Глава 15. Генетическая мина (часть 1)

Прошло несколько дней с момента ввода наноботов. Эти дни были наполнены новой, хрупкой легкостью. Хэлина ловила себя на том, что улыбается без причины, глядя на дверь в ожидании его визита. Она заметила, как по-разному пахнет воздух в его присутствии: иногда остротой озона после работы с оборудованием, иногда едва уловимым холодным ароматом, напоминающим снег на далёкой планете, о которой он ей как-то рассказывал. Он стал больше говорить. Не только о её здоровье, но и о корабле, о звёздных системах, которые они патрулировали, о своей родной планете, Айлионе, где горы были из фиолетового кристалла, а океаны – из жидкого метана. Она слушала, заворожённая, и её собственный мир, когда-то ограниченный страхами и болью, начал невероятно расширяться. Однажды утром он вошёл с тем самым знакомым платиновым планшетом в руках, но выражение его лица было не обычной сосредоточенной нейтральности. В его глазах читалась тень чего-то тяжёлого, предварительного. — Хэлина, — начал он, садясь в своё привычное кресло. — Стандартный карантинный период подходит к концу. И, согласно протоколу, нам необходимо провести углублённое генетическое и биохимическое сканирование. Он говорил спокойно, но она уловила лёгкое напряжение в его позе. — Это необходимо для всех, кто контактировал с контрабандистами. Мы должны быть уверены, что они не имплантировали никаких скрытых устройств следования или... биологических агентов. Слова «биологические агенты» повисли в воздухе зловещим эхом. Её сердце, только что лёгкое и полное надежды, сделало тревожный переворот. — Устройства следования? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Стандартная практика в их среде, — он отвёл взгляд, рассматривая планшет. — Чтобы иметь возможность найти свой «товар», если он будет утерян. Обычно это микрочипы. Но с развитием технологий... появились и другие методы. Более изощрённые. Он поднял на неё взгляд, и в его серо-голубых глазах она прочла не страх, а холодную, острейшую решимость. — Я не буду скрывать от тебя правду. Процедура глубокого сканирования – не из приятных. Она займёт около часа. Тебе придётся находиться в изолированной камере сканирования. Будут задействованы поля, которые могут вызвать... дискомфорт. Ощущение, будто тебя просвечивают насквозь. Но это единственный способ найти то, что может быть скрыто. Её ладони стали невероятно влажными. «Дискомфорт». Это слово всегда было эвфемизмом для боли. Ощущение просвечивания насквозь... это звучало как новое, утончённое унижение. — Мы можем... отказаться? — слабо спросила она, уже зная ответ. — Мы можем, — к её удивлению, сказал он. — Но это будет равноценно подписанию твоего смертного приговора с отсрочкой исполнения. Если они оставили в тебе что-то, что может навредить тебе или этому кораблю, мы обязаны это найти. Я обязан это найти. В его голосе прозвучала та самая сталь, что появлялась, когда речь шла о его долге. Но на этот раз она была направлена не на неё, а на невидимую угрозу, исходящую из её прошлого. Он ждал. Он не давил. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде была не просто профессиональная необходимость. Была личная заинтересованность. Он боролся за неё. Снова. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как подкатывает знакомая тошнота страха. Но вместе с ней пришло и новое чувство – ответственность. Не только за себя, но и за него, за этот корабль, который стал её убежищем. — Хорошо, — прошептала она. — Давайте... сделаем это. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Спасибо. Я буду с тобой на связи всё время. Камера прозрачная. Ты всегда сможешь меня видеть. Медотсек встретил их всё тем же стерильным сиянием. Но сегодня его блеск казался зловещим. В центре стояла цилиндрическая камера из матового прозрачного материала, напоминающая саркофаг. Вокруг неё мерцали сложные кольцевые генераторы. — Ложись, — мягко сказал Арвен, помогая ей устроиться на узкой платформе внутри камеры. Платформа была прохладной и жёсткой. — Постарайся расслабиться и лежать неподвижно. Любое движение может исказить данные. Она легла, сжимая кулаки. Он задержался у входа, его рука лежала на стекле. — Помни, я здесь. Смотри на меня. Крышка камеры закрылась с тихим шипением. Воздух внутри стал недвижимым и густым. Она видела его силуэт за стеклом, его сосредоточенное лицо, освещённое голубым светом панелей управления. — Начинаю калибровку, — его голос прозвучал в динамиках, встроенных в камеру. — Первые поля будут слабыми. Ты можешь почувствовать лёгкое покалывание. И оно началось. Сначала как тысячи иголочек, бегущих по коже. Потом ощущение стало глубже, проникая под кожу, в мышцы. Её кости начали гудеть низкочастотной вибрацией, которая отдавалась в зубах. Это было неприятно, но терпимо. — Перехожу на второй уровень, — предупредил он. — Сканирование мягких тканей и нервной системы. Волна жара прокатилась по её телу, сменившись леденящим холодом. Её собственное сердцебиение застучало у неё в ушах, ускоренное и громкое. Она чувствовала, как что-то невидимое и безжалостное «ощупывает» её изнутри, проходит сквозь органы, считывая каждую клетку. Это и было то самое «ощущение просвечивания». Унизительное и пугающее. Она была как препарат под микроскопом, её самое частное – анатомия её тела, выставлялось на всеобщее обозрение для этого бездушного аппарата и для него. Она зажмурилась, стараясь дышать, как он учил. Вдох. Выдох. Она концентрировалась на его образе за стеклом. На его прямой спине, на напряжённых мышцах его шеи. — Всё в порядке, Хэлина, — его голос был ровным, но она уловила в нём лёгкую напряжённость. — Осталось совсем немного. Перехожу к глубинному генетическому сканированию. Это будет... интенсивнее. Интенсивнее. Слово прозвучало как приговор. Новая волна накрыла её. На этот раз это было не тепло и не холод. Это было ощущение, будто её ДНК, сама основа её существа, подвергается вибрационному воздействию. В её уме вспыхивали случайные образы – обрывки воспоминаний, лица, звуки. Аппарат сканировал не только тело, но и биологические следы памяти, запечатлённые в нейронах. Это было сюрреалистично и жутко. Она чувствовала себя разобранной на молекулы, прочитанной как книга. И вдруг всё изменилось. Ровный гул аппарата сменился нарастающим, тревожным гулом. Голубой свет вокруг камеры сменился на предупреждающий жёлтый, а затем на тревожный красный. Она увидела, как Арвен резко выпрямился. Его пальцы замелькали над голографическим интерфейсом. Его лицо, обычно такое бесстрастное, исказилось от изумления, а затем от быстро нарастающей, леденящей душу ярости. Его глаза, широко раскрытые, были прикованы к данным, которые не видела она. — Стоп! Немедленно остановить сканирование! — его голос прорвался через динамики, резкий и властный, каким она никогда его не слышала. Гул прекратился так же внезапно, как и начался. Вибрация исчезла, оставив после себя оглушительную тишину и звон в ушах. Красный свет сменился на приглушённый белый. Крышка камеры открылась. Хэлина лежала, не в силах пошевелиться, вся мокрая от холодного пота, дрожа крупной дрожью. Она видела, как он подошёл к камере. Его движения были резкими, порывистыми. Он не смотрел на неё. Его взгляд был пустым и обращённым внутрь, к тому ужасу, который он только что увидел в данных. — Арвен? — её голос прозвучал слабо и испуганно. — Что... что там? Он медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах бушевала буря. Гнев, отвращение и... страх. Настоящий, неподдельный страх в глазах этого могущественного, невозмутимого существа. Он молча протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Его пальцы были ледяными. — Пока всё, — сказал он, и его голос был глухим, будто прошедшим через измельчитель. — Иди в свою каюту. Я... Мне нужно проанализировать данные. Он не стал её провожать. Он остался стоять у камеры, его кулаки были сжаты, а плечи напряжены. Она, всё ещё дрожа, побрела к двери, оборачиваясь на него. Он был похож на тигра в клетке, готового разорвать решётку. Что он увидел? Что могло так вывести из равновесия главного врача звёздного крейсера? Ответ висел в воздухе, тяжёлый и ядовитый. Её спасение, её недавнее счастье – всё это оказалось иллюзией. Найденное им в её генах было хуже, чем просто болезнь. Это был приговор. И судя по его лицу, приговор без права на обжалование.