустилась. Как и сам волшебник. Его плечи поникли и он стал как будто меньше.       - Прости. Я должен был спросить. Я проверял раньше… но вдруг… если я ошибся… но я проверял… прости, я … , - нервно проводя ладонью по волосам, продолжал твердить он.       - Что это сейчас было!, - вскочила ведьма. Она не была уверена, что шокировало ее больше: поведение Малфоя, или же его извинения. - Ты спятил?! Еще раз тронешь меня, и я голыми руками отвинчу твою чистокровную башку! Что вообще происходит?! Что из этого реально?! Почему ты вообще жив!       - Отлично, - мужчина перед ней вновь был собран и сосредоточен, словно и не было никакого приступа. Слегка прокашлявшись, блондин вытер ладони о брюки - Давай начнем с этого вопроса. Но для начала - чай. Надеюсь, ты пьёшь чай.       Если бы кто-то неделю назад сказал Гермионе, что она, сидя в гостиной Драко Малфоя, попивала бы чай из изящной фарфоровой чашки, то женщина бы искренне посоветовала эту человеку обратиться в больницу Святого Мунго. Точнее, в палату Януса Тики (своего рода психиатрическая клиника). Чаепития с мертвецом не сулят ничего хорошего.       Но вот, она здесь. Наблюдает, как мучитель ее детства, чистокровный зазнайка, несносный сноб, бывший Пожиратель Смерти, пьет свой черный чай с четырьмя ложками сахара. Ужас.       Сделав маленький глоток (она уже пила зелье из его рук, куда уж хуже), ведьма продолжала сверлить взглядом мужчину. Гермиона была уверена, что волшебник добавил в напиток пару-тройку успокоительных ингредиентов.       - Может, уже начнем?       - Конечно. Да, - отозвался волшебник, бесшумно опуская фарфор на блюдечко. - Признаться, в моей голове все это выглядело гораздо проще…       Блондин схватил с дивана плед и кинул его Грейнджер.       - Держи. Прикройся.       - Мне не холодно.       - Конечно нет, Libertine . Твои колени. Они меня отвлекают.       Ведьма недоверчиво покосилась на свои ноги. Только сейчас она поняла, что футболка полностью скрывала ее и без того короткие шорты, отчего складывалось ощущение, будто женщина сидит без штанов. Или даже без белья…       Агрессивно закутав конечности в мягкую ткань, Гермиона скрестила руки на груди. Факт того, что кто-то, вроде Малфоя, разглядывал ее голые ноги, почему-то нервировал. Она понятия не имела, что такое Libertine , но была уверена, что значение слова ей не понравится. Ведьма в принципе не была в восторге от внезапных французских обращений, которыми Малфой обильно сыпал в ее сторону.       - Доволен? Теперь Его Сиятельство ничто не отвлекает?       - Спасибо. Итак. Думаю, нам стоит начать с событий, которые произошли почти сразу после войны.       - Романтическая прогулка по аллее памяти с остановкой в Азкабане?       - Вроде того, - проигнорировал мужчина ее саркастический выпад. - Как ты помнишь, большинство сторонников Сама-знаешь-кого были схвачены сразу после победы Великого Поттера посредством заклинания «Экспеллиармус».       - Ты сейчас ерничаешь ?       - Ни в коем случае. Опустим нескончаемую вереницу допросов и показаний - всех имеющихся у Министерства Пожирателей посадили.       - Кроме твоей матери. А тебя выпустили через год под домашний арест.       - Моя мать никогда не была Пожирателем, - огрызнулся он. - И она спасла твоего дружка. Если бы не та ложь, неизвестно, где бы мы с тобой сейчас были.       - Вполне известно.       - Ты делаешь выводы, не зная всей картины целиком. Но мы сейчас не об этом. Верно подмечено, я был отпущен под домашний арест. Семь лет в фамильном доме. Мне запрещено было контактировать с внешним миром. Встречи раз в месяц только после согласования с Министерством, и только с определенным кругом лиц. Даже моя мать, которую обязали выплатить баснословный штраф, помимо прочих манипуляций с нашими хранилищами, не могла проживать со мной на одной территории.       - Какая жалость. Насколько я помню, вы не сильно то и обеднели. И тебе наверняка так трудно было жить одному, в огромном поместье, вместе со своими эльфами. Их то оставили.       На лице Малфоя заходили желваки . Чай вообще работал? Или только его стараниями бывшие однокурсники все еще не душили друг-друга?       - Я в курсе, что ты обо мне думаешь. И я, должно быть, это заслужил. В этой истории я - тот плохой парень, который должен был сгнить в тюрьме за все злодеяния. Но ты не знаешь меня. Не понимаешь, почему я делал, или же не делал те, или иные вещи.       - Ты тоже меня не знаешь.       - По большому счету, мы - два незнакомца, имеющее общее прошлое. Но поверь мне, Грейнджер, я знаю тебя лучше, чем ты - меня. Давай продолжим.       Волшебник исподлобья посмотрел на женщину, а потом стал что-то искать в куче пергаментов.       - Когда проходили допросы, некоторые Пожиратели особенно охотно делились информацией о приспешниках, способах спонсирования, двойных агентах и прочей увлекательной информацией, даже без использования сыворотки правды. Мой отец был среди них. Как и еще четверо чистокровных волшебников. Удивительно, как в их числе оказался отец Нотта. Старые глупцы правда думали, что это поможет им уменьшить срок. С бесконечности до пожизненного, похоже.       - Ты говоришь об убийствах в Азкабане пятилетней давности?       - Бинго, Bachoteur . Десять очков Гриффиндору - улыбнулся блондин. - Твоя голова все еще работает. Пять лет назад, когда я «отсиживался» дома в компании эльфов, мать явилась ко мне с плановым визитом, больше похожая на призрака утопленницы, и сообщила, что отец мертв. Как и четверо его «друзей».       Гермиона неуютно поежилась. Она искренне ненавидела Люциуса Малфоя и солгала бы, если сказала, будто сожалеет о его кончине. Но… он все же был его отцом. И нет ничего хорошего в самосуде, пожалуй.       Ведьма заметила, что если мать мужчина защищал, то при упоминании Малфоя старшего в его словах звучало презрение.       - Нам тогда сказали, что всему виной был спятивший аврор, который кидался в случайных безоружных заключенных «Confringo» . Интересный выбор. Его, кстати, выпустили через пять лет. За убийство пятерых людей. Как символично. Условно-досрочное и все такое.       - Что?!       - Представь себе. Пожирателей не очень жалуют, да и не было использовано непростительного заклинания. Фактически, Аврор оказал огромную «услугу» этому миру. Странно, что к награде не приставили.       - Он на свободе?       - Был. Но в том году умер. Предвидя твой вопрос - нет, это сделал не я. Так вот. Я не поверил ничему из того, что следователи так активно вливали в уши моей матушке. Я не дурак. Это месть кого-то из бывших последователей. По крайне мере, выглядит это так. Выглядело…       - Почему последователей? Вы много кому насолили, знаешь ли.       - Огромное тебе спасибо за упоминание моего постыдного прошлого. Опять. Ты знаешь, кто тогда осматривал место преступления?       - …Гарри?       - Именно! Твой любимый Поттер. А знаешь ли ты, какую информацию спаситель человечества утаил?       - Он не стал бы скрывать от меня что-то действительно важное.       - Стал. Если бы подписал акт о неразглашении. О, и не он один. Твой Рыжик тоже подписался.       - Тебе-то откуда знать? Ты вообще тогда торчал в поместье.       - Скажи спасибо своим любимым эльфам. Если их правильно попросить, то они могут добыть информацию даже от охранников Азкабана. Те иногда слишком болтливы на рабочем месте.       - Ты угрожал эльфу?!       - Я заплатил ему! Золотая статуэтка бабочки семнадцатого века, на минуточку. Моя прабабка обожала ее. Финки был доволен - мы оба получили желаемое.       - И что же такого узнал Финки?       - О-о-о. Достопочтенный аврор не просто случайно кидался «Confringo», он «невзначай» написал на стенах камеры каждого убитого волшебника «Предатель крови». Кровью. Это тавтология, но уж извини.       Гермиона села ровнее. Ей… не нравилось все это. Она не верила Малфою, но если он был прав, то кто-то из беглых последователей безносого психопата и правда решил проучить бывших коллег за их длинный язык.       - Хорошо. Допустим. И? Что из этого следует?       - «Предатель крови». Пять трупов представителей древних семей. Давай, Mon ver de Terre , заставляй свои шестеренки крутиться. Я был бы следующим.       - Твоя мания величия всегда меня поражала. С чего ты сделал такие поспешные выводы?       - Дурное предчувствие. Знаешь, я был чертовски хорош на Прорицаниях.       - Что не делает тебе чести. Трелони - мошенница, а ее уроки - полный бред. Стоило женщине всего один раз случайно получить пророчество, как она тут же записалась в провидицы.       - Оу-у-у, кто-то не силен в чтении по кофейной гуще? Какая досада. Будь ты чуть более прилежна, то, может, предвидела бы наши посиделки.       - А ты предвидел свои «посиделки» в тюрьме?       Улыбка резко сошла с лица Малфоя.       - Аврор, приставленный проверять меня каждый месяц, недвусмысленно давал понять, что простым домашним арестом я не отделаюсь.       - Он угрожал тебе?       - Не прямо. Но Энтони Уэбб очень любил намеки. И эмоциональный прессинг.       - Я знаю Уэбба. Он отличный парень. Ты правда думаешь, что я тебе поверю?       - Надеюсь. В любом случае, я стал готовиться к побегу. Или к инсценировке своей смерти. Как выяснилось - не зря. Можешь не верить, но именно Энтони пришел меня прикончить.       - Он нашел твой труп.       - Это то, что вам скормили, а вы сожрали за милу душу. Знаешь, там и тела то как такового не было.       - Тогда почему же он никому не рассказал о твоей маленькой афере?       - Скажем так - я немножко подправил его воспоминания. Профессионалом меня не назовешь, но я достаточно хорош в легилименции. По крайне мере, критических повреждений его сознанию не нанес. Наверно. Он и до меня был кретином. Придурок и правда считает, будто убил меня.       - Это все, конечно, безумно интересно, противозаконно и неправдоподобно, но при чем здесь Я?       - Какая ты нетерпеливая. Годы общения с Уизелом и Поттером должны были развить в тебе феноменальную выдержку.       - Прекрати. Их. Оскорблять.       - Это противоречит моей природе, Petit arriviste . Последние три года я везде искал информацию о том, кто решил от меня избавиться.       - Боюсь, список возмутительно огромен. Тебе пришлось бы подозревать весь магический Лондон. Буквально.       - Осознание того, что даже ты можешь приложить свои маленькие пальчики непосредственно к моей кончине, будоражит. Но, нет. Я…э-э-э… нашел нескольких людей, которые так или иначе в этом замешаны. В том числе и наш Уэбб. И представляешь, буквально в пятницу я, заметь - чисто случайно, выяснил, что их следующей целью будет одна безумно кудрявая ведьма.       - И ты, как истинный «джентльмен», понесся меня спасать.       - Что-то вроде того.       - Планируешь получить Орден Мерлина? Помилование?       - Было бы неплохо, но нет. К сожалению, я не могу никому поведать о своем рыцарском, бескорыстном поступке.       - Почему нет? Вот она - я. Живая и здоровая. «Спасенная» от неизвестно кого. С твоей стороны было бы очень мило отпустить меня домой, и тогда, как знать, может я бы замолвила за тебя словечко перед Визенгамотом. Даже навещу тебя в Азкабане - буду рассказывать последние новости, касательно «заговоров» в департаменте Магического правопорядка.       Вытащив какой-то свиток из кучи бумаг, Малфой, улыбаясь, протянул его ведьме.       - Давай, ознакомься, маленькая Monsieur je-sais-tout .       - Ты уверен, что я не знаю французский, потому «тайно» меня оскорбляешь? - выдергивая бумагу из длинных пальцев, проворчала женщина.       - Bien sûr que non. Comment pourrais-je te faire ça? . Но ты и вправду не знаешь языка.       Это был выпуск Ежедневного Пророка от 6 октября этого года. Где почему- то говорилось, будто бы Гермиона Джин Грейнджер скончалась в ночь с пятницы на субботу. Но…       - Ах, да, сегодня 7 октября.       - Что за хрень тут творится, Малфой!       Ведьма угрожающе поднялась со стула, гневно комкая газетный выпуск. Плед соскользнул с ее коленей.       - Что-о-о ж, - волшебник повторил ее движение, и стал двигаться вокруг журнального столика, слегка пятясь назад. Он был готов поспорить, что воздух вокруг Грейнджер начинал искрить, а это не предвещало ничего хорошего. Мужчина достал палочку из кобуры, готовясь защищаться - Возможно, я инсценировал твою смерть.       - МАЛФОЙ!!!       - Завтра тебя хоронят.       Послышался взрыв магии, звон фарфора и грохот упавшего журнального столика.

Хочешь, чтобы люди сочли тебя психом - скажи правду.

Дин Винчестер