Часть 4 Пучина бездействия

Сознание возвращалось к нему не резким толчком, а медленным, вязким приливом. Это было... странно. Не привычное мгновенное осознание себя и окружающего пространства, а плавание в омуте обрывочных образов, чувств, давно забытых воспоминаний. Сон? — пронеслось где-то на задворках его разума. Он и забыл, что это такое. Тысячелетия познания вселенной, постоянной ментальной активности вытеснили эту биологическую рудиментарную функцию как нечто абсолютно незначительное. Затем ощущения стали острее. Боль. Глухая, ноющая боль в костях, легкое жжение на коже. Запахи. Резкий, противный аромат антисептика, смешанный с чем-то травяным и сладковатым. И позор от проигранной битвы... Висевший на нем тяжким грузом. Его веки дрогнули и с усилием приподнялись. Белый потолок. Ровный, безликий. Он лежал на чем-то мягком. Его тело было закутано в чистую, простую ткань, а не в его привычные архимагские доспехи. Маг почувствовал тяжесть — не только физическую, но и магическую. Его внутренний резервуар маны был пуст, как выпотрошенная раковина. «Весь мой резерв... ушел на автономное восстановление. Клеточная регенерация, сращивание костей, восстановление кожных покровов. Организм действовал на инстинктах, как у любого низшего существа, тратя последнее на выживание. Неэффективно. Расточительно. Но это была МОЯ мана. МОЯ сила. Они не сделали ничего, кроме как предоставили эту... клетку... Какой позор, мои знания не подводили меня раньше, что же стало причиной столь жалкого положения» — подумал Карл, предвидя где он оказался и почему. Гнев, немедленный и всепоглощающий, смешался с ледяным, аналитическим недоумением. Это была не победа, а оскорбление. Глубочайшее унижение. Он попытался приподняться, но мышцы не слушались, ответив лишь протестующей дрожью. Если бы у него была мана... хоть искра... он бы прямо сейчас взмыл в воздух, сотворил Катаклизм, сравняв это жалкое здание с землей, наслаждаясь криками местных, а затем растворился бы в невидимости. Но сейчас он мог лишь издать хриплый, сдавленный звук, больше похожий на рычание раненого зверя. А его сферы вращались только в его воображении. — ...Уничтожить... всех и вся... Ха-ха...А-ах! Кх-кх-кх — закашлился маг от бессилия. В этот момент дверь в палату скрипнула и открылась. На пороге застыла пони. Земная, насыщенного малинового цвета, с аккуратной гривой, убранной под белую медицинскую шапочку. На её крупе красовался значок — плюс с сердечком. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, уставившись на необычного пациента. Инвокер медленно повернул к ней голову. Его лицо, бледное и осунувшееся, исказила гримаса самого чистого, безраздельного отвращения. «Пленительница... Нет! Служанка... Медсестра. Лекарь. Самая низшая каста в любой иерархии, существующая лишь для обслуживания сильных. И сейчас она имеет надо мной власть. Из-за этого... временного бессилия. Я вынужден сохранять внешнее спокойствие. Сопротивляться бесполезно — физически я сейчас слабее новорождённого. Но это лишь отсрочка. Попытки сражаться лишь усугубят и без того плачевное состояние, но как они посмели?» — Почему... я ещё жив? — его голос был хриплым шепотом, но каждый звук вонзался в тишину, как отточенный клинок. — Я все понял... Измываетесь над поверженным врагом!? — не дождавшись ответа сказал он. Медсестра вздрогнула, но не отпрянула. Она осторожно сделала шаг внутрь. — В больнице Понивиля не измываются. Здесь лечат. — Как только я восстановлю силы, — прошипел Карл, впиваясь в неё взглядом, полным обещания расправы, — я лично займусь твоей судьбой, служительница жалких принцесс, чья сила оказалась ловушкой для моих знаний! Ты будешь молить о том, что бы я забрал твою жизнь быстрее... «Они думают, что их "милосердие" дало мне жизнь? Смешно. Я жив лишь благодаря тысячелетним знаниям, позволившим моему телу провести сложнейшую магическую ауторегенерацию в автономном режиме. Эта тварь в белом колпаке лишь наблюдала за процессом, который ей не под силу даже постичь. И она смеет говорить со мной свысока? Чтож, теперь у меня есть ещё одна задача пока я прибываю здесь... СТЕРЕТЬ ЭТОТ ЖАЛКИЙ МИРОК В ПОРОШОК! Ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха... Нужно лишь время, как только запасы маны будут полны, архивы изучены, устройство перемещения построено... Да! Перед тем как уйти я устрою... Хм-м... Как там было? Вечеринку! Какое интересное слово...» Но белоснежная пони лишь сложила копыта на груди и посмотрела на него с профессиональным терпением. — Во-первых, меня зовут Редхарт. Я — старшая медсестра этого отделения. — её слова звучали настолько спокойно, будто мать обращалась к своему ребенку — В-третьих, пока ты лежишь в моём отделении, на моей койке и под моим наблюдением, ты будешь соблюдать правила. А правила таковы: никакой магии, никаких угроз персоналу и никаких истерик. Понял? Ты для меня не «архимаг» и не «угроза». Ты — сложный пациент с тяжёлыми травмами и скверным характером. И моя задача — привести тебя в норму. Всё остальное меня не интересует. С этими словами она повернулась и была готова направиться к выходу, оставив его одного в тишине, пожираемому собственным бессильным гневом, шоком и унизительным осознанием простой истины: на данном отрезке времени он был никем. И это было невыносимо. Тут маг почувствовал изменения в своем обычном наряде. Он с момента пробуждения не ощущал мощи своей брони, но счел это последствием полного истощения. «Мои одеяния... Что это за жалкое подобие ткани? Как они посмели! Если эти твари что то сделали с моим плащом...» Вид её спины, спокойно удаляющейся от него, стал последней каплей. Он приподнял грудь, собрав остаток воздуха в лёгких. Его голос, хриплый и сорванный, но полный неукротимой ярости, грохнул в стерильной тишине палаты. — ВЕРНИТЕ МОИ ОДЕЯНИЯ! ЕСЛИ С НИХ ПРОПАДЁТ ХОТЬ НИТОЧКА... Я... Я ВАС УНИЧТОЖУ! Редхарт остановилась в дверном проёме. Она не обернулась. Лишь на мгновение замерла, её ухо дернулось, улавливая эхо его угрозы. Затем она медленно, с невозмутимым спокойствием, повернула голову, бросив на него взгляд через плечо. В её глазах не было ни страха, ни гнева. Только усталое презрение, которое жжется сильнее любого крика. — Твои лохмотья сложены в шкаф, — произнесла она ледяным, отчётливым тоном. — Они воняют дымом и землей. Если ты не замолчишь и не начнешь вести себя подобающе пациенту, я прикажу выстирать их. С отбеливателем. Она вышла, и дверь с тихим, но окончательным щелчком закрылась за ней. Карл застыл, всё ещё полуприподнявшись. В ушах звенело от собственного крика и от её слов. «С отбеливателем». Эта приземлённая, бытовая угроза, насмешка над его священными архимагскими элементами гардероба, обожгла его сильнее, чем луч Селестии. Сказанное было хуже, чем боль... Чем поражение... «Они познают гнев... А пока что нужно придумать как восстановить силы... Высасывать жизнь с той кобылы, как бы мне этого не хотелось, было бы не разумно, за этим последует мнгновенное уничтожение, а я не бузумец, мне нужен реванш... Хм... Что же поможет быстрее восстановить ману?» — лежал в раздумьях, уже успокоившийся Карл. *Твайлайт Золотистые лучи утреннего солнца, казалось, с особой нежностью ласкали пыльные корешки книг в библиотеке Твайлайт. Они ложились на паркет ровными прямоугольниками, в которых медленно кружились миллионы пылинок, словно пытаясь рассеять тяжёлую, гнетущую атмосферу, нависшую над всем домом. Воздух был наполнен не привычным ароматом старой бумаги и чернил, а запахом тревоги и невысказанных мыслей. Твайлайт Спаркл сидела за своим массивным письменным столом, заваленным свитками. Перед ней лежал чистый лист пергамента, на котором её аккуратный почерк выводил заголовок: «Предварительный отчёт об аномальном существе, условно обозначенном как «Архимаг». Причины появления, природа магии и оценка угрозы». Она смотрела на эти слова, но взгляд её был пустым, устремлённым куда-то вглубь себя. Фиолетовая грива потеряла свой привычный блеск и лежала неопрятным комком, а под её огромными глазами залегли тёмные, выразительные тени — безмолвные свидетельства бессонной ночи, полной кошмаров, в которых смешивались хруст кости, леденящий холод и бездонные, полные презрения глаза пришельца. Тишину нарушил осторожный скрежет когтей по дереву. Спайк приблизился к столу, неся в лапках чашку с чаем, от которого уже не поднимался пар. —Эм, Твайлайт? — тихо начал он, ставя чашку перед ней. — Я... я навестил Рэрити, у нее все в порядке... Как... как остальные? Есть новости? Тень снова легла на лицо единорожки. Она отодвинула чашку, мысленно представив боль, которую ощутила ее подруга... — Рэйнбоу уже гораздо лучше. Крыло... ей перевязали. Врачи говорят, что перелом чистый, без осколков. Срастётся быстро, но требуется полный покой. Абсолютный. — Она замолчала, представляя себе эту картину. — Но ты же её знаешь. Услышав про «покой», она чуть не снесла палату в больнице. Кричала, что «лежать целый день, как мешку с яблоками — это вообще не круто!» Я почти уверена, что в эту самую минуту она уже пытается отжиматься на одном здоровом крыле, лишь бы не сидеть без дела. Пинки разморозили... — И с ней все в порядке? Она случаем не хрустит когда ходит? — пытался подбодрить свою подругу дракончик. — Нет Спайк... С ней все хорошо, она даже сказала, что ей понравилось быть мороженым. — на ее устах дрогнула подобие улыбки. — Ха-ха... Это следовало ожидать от такой пони, как она... — Эплджек и Флаттершай пострадали только морально, с ними тоже все хорошо. Она замолчала, и в наступившей тишине её мысли вновь, против её воли, унеслись к тому, кто стал причиной всего этого хаоса. «Он... Что он такое? Откуда? В его магии нет ни капли гармонии. Ни искры радости, ДРУЖБЫ. Только холодный, безжалостный расчёт. Он говорил о магии как о ресурсе, топливе... Словно Кризалис о любви. И эти глаза...» Она снова увидела их перед собой — белые, бездонные, лишённые всякого намёка на эмоцию. Не безумие или злоба. Нечто худшее — абсолютная, ледяная пустота. «Такие глаза наверное, создаёт среда обитания. Что же это за мир, откуда он пришёл? Где магия — это просто инструмент доминирования? Где все друг другу враги? И если он — «Архимаг», значит, там есть и другие? Целая цивилизация существ, мыслящих так же? От одной этой мысли по спине побежали ледяные мурашки. Принцесса говорила, что его энергия «чужая». Но чтобы настолько...» — А... а он? — тихий, почти испуганный голосок Спайка вырвал её из тяжёлых раздумий. Дракончик боязливо кивнул в сторону окна. Твайлайт глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. —Принцесса Селестия сказала что он всё ещё крайне слаб. Битва отняла у него все силы. Его внутренний резервуар магии, по её словам, «выпотрошен до дна». Она уверяет, что пока он не восстановит хотя бы малую часть, он физически не сможет пользоваться магией и создать что-либо серьёзнее искры. Карл не опасен. Пока. Она встала и подошла к окну, глядя на безмятежные, солнечные улицы Понивилля. Этот контраст между мирной жизнью за стеклом и бурей, бушевавшей у неё в душе, был почти невыносим. — Но мы не можем просто держать его под замком, как дикого зверя, пока его ярость не пересилит слабость и он не попытается взорвать всё вокруг, — продолжила она, больше убеждая себя, чем Спайка. — И мы не можем... — она замолчала, подбирая самые верные слова, — ...мы не можем поступить, как он, просто изгнать или уничтожить разумное существо, не попытавшись понять его и не предложив ему шанс на диалог или дружбу. Это было бы предательством всего, во что мы верим. Она обернулась к Спайку, и в её глазах горела уже знакомая ему решимость, смешанная теперь с глубокой, взрослой серьезностью и любопытством. — Принцесса считает, что, когда он немного окрепнет, его нужно будет перевести в Кантерлот, во дворец. Там, под присмотром Селестии и Луны, можно будет попытаться выяснить, кто он, откуда и что с ним делать дальше. Но прежде чем это случится... прежде чем он снова станет «угрозой», с которой нужно бороться... я должна поговорить с ним. Сегодня. — Что?! Твайлайт, нет! — Спайк вскочил на ноги, его чешуя поблёкла от страха. — Он же чудовище! Он чуть не убил тебя! Он нас всех... он... — Я знаю, — мягко, но неоспоримо прервала его Твайлайт. — И именно поэтому я должна это сделать. Я была первой, с кем он вступил в контакт. Я слышала его голос, видела, как он мыслит. На мне лежит ответственность. Не только как на верной ученице Принцессы, но и как на... друге. Если есть хоть малейший шанс достучаться до того, что скрыто за этими белыми глазами, я обязана его использовать. Иначе... мы ничем не будем отличаться от него, считая всех, кто не похож на нас, просто «угрозой», которую нужно устранить. Спайк бессильно опустился на стул, понимая, что все её доводы железны, а решимость непоколебима. —Просто... — он вздохнул, глядя на неё с безграничной тревогой, — ...будь осторожна. Очень-очень осторожна. Обещай. — Я обещаю, — пообещала Твайлайт, и её голос вновь приобрёл твёрдость. Она посмотрела на своё отражение в стекле — на уставшую, но непокорённую пони с горящими глазами. — Но если мы не попробуем образумить его словами, нам придётся заставлять его силой. А я всё ещё надеюсь, что до этого не дойдёт. Наверняка просто в его родной вселенной, откуда он родом, никто и никогда не пытался с ним поговорить или подружиться по-настоящему...