Глава 4. Проблемы доверия.

Давай будем честны: ни ты, ни я мне не доверяем.

Юристы Бостона

      Иногда для того, чтобы человек вышел из себя, нужно совсем немного. Например, проигрыш любимой команды по квиддичу. Или пакет молока, не купленный мужем, хотя он обещал. Неудача с починкой магловского устройства. Дырка на любимой мантии. Отсутствие в магазине нового выпуска книги. Чернильное пятно на пальце. В конце концов - один только сломанный ноготь стал причиной стольких катастроф.       Чтобы вывести из себя Гермиону Грейнджер, достаточно было одного Драко Малфоя.       - Я прошу тебя успокоиться!       Фарфоровая чашка просвистела над головой волшебника.       - «Протего!» , - и ажурное блюдце с изображением барвинок отлетело в сторону.       - ТЫ!…       - Прекрати разносить мой дом! «Импеди-мента»!       - МЕЛКИЙ!, - ведьма ловко увернулась от заклятия, - ТУПОЙ!… , - в Малфоя полетела подушка - ПОГРЕБИН!       - Как грубо! «Остолбеней»!       - ТЫ ИНСЦЕНИРОВАЛ МОЮ СМЕРТЬ, ЧЕРТОВ ТРОЛЛЬ! - вопила ведьма, прячась за спинкой дивана.       - Так было нужно, ты, психованная болтрушайка!       - КОМУ НУЖНО?! - из укрытия вылетела деревянная статуэтка лошади и попала Малфою прямо в правое плечо.       - Ах ты драная докси! Видит Мерлин - я хотел по-хорошему! «Бомбарда» - и диван, служивший убежищем, взорвался, в результате чего женщину отбросило назад.       Потеряв на короткий миг ориентацию в пространстве, Гермиона, шатаясь, старалась ползти на четвереньках к стене, как вдруг сильные мужские руки схватили ее подмышки и резко дернули вверх. Девушку грубо развернули и прижали спиной к широкой мужской груди, после чего заключили в кольцо из рук.       - Отпусти! Пусти меня!       - Нет! Прекрати махать своими конечностями! Ты легаешься похлеще кентавра! Мне больно!       - О, я надеюсь на это, проклятый флоббер-червь!       - Я не хочу тебя оглушать!       - Сказал тот, кто буквально только что кидался заклятиями!       - Не хочу, но буду вынужден! Чтоб ты знала - мое терпение на исходе! Не бей меня локтями! Тьфу - твои волосы попали мне в рот! Мерзость!       - Да что ты говоришь! И что же произойдет, когда оно лопнет?! Дай угадаю: «Мой отец узнает об этом?», или же побежишь жаловаться мамочке на «вонючую грязнокровку»?! - и с этими словами Гермиона, извернувшись в принудительных объятиях, со всей силы цапнула Малфоя в предплечье.       - ДОВОЛЬНО!       Мужчина тотчас разжал руки и оттолкнул от себя женщину. Стоя на приличном расстоянии от бешеной «гостьи», волшебник, держась за укушенную руку, сверлил негодяйку взглядом.       - Отлично. Знаешь что? Плевать. Можешь и дальше вести себя как глупая джарви ! Стоило оставить тебя там, где взял. С чего я вообще решил, будто спасение ТЕБЯ - хорошая идея?!       Малфой, с силой пнув лежавший на боку журнальный столик, развернулся и, топая, направился прочь из комнаты.       - Ты уходишь?!       - Именно!       - Куда ты пошел?! Эй, я с тобой говорю!       Гермиона последовала за хозяином дома. Оказывается, в дальнем коридоре есть лестница, ведущая на второй этаж, по которой и начал совершать свое восхождение волшебник.       - Зато Я больше не говорю с ТОБОЙ. Ты - дикая, невоспитанная, язвительная, очевидно безумная, ядовитая заноза, которую я, по собственной глупости, воткнул себе в задницу! И пока ты не начнешь мыслить здраво - я отказываюсь вести с тобой хоть какое-то подобие диалога!       - Ха! Проблемы со здравомыслием здесь явно не у меня! Отлично, тогда я просто уйду!       Развернувшись на середине пролета, блондин измученно опустил голову, пряча лицо в ладонь.       - Давай, попробуй. Ты и шагу ступить не сможешь за порог. Дам тебе премию Мерлина, если хотя бы дверь откроешь.       - Я разгромлю эту чертову хибару!       - Еще никто так не оскорблял мой дом! И, да, не сомневаюсь - ты это сделаешь. Развлекайся! Испробуй все свои магловские способы для порчи чужого имущества! Я просто потом все исправлю, ведь - О! У меня есть волшебная палочка! Счастливо оставаться, Грейнджер!       Гермиона смотрела вслед скрывающемуся на втором этаже мужчине. Внутри нее кипела ярость, стремясь найти выход. Так некстати, под руку или, вернее сказать, ногу подвернулся красивый резной деревянный столбик от перил. Гневно пиная его, ведьма извергала ругательства и пожелания скорейшей, мучительной, позорной смерти глупому Пожирателю. Пусть и бывшему. Ну и, вообще-то, и без того уже официально мертвому.       Конечно, она его не послушала. Но премию Мерлина в ближайшем будущем ей явно не удалось бы заполучить: дверь не открывалась. При попытке взяться за ручку - ведьму тут же чем-то жалило. Ни удары ногой, ни попытки дотронуться через ткань, ни прочие варианты применения грубой силы не помогали. Более того, каждый раз женщину буквально отталкивало от дверного проема. Ах, если бы только у нее была палочка…       Окна также не поддавались никакому воздействию. От бессилия хотелось кричать, а еще лучше - плакать. И если первое она себе не позволила (Малфой бы точно услышал весь спектр разочарования в этом возгласе), то второе - просто не получалось. И тогда ведьма решила заняться единственным, что ей было доступно. И, нет, не разгромом жилища. Брюнетка была вынуждена признать, что дом был… милым, и даже уютным. По крайне мере та его часть, которую она уже успела увидеть. Он явно не напоминал ей змеиное логово. И хибару, если на то пошло. При других обстоятельствах (и при наличии другого владельца помещения, естественно) ей бы здесь даже понравилось. Короче говоря…       Гермиона Джин Грейнджер планировала хорошенько осмотреться.       Вернувшись в гостиную, ведьма оценила учиненный погром. Один книжный шкаф полностью рухнул, отчего книги теперь валялись на полу. Перевернутый столик, то, что когда то было диваном, осколки фарфора, документы и газетные статьи, разбитые статуэтки, прожженный ковер, стул без одной ножки… Камину тоже досталось: кусок полки просто откололся. Испытывая некоторое подобие чувства вины, девушка сложила книги в несколько аккуратных стопок, кряхтя, вернула на место журнальный стол и поместила на него уцелевшие бумаги.       Дальнейший осмотр показал, что дом состоял из: небольшого парадного холла (откуда можно было попасть в уборную, кладовку и гостиную), сама гостиная, из которой был выход в кухню-столовую и дверь в комнату, где женщина очнулась. Также из этого помещения вел еще один коридор, в котором располагалась лестница и запертая дверь (скорее всего - подвал, решила ведьма). Недолго поторговавшись со своим внутренним «Я», Грейнджер отправилась исследовать второй этаж. К сожалению, а точнее, к разочарованию, она столкнулась лишь с тремя закрытыми дверьми. Не имея ни малейшего представления - какая куда ведет, брюнетка старательно прикладывалась ухом к деревянным поверхностям, силясь что-то услышать. Тишина... Конечно, где-то там был Малфой, но либо он наложил заглушающее заклинание, либо спал, либо… просто покинул дом. Как знать, возможно у него то была возможность аппартировать прямо из комнаты. Отбросив шальную мысль начать выламывать двери, ведьма спустилась на первый этаж. В животе призывно заурчало, но, хотя беглый осмотр кухни давал понять о наличии тостов и даже, кажется, каши под чарами сохранения, Грейнджер лишь схватила стопку пергаментов и направилась в «свою» комнату. Она не будет есть, потому что она осмотрительная, принципиальная, упрямая и, в данный момент, глупая ведьма.       Большую оставшуюся часть дня Гермиона посвятила изучению документов. В основном это были статьи касательно: осужденных Пожирателей смерти, догадки об убежищах скрывающихся последователей Темного волшебника, убийствах в Азкабане, гибели Малфоя, продвижения по карьерной лестнице Гарри и Рона, несколько заметок об ее собственной карьере и законопроектах, о деятельности аврората в целом и об особых успехах Энтони Уэбба и Мэрилин Аткинсон, вырезки, посвященные Кормаку Маклагену, Пенси Паркинсон и ее замужеству, случайные статьи Ежедневного Пророка о выдающихся способностях Захарии Смит авторства Кетти Белл. А также тысяча и одна пометка, сделанная мелким, аккуратным почерком самого Малфоя. Ну и, конечно же, целый огромный выпуск, посвященный ее собственной смерти, а также еще один, подробно рассказывающий о всей ее «бурной» жизни. Спасибо Рите Скитер и ее прыткому перу: Гермиону Грейнджер запомнят, как ведьму, которая, будучи слишком увлеченной своей работой, абсолютно забыла построить нормальную личную жизнь, раскидываясь мужчинами направо и налево. Какова доля вероятности проклясть человека без палочки и на достаточно большом расстоянии?…       К сожалению, даже «Золотая девочка» (хотя слово «девочка», произносимое всякий раз в адрес почти тридцатилетней ведьмы, заставляло ту аж вздрагивать от отвращения) не могла оставаться сытой одними лишь знаниями. Сдавшись и решив, что некоторые послабления в ее «байкоте» лучше, чем голодный обморок, ведьма все же обчистила кухню. Хозяин дома так и не спустился.       Наступило 8 октября, когда тело, или что там было, несчастной Гермионы Джин Грейнджер погребли в холодной земле. Она не знала, что ей следует чувствовать по этому поводу. Что чувствовал Малфой, когда его «похоронили»? Будут ли по ней скучать? Плакал ли Гарри? И Рон? Наверняка Миссис Уизли была расстроена.       - О, бедная Элоиз, - размышляла ведьма, лежа на кровати, - теперь ей самой придется разгребать проблемы убийства эльфов. Интересно, кто станет начальником отдела? Лишь бы не Бредли Блэр, он хорош, но ему постоянно нужен «тягач», и он регулярно опаздывает с отчетами. Это просто непрофессионально. И не Лиза Бонд. Она такая болтушка. Точно не Закари Кокс, от одного его вида хочется впасть в уныние, он никогда не сможет выбить финансирование проектов. Должно быть - Уокер. Да, это должна быть Элоиз, надеюсь, Кингсли понимает.       Дождь лил не переставая, монотонно стуча в оконное стекло. Гермиона не слышала, как волшебник спускался, или уходил, но в ванной на первом этаже она обнаружила новый набор, состоящий из зубной щетки, пасты и полотенца. В гостиной, которая вновь обрела свой первозданный вид, нашлась небольшая стопка чистой женской одежды: широкие хлопковые брюки на шнурке, рубашка, майка, носки, простая белая футболка и, о, Мерлин, даже абсолютно новый, не распечатанный комплект женского белья. Возможно, Малфой просто намекал, что ведьма воняет, и он просто не в состоянии находится с ней в одной комнате. Она бы не удивилась такому посылу. Но оставленный на кухне завтрак и обед заставлял ее думать, что, возможно, так он все же проявляет свою заботу.       В течении дня бывший однокурсник так и не объявился. Только вечером на привычном месте ведьму ждал горячий пирог с говядиной и почками, луковый суп и большая кружка дымящегося чая с набором успокоительных трав, естественно. Была ли ее кормежка заслугой эльфов, или же блондин в обход ведьмы все же умудрялся как-то перемещаться по дому?       То же самое повторилось и в четверг девятого числа. И в пятницу. Наглое, беспрецедентное игнорирование продолжалось вплоть до утра понедельника, что было немыслимо! В какой-то момент Гермиона решила, что просто сошла с ума и никакого Драко Малфоя не существует, а она впала в какую-нибудь волшебную кому и просто заперта теперь в своей голове, не способная выйти «за дверь». Ужасно, но это бы многое объясняло. Самое страшное, что такой вариант ей было бы легче признать. Все происходящее казалось абсурдным, хотя, если так подумать, вся ее жизнь, начиная с одиннадцати лет, была полна этого самого «абсурда».       Но утром 13 октября, войдя на кухню, женщина внезапно наткнулась взглядом на волшебника, который, стоя у кухонного гарнитура, неспешно размешивал сахар в чашке. Грейнджер представляла себе не раз, что при их следующей встрече она его придушит, ну, или хотя бы пнёт, но… внезапно весь агрессивный настрой просто испарился. Мужчина выглядел еще более уставшим, чем раньше. Синяки под глазами стали темнее, волосы находились в еще большем беспорядке, что, по какой-то неизвестной, но определенно бесячей причине, шло блондину. Он выглядел так последний раз на шестом курсе перед инцидентом в туалете… Рукава белой рубашки были закатаны до локтя, отчего ведьме были видны очертания метки на левом предплечье… Гермиона не придумала ничего лучше, чем, все еще стоя в дверях, сказать:       - Ты был на моих похоронах?       Малфой замер, беззвучно вынул ложку и отложил ее в сторону.       - Там, откуда я родом, люди обычно говорят друг другу « Доброе утро». Или хотя бы «Привет», - он поднес к губам кружку и сделал маленький глоток.        - Там, откуда ты родом, люди клеймят всех и каждого сомнительными татуировками и «дарят» на память шрамы.       Мужчина поперхнулся, быстро поставил кружку на каменную поверхность кухонной тумбочки и стал опускать рукава вниз.       - Прости, я… не это имела ввиду, - стыдливо произнесла она.       - Нет, все в порядке. Я, должно быть, слишком долго жил один, потому забыл, что «это» не должно попадаться людям на глаза.       - Малфой, я…       - Более того, я должен принести свои извинения. Они, возможно, немного запоздалые, но мне искренне жаль, что так получилось тогда. С моей теткой, - кивнул он в сторону руки со шрамом «грязнокровка».       Ведьма непроизвольно провела пальцами по красным отметинам. Она всегда накладывала чары гламура, но сейчас палочки не было и надпись хорошо просматривалась. Волшебник нервно взлохматил волосы, а потом, развернувшись к тумбе всем телом, принялся тихонько барабанить длинными, тонкими пальцами по столешнице.       - Я видел. Когда переносил тебя. Выглядит… все еще не очень. Мне жаль. Прости.       - Немного запоздалые слова, правда. И не то, чтобы ты напрямую был в этом виноват но, эм… спасибо.       - Почему он так выглядит?       - Беллатриса оказалась большой поклонницей проклятых клинков. Думаю, есть способ сделать его менее… заметным, помимо простого гламура. Но пока что я его не нашла.       - Прости.       - Да, да, тебе очень жаль, я поняла. А твоя… Рука. Она?       Малфой оттолкнулся ладонями от каменной поверхности и стал что-то искать в верхних кухонных ящиках.       - Если ты о татуировке, то она, как ты уже успела заметить, все еще на месте. Стала бледнее, не болит и, слава Мерлину, больше не двигается. Но всегда со мной, как вечное постыдное напоминание о всех тех решениях, что я принял.       - Она болела?       - Когда всеми любимый Змеефил призывал нас - да. Если тебе станет легче - это было чертовски больно. Почти как «Круциатус».       - Мне не станет от этого легче. Ты только что оскорбил своего «лорда» ты в курсе?       - Насколько мне известно, стараниями одного «мальчика-который-выжил-помер-а-потом-опять-выжил-чтобы-бесить-меня», этот самый «лорд» сейчас составляет компанию моему прадеду без возможности возродиться в ближайшую… сотню лет? Я надеюсь, иначе нам снова придется обратиться за помощью к Святому Поттеру, а моя гордость этого не переживет. Потому я могу оскорблять безносого столько, сколько пожелает моя слизеринская душа, - чувственно прижав руку к груди, закончил он.       - Ты пробовал избавиться от метки?       - Нет, мне нравится смотреть на нее. Конечно я пробовал, что за глупый вопрос, - волшебник достал большую чашку с верхней полки и стал заваривать в ней свежий чай, - этот «Лысый любитель маленьких мальчиков» был отвратительно изобретательным, но если ты что-то узнаешь про удаление тёмных меток - дай знать.       - «Лысый любитель…»       - Такая одержимость ребенком - это не нормально, - перебил мужчина, опуская в кипяток веточку мяты.       - У маглов для этого есть отдельное слово - «педофил».       - Отлично, еще одно ругательство в копилку моих «оскорбительных прозвищ».       Волшебник развернулся спиной к столешнице и оперся о нее ладонями, смотря куда-то в потолок.       - Возвращаясь к первому вопросу, конечно я был на твоих похоронах. Любой уважающий себя волшебник там был.       - И ты был в облике…? - Гермиона неопределенно показала рукой на тело мужчины.       - Не себя. Это было бы странно, не считаешь? Оборотное зелье. Ты так и будешь стоять там? Я не кусаюсь, в отличии от некоторых, так что…, - и он жестом указал на свободный стул у обеденного стола.       Только сейчас ведьма заметила на тарелках яичницу и тосты. Неуверенно прошагав к указанному месту, она опустилась на стул. Мужчина же, взяв горячие напитки, сел напротив нее, аккуратно поставив кружки на стол. Они сидели… близко. Достаточно близко. На брюнетке были предложенные ей ранее широкие брюки и простая белая футболка, потому открытые части рук хорошо просматривались и, по непонятной причине, ей хотелось их спрятать. Это было глупо. А еще на ней не было лифчика. Как никак, ее выкрали в домашней одежде, а какая уважающая себя волшебница остается в бюстгальтере, придя домой и наслаждаясь гордым одиночеством в компании огневиски? К тому же этот элемент одежды Малфой ей не предоставил…       - И как прошло?       - Что ж: все рыдали, если тебе интересно. Поттер плакал. Уизли пускал сопли. Джинерва. Все обитатели «Норы», в общем. Лавгуд тоже. Долгопупс. И эта, странная новая девушка твоего Рыжего… не помню, как ее зовут. О, и твоя помощница. Она была полностью разбита.       - Элоиз?       - Кажется. Мне даже стало немного совестливо, вся твоя работа теперь свалится на нее, небось.       - «Малфой» и «совестливо» в одном предложении - звучит неправдоподобно.       - Ну, вот, а мы только начали нормально разговаривать.       - Я поняла. Извини.       - Qui aurait cru que tu avais une langue si pointue?       - Ты же прекрасно знаешь, что я не понимаю ни слова?       - Oui . Приятного аппетита, - Драко взялся за столовые приборы, намереваясь прервать беседу.       - Но почему ТЫ ходил на похороны?       - Потому что я - уважающий себя волшебник. Странно, когда «умирает» всеобщая любимица, а ты не приходишь с ней проститься. Это, как минимум, подозрительно. Но если на чистоту, мне надо было кое-что проверить.       - И ты проверил?       - Да.       - И что ты проверил?       - Я расскажу, когда ты поешь, хорошо?       На какой-то период времени на кухне воцарилась тишина, нарушаемая только ударами столовых приборов о тарелку. Естественно, столь ужасающие звуки исходили от Гермионы, чистокровный засранец ел омерзительно аккуратно и грациозно, будто сидел не на скромной кухоньке вместе с бывшей однокурсницей, а, по меньшей мере, на званом ужине. Это было странно: сидеть здесь с ним, поглощая яичницу с тостами.       Закончив завтракать, Малфой отлевитировал их пустые тарелки в мойку и наложил очищающие чары. Грейнджер жадно смотрела на палочку, а волшебник делал вид, будто вовсе этого не замечает. И вот, они снова сидели за столом, держа в руках по чашке с ароматным чаем.       - Ты игнорировал меня пять с половиной дней.       - Не знал, что ты считаешь. Кажется, я ясно дал тебе понять, что не буду вести никаких разговоров, пока ты не остынешь. Или ты меня не слушала? Опять.       - Ты ждал пять дней?       - Для надежности. Сработало же.       - В доме есть эльф?       - Нет. Я живу один. Жил. Ты то теперь здесь, так что… почему ты спрашиваешь? Хочешь узнать, не нарушаю ли я закон? - мужчина, криво ухмыляясь, облокотился локтем на стол и, подперев подбородок рукой, поднял бровь.       - Так это ты кормил меня?       - В каком-то роде - да. Я умею готовить, но делаю это не часто. В основном, просто беру еду на вынос в трактире «У Миссис Мивз». Еда вкусная и цены там приемлемые.       - Я не знаю, что меня больше удивляет: что ты готовишь, или что смотришь на цены.       - Официально я - труп. Мертвецу чертовски сложно снять свои сбережения в банке. Я же не Гермиона Грейнджер, чтобы обчистить ячейку и улететь на драконе в закат. Потому мне пришлось научиться экономить, зарабатывать и даже готовить.       - Ты работаешь?       - Почему это так тебя удивляет? Конечно я работаю.       - Кем? - недоверчиво вздернула бровь ведьма, скривив при этом лицо.       - Это просто оскорбительно, что ты думаешь, будто бы я во всем плох. Я не скажу тебе, ясно. Живи теперь с этим.       Мужчина обиженно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Ведьма понимала, что это было невежливо с ее стороны, но… смириться с мыслью, что Малфой и РАБОТАЛ… было не просто.       - Сегодня понедельник, а ты не на работе. Прогуливаешь?       - У меня сегодня законный выходной, ясно?       - Ясно. Почему ты кормил меня?       - А что, не надо было?       - Ну, так бы у меня было больше мотивации успокоиться и начать диалог.       - Я не садист. - его лицо стало хмурым, голос понизился и стал звучать тише.- Мне не доставляет удовольствия мучить людей. То, что я был Пожирателем, не означает, что мне это нравится.       - Ясно. Перегнула, - ведьма подняла ладони вверх, демонстрируя их собеседнику.       - Я тебя… забрал. И запер у себя в целях твоей же безопасности, на минуточку. Логично, что я должен тебя кормить. Во имя мира в этом доме: сытая ведьма - счастливая ведьма. Одному Салазару ведомо, что бы ты успела натворить на пороге голодного обморока. Возможно, внутри тебя прячется каннибал. Не хочу это выяснять.       - Не оскорбляй меня.       - Прости, Écureuil féroce . Я просто сделал предположение. Никаких оскорблений.       - Однажды я выучу французский, и ты пожалеешь.       - Жду не дождусь.       Если бы Чеширский кот был человеком, то он определенно выглядел, как улыбающийся Драко Малфой.       - Ты завариваешь мне успокаивающий чай?       - Верно. Не удивлен, что ты заметила. Помогает?       - Пока не поняла. Я пью его уже почти неделю и до сих пор не прирезала тебя. Как думаешь, помогает?       - Ты меня и не видела все это время, потому рано делать какие-либо выводы. Хочешь печенье?       - Себе ты тоже такой завариваешь?       - Да. Так что насчет десерта?       - Сейчас… сколько, восемь утра? Кто ест десерт в восемь утра?       - Я ем.       - Ты и чай пьешь с четырьмя ложками сахара, что в принципе - не нормально.       - Я люблю сладкое, ясно? Я лишен многих радостей в жизни и сладости - одна из тех, что мне все еще доступна.       - Это просто ужасно, ты впадешь в сахарную кому.       - А ты и рада будешь, - мужчина резко встал, отчего стул с противно проскрипел ножками по паркету.       Оставив полупустую чашку на столе, волшебник широкими шагами покинул кухню. Несколько секунд обдумывая произошедшее, Гермиона поднялась и последовала за ним, крича блондину:       - Чтобы ты знал, твой чай, похоже, не работает!       Она застала его в гостиной. Он стоял, облокотившись на каминную полку, спрятав лицо в изгибе локтя. Для ведьмы было странно, что даже в свой выходной этот мужчина продолжал носить дома классические темно-серые брюки.       - Кто еще знает, что ты жив?       - Никто.       - Никто? Даже твоя мать?       - Что непонятного в слове «никто»? Ни мои «типо друзья», ни эльфы, ни сотрудники министерства, ни уж тем более моя мать не знают, что я жив. В этом и есть смысл концепции «мертвец».       - Ты не сказал матери? - неверяще прошептала ведьма. Ей бы стоило понять, что это не та тема, которую можно обсуждать, но… любопытство кошку сгубило, верно?       - ДА, Грейнджер! Я СОГЛАЛ своей МАТЕРИ, ясно?! Я НАСТОЛЬКО ХРЕНОВЫЙ СЫН , что убедил собственную мать, убитую горем после смерти мужа, будто бы ее сын - мертв! И не просто мертв, а что с ним расправились точно также, как и с его отцом! Я ПОЗВОЛИЛ ей так думать, ведь если бы эта женщина хоть на секунду предположила, что я жив, она бы ни за что не покинула чертову Англию! Она бы осталась здесь, раз за разом подвергая себя опасности, не слушая моей отчаянной мольбы убраться подальше с этого проклятого острова! И тогда я бы ЛИШИЛСЯ И ЕЁ! Так что, ДА, извини, но я ей НЕ СКАЗАЛ! Звание «Самого ужасного сына» по праву достается мне, можешь поаплодировать!       Его кулак встретился со стеной, разбивая костяшки в кровь. Волшебник тяжело дышал, стараясь не смотреть на шокированную девушку. На мгновение Гермиона задумалась - что вообще она знала о Драко Малфое? Они - правда просто два незнакомца с общей историей? Ведьма никогда не стремилась узнать кого-то за фасадом самовлюбленного, эгоистичного, чистокровного сноба. Была ли это маска? У нее не было причин узнавать, да и времени. Стоило ли начинать?       Аккуратно присаживаясь на диван, продолжая смотреть в спину блондина, Гермиона с грустной усмешкой подумала, что, не смотря на все их различия, они оба стремятся защитить то единственное, что им дорого. Как бы ужасны ни были их методы. И последствия.       - Помнишь тот год, наш седьмой курс? Мы тогда с Гарри и Роном не приехали в Хогвартс.       - Ты серьезно хочешь сейчас поговорить об этом? - наряжно спросил мужчина.       - Вы тогда еще испортили свадьбу Билла и Флёр.       - Грейнджер… - на выдохе произнес он.       - Так вот, перед этим, перед тем, как я приехала в Нору, до начала всех событий, я тоже переживала за своих родителей. Я просила их уехать куда-нибудь подальше, но…, - ведьма почесала голову, - трудно объяснить маглам, что их дочь участвует в магической войне, и играет там не последнюю роль.       Малфой повернулся к ней. Вспышка ярости уже прошла, оставив после себя лишь горькое послевкусие.       - Это всегда странно звучит, вроде: «Хей, вы должность быть в безопасном месте, пока я пытаюсь тут не умереть. Но все в порядке, не стоит беспокоиться». Для родителей это звучит бредово, а значит они сделают все с точностью до наоборот. Поэтому я… стерла им воспоминания.       Волшебник ошарашено уставился на ведьму. Она не смотрела на него, желая спрятать взгляд среди книжных полок, закусив нижнюю губу. Женщина слегка нахмурилась, а потом, набрав в легкие побольше воздуха, затараторила:       - Вернее, я изменила им память. Они стали считать себя другими людьми, у которых никогда не было дочери. Ни-ка-кой Гермионы Грейнджер. И я отправила их подальше от всего… ЭТОГО, - истерично-позитивно произнесла она, нервно сжимая пальцы. - Когда война закончилась, я нашла родителей но, эм… много времени прошло, и я так хорошо наложила заклятие, что вышло очень плохо, то есть… процесс оказался необратимым. Они живы, здоровы, у них все прекрасно, но… Как моих родителей - их больше нет и никогда не будет. Так что тебе еще придется побороться со мной за звание «Самого ужасного ребенка». Неизвестно, что хуже - соврать матери о своей смерти, или же собственными руками заставить думать родителей, будто у них и вовсе никогда не было ребенка, - грустно закончила она.       Малфой медленно опустился в кресло напротив Грейнджер, внимательно всматриваясь в ее лицо. В нем больше не было злости, не было и никакой язвительности или насмешки, хотя Гермиона опасалась, что и такое может быть. Не было в его взгляде и того отвратительного, кислого сочувствия и жалости, на которое она так часто натыкалась в глазах близких, стоило ей затронуть тему родителей. Было лишь тяжелое, глубокое понимание. Необъяснимо теплый, печальный взгляд серых глаз.       - Как ни посмотри, а у нас действительно намечается клуб: оба - псевдо-мертвые, и оба - разочарование родителей. Ужасно это признавать, но у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд. Кошмар, я сказала это вслух.       - Я не знал, Грейнджер…, - его голос звучал тихо, низко, подобно раскатам грома где-то вдалеке.       - Ты и не мог. Это не та история, которой можно похвастаться. Все говорят, что так было нужно, и что я правильно сделала, но… , - она глубоко вздохнула, - легче то от этого не становится. В любом случае я, как правило, не распространяюсь на этот счет. Знают лишь немногие.       - Я - избранный? - он игриво прищурился.       - Что-то вроде того, - ведьма тщетно пыталась подавить улыбку. - Ты единственный, кто знает, что я жива, и я, очевидно, разбередила старую рану, так что… Твои внезапные вспышки гнева довольно пугающие, ты знал?       - Прости. Я думал, что лучше это контролирую. Со мной давно такого не случалось.       - Просто рядом не было достойного катализатора. При мне ты постоянно взрываешься.       - Возможно, - произнес он, пожимая плечами и, наконец-то, расслабляясь в кресле.       - Чай не работает.       - Он работает. Поверь мне.       - Ты занимаешься членовредительством - прямое доказательство того, что твой отвар - туфта.       - Я просто поцарапал руку.       - Ты должен это залечить, ясно?       - Да, Мисс Грейнджер, - улыбаясь произнес волшебник. - За твою историю Рита Скитер отдала бы правую руку.       - Я очень надеюсь, что тебе хватит порядочности не рассказывать ей об этом. Я доверила тебе тайну, ясно, Малфой. Научись это ценить.       - О, поверь, мне не придется ничего ей рассказывать. Судя по тому, как журналистка рьяно расспрашивала на похоронах парня, которого ты отметелила букетом роз прямо посреди атриума Министерства, ей хватит сенсационного материала выпусков так на пять. Он очень охотно ей отвечал.       - Она говорила с Фар-Ричингом? Мерлин, это ужасно! У этого парня рот просто не закрывается!       - Почему ты вообще с ним встречалась?       - Он веселый. В прекрасной физической форме. И отвратительно хорош в постели.       Ведьма была готова поспорить, что видела, как кончики ушей мужчины краснеют. Это было заметно, с его то бледной кожей и пепельно-белыми волосами.       - Я сболтнула лишнего.       - Нет, что ты, продолжай. Лучше я узнаю это от тебя, чем из завтрашнего выпуска Ежедневного Пророка.       - Какой позор, - пряча лицо в ладонях, простонала она.       - Хорошо, что тебе не придется ни перед кем краснеть - ты же «мертва». Я только что нашел плюс в происходящем.       - Кстати, об этом. Ты собирался мне кое-что объяснить, не так ли?       - Верно…       После того, как Драко залечил руку под бдительным контролем ведьмы, они вновь разместились по обе стороны от журнального столика: он - на кресле, она - на диване.       - Прекрати тянуть книзла за хвост.       - Я никого не тяну. Повторюсь, тебе явно не достает терпения. Так вот, помнишь, я говорил, что нашел людей, связанных с моим «убийством»?       - Допустим.       - Я за ними следил. Периодически. Довольно часто.       - Давай ближе к делу.       - Ты портишь всю историю. В ту пятницу я, как обычно, вел свое расследование.       - Кто эти люди?       - Наш любимый Энтони Уэбб, Захария Смит, Кормак Маклагген и Дин Томас.       - Дин Томас? Ты с ума сошел? При чем тут Дин?       - То есть Маклагген у тебя вопросов не вызывает?       - Он - отвратительный придурок, который не понимает слова «нет».       - Ты была с ним на вечеринке клуба «Слизней».       - Да, и он не дает мне об этом забыть, прямо как Рон, Гарри, Джинни, а теперь и ты. Как Томас попал в твой список?       - Подожди, сейчас не об этом. Серьезно, я думал у вас были Шуры-муры, он постоянно облизывал тебя взглядом.       - Только престарелые ведьмы называют секс - Шуры-муры.       - Так вот! Я следил за Маклаггеном и Смитом в тот день. Они были в баре «Золотой Галеон» и что-то активно обсуждали. Мужчины были достаточно пьяны и разговорчивы. Ладно, возможно я случайно подлил им немного зелья болтливости в огневиски. И, прежде, чем ты отхлестаешь меня Кодексом «Блюстительницы порядка и нравственности», я выяснил, что одной ведьме было поручено тебя похитить.       - Похитить. Не убить.       - О, нет-нет-нет, Грейнджер, они не убивают «избранных» людей. Они их похищают.       - Но это же не логично. Сомневаюсь, что кто-то не заметит моего отсутствия, пусть это и звучит весьма самонадеянно.       - Так ты бы и не отсутствовала. Другой волшебник, вернее, волшебница, вышла бы в понедельник на работу под личиной Гермионы Грейнджер.       - Ты хочешь сказать…       - ДА! Они похищают людей и притворяются ими! Ты понимаешь, о чем я! Твой Дин Томас, скорее всего, вообще не Дин Томас! Эти сыновья бладжера вдохновились трюком Барти Крауча Младшего и теперь просто заменяют людей!       - Зачем?!       - Этого я пока не знаю. На самом деле, это - все, что я выяснил.       - За три года?       - Ну уж извини, вы и этого не заметили! А у меня проблемы с доверием, ясно! Я никому не доверяю, а с такой жизненной позицией в гордом одиночестве очень трудно решать поставленные задачи! И еще я попутно пытался вести мало-мальское подобие нормальной жизни!       - Тише, я поняла, поняла! Стой! Дай мне переварить информацию!       Ведьма вскочила с дивана и принялась расхаживать из стороны в сторону, заламывая пальцы.       - Какая-то группа людей похищает волшебников и заменяет их подставными людьми. Что-то вроде «Похитителей тел».       - Кто такие «Похитители тел»?       - Это магловский фильм ужасов, там инопланетяне похищают людей и заменяют их копиями… не отвлекай меня!       - Ладно, краткий экскурс на тему «Что такое фильм и инопланетяне» устроим в следующий раз.       - И ты думаешь, что это как-то связано с твоей смертью и убийствами в Азкабане.       - Да, Уэбб красной нитью следует во всех делах.       - Ты уверен, что людей из тюрьмы не похитили?       - Абсолютно.       - Ладно. Допустим. И им зачем-то нужна была я, поэтому ты решил меня похитить раньше, тем самым - спасая.       - Именно. Как знать, может ты понадобилась им для любовных утех с Маклаггеном. Бу-э.       - Почему ты просто не сказал, что мне грозит опасность? Зачем было похищать и инсценировать мою смерть?       - У меня был на это целый ряд причин. Во-первых: ты бы меня послушала? В каком бы облике я не явился, ты бы мне не поверила.       - Поэтому ты меня вырубил?       - В том числе. Ну, еще я проверял, что ты - это ты.       - Ты трогал меня?       - Нет. Да. Не совсем. Я в любом случае прикасался к тебе, когда перемещал. Мне нужно было знать, что это ты, а не фальшивка. Напоминаю: после последних школьных лет, тюрьмы, домашнего ареста, реальной попытки убийства и полученной информации о, как ты там сказала - «Похитителях тел» - у меня огромные, просто катастрофические проблемы с доверием. Я лишь провел несколько диагностических тестов.       - Ты ставил на мне эксперименты?       - Тесты. Т-е-с-т-ы. Проверенные, отработанные на личном опыте тесты.       - Чудно. А во-вторых?       - Если бы я сорвал всю эту их затею таким образом, то Похитители бы поняли, что кто-то в курсе их планов и либо затаились и стали более настороженными, либо вообще поменяли стратегию, тем самым пуская под откос все мои трехлетние труды и наработки. А мне было просто необходимо, чтобы Поттер, наконец, прозрел и увидел взаимосвязь между всеми этими событиями!       - Был ли третий пункт в твоем списке?       - Да, спасибо, что спросила. Твой мозг.       - Что, прости?       - Я тоже заметил, что довольно долго топчусь на одном месте. И, не смотря на паранойю, я подумал, что мне нужен достаточно умный, здравомыслящий, компетентный человек, которому я смогу доверять. И я предположил, что ты можешь быть этим человеком.       Гермиона удивленно замерла, неверящим взглядом уставившись на Малфоя. Мужчина же безотрывно смотрел на нее. Она искала шутку в его словах, взгляде, позе. Но не находила. Он был встревожен, напряжен, как пружина, но абсолютно точно серьезен.       - Признаю, мой рыцарский поступок был не совсем бескорыстным.       - Ты доверяешь МНЕ?       - Ты, конечно, за последнюю неделю нехило так подорвала свою репутацию здравомыслящей ведьмы, но, да. Я доверяю тебе. Наверно, во всем этом чертовом мире ты вообще единственный человек, кому я действительно могу доверять.       - Почему?       - Ну, просто … ты - Гермиона Грейнджер.       - И что это значит?       - Прими это за комплимент, ладно?       - Ладно? Ладно.       Запуская пальцы в волосы, все еще не до конца уверенная в происходящем, женщина опустилась обратно на диван.       - Знаю, что ты мне не доверяешь, но я работаю над этим. Так, к слову. Просто держу тебя в курсе.       - Малфой, - ведьма подняла глаза на блондина.       - О, я знаю этот взгляд. Сейчас будет какая-то тема для обсуждения, которая мне не понравится.       - Я, конечно, благодарна, что ты меня спас и что… доверяешь мне. Но я сейчас искренне не могу понять... В Аврорате не дураки работают. Не смотри на меня так, там точно не все идиоты. Как же ты их обманул? Дважды.       - Ох, да, кстати говоря, об этом… - волшебник набрал полные щеки воздуха, а потом начал медленно выдыхать его, сложив губы трубочкой.       - И если ты как-то привязал мою смерть к твоей, и к Азкабану, то…       - Да-а, я знал, что тебе это не понравится. Возвращаясь к нашим «проблемам с доверием», над которыми я старательно работаю, не забывай об этом…       - Малфо-о-о-ой…       - Я делал это исключительно в целях успеха операции, более того, там была львиная доля импровизации вперемешку с паникой…       - Как, черт побери, я «умерла»?!

Мы либо научимся жить вместе, либо погибнем поодиночке.

Жак Фреско