Глава 8. Хрупкий мир и первая трещина

*** Последующие дни после коррекции зрения стали для Хэлины самым близким подобием счастья, которое она знала. Мир был ярок, а её проводником в этом новом мире был Арвен. Он стал проводить с ней больше времени, выходя за рамки строгого врачебного долга. Они посещали обсервационную палубу, где он рассказывал ей о созвездиях и туманностях, называя их имена на языке своей расы, которые звучали как стихи. Он показывал ей корабль – огромный, сложный механизм, в котором она постепенно переставала чувствовать себя пленницей. Он никогда не касался её без необходимости, но когда его рука случайно касалась её локтя, направляя, или когда он подавал ей стакан воды, их пальцы ненадолго встречались, в воздухе повисало напряжённое, тёплое молчание. Она ловила на себе его взгляд и видела в нём не только врача, но и мужчину. А он, в свою очередь, видел, как она расцветает, как робкая улыбка всё чаще озаряет её лицо, и как страх в её глазах постепенно отступает, уступая место любопытству и доверию. Именно в один из таких спокойных вечеров, когда они сидели в её каюте и он объяснял принцип работы подпространственного двигателя, используя в качестве примера яблоко из её подноса, его ком-линк издал резкий, тревожный сигнал. Лицо Арвена мгновенно стало маской. Он встал, отойдя на пару шагов, и принял вызов. Хэлина не понимала слов – он говорил на своём языке, – но по его осанке, по резким, отрывистым ответам ей стало ясно: что-то случилось. Он положил ком-линк и повернулся к ней. Его лицо было серьёзным. — Мне нужно отбыть. На одной из пограничных станций, вспышка неизвестного патогена. Мои знания в области ксенобиологии и токсикологии необходимы на месте. У неё упало сердоре. «Надолго?» — хотела спросить она, но язык не повиновался. — Твоё лечение прерывать нельзя, — продолжил он, отвечая на её безмолвный вопрос. — Все назначения будет проводить мой заместитель, доктор Вэнс. Он высококвалифицированный специалист. Он не сказал «он так же терпелив» или «ты можешь ему доверять». Просто «высококвалифицированный». И почему-то это вызвало у Хэлины первую, крошечную трещину в её шатком спокойствии. — Вы… скоро вернётесь? — всё же выдохнула она. Его взгляд на мгновение смягчился. — Постараюсь. Выполняй все предписания Вэнса. Это важно. Он задержался на пороге, его взгляд скользнул по её лицу, как бы стараясь запомнить. Потом он кивнул и вышел. Быстро. Бесшумно. Как будто его и не было. *** На следующее утро в её каюту вошёл незнакомый мужчина. Высокий, как и все представители его расы, но в его осанке не было грации Арвена, лишь жёсткая, почти механическая выправка. Его лицо было узким, с острыми чертами и тонкими, плотно сжатыми губами. Глаза – холодные, светло-карие, как мёд, но без единой капли тепла, оценили её одним беглым, безразличным взглядом. — Я – доктор Вэнс, — представился он, и его голос был плоским, металлическим, лишённым каких-либо интонаций. — С сегодняшнего дня вашим лечением занимаюсь я. Подготовьтесь к внутримышечной инъекции витаминного комплекса. Я зайду через пятнадцать минут. Он не спросил, как она себя чувствует. Не назвал её по имени. Он развернулся и вышел, оставив её с сжимающимся от страха комом в горле. Через пятнадцать минут он вернулся со стерильным лотком. На нём лежал шприц с длинной, устрашающе толстой иглой и пузырёк с жёлтой жидкостью. — Ложитесь на живот, — скомандовал он. Хэлина медленно, словно во сне, легла на койку. Она сжала простыню в кулаках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Она помнила уколы, которые делал Арвен. Он всегда использовал самые тонкие иглы, всегда предупреждал, всегда старался отвлечь её. Вэнс даже не посмотрел на неё. Он быстрым, резким движением отодвинул край её штанов, обнажив ягодицу. Кожа тут же покрылась гусиными пупырышками от холода и страха. — Не двигайтесь, — бросил он, не глядя. Она зажмурилась, готовясь к уколу. Но вместо быстрого укуса она почувствовала, как он грубо, почти жестоко, протёр кожу антисептиком, с силой вдавливая тампон в тело. Она вздрогнула. — Я сказал, не двигаться! — его голос прозвучал резко, прямо у неё над ухом. И прежде чем она успела подготовиться, он с силой воткнул иглу. Это была не просто боль. Это было грубое, глубокое проникновение, которое заставило её вскрикнуть. Игла, казалось, вонзалась вечность, достигая самой кости. Он медленно, слишком медленно, стал вводить препарат. Жгучая, распирающая боль разливалась по мышце, становясь невыносимой. — Больно… — простонала она, и слёзы брызнули из её глаз. — Препарат такой. Дискомфорт – это нормально, — отрезал он, всё так же безразлично. Наконец, он извлёк иглу и резко прижал ватный тампон к месту укола, причинив ей новую боль. — Всё. — сказал он, выбрасывая шприц. Она лежала, не в силах пошевелиться, всхлипывая от боли и унижения. Это был всего лишь укол. Но способ, которым он был сделан, вернул её на год назад, в кабинет её отца на Земле. Тот тоже был врачом. И он тоже считал, что боль – это необходимая часть лечения. «Потерпи, Хэли, — говорил он, вводя ей болезненную инъекцию. — Это для твоего же блага». Доктор Вэнс ушёл, оставив её одну с ноющей болью в мышце и с новой, старой раной в душе. Первая мысль была предательской: «Почему Арвен оставил меня с ним? Разве он не знал? Не понимал?» Трещина в её хрупком мире стала шириться.