Прошлое - это ключ к будущему

Те глаза, что глядят сквозь плоть,

Те, что зрят, как уходит жизнь,

Не дадут обмануть себя,

Не сумеют уже любить.

***

Последующие дни слились в одну сплошную череду. День сменялся ночью. Ночь днем. Только Элизабет никак не могла выбросить из головы воспоминания о посещении старого особняка. После того дня внутри что-то изменилось. Лопнуло будто большой розовый шарик с диснеевской принцессой, оставляя внутри гнетущую пустоту. Вот только парадокс: то, что разум отказывался принимать, постепенно принималось сердцем. Принималось на уровне подсознания. В долгих и беспокойных снах. Вот только принятие не облегчало самочувствие. Напротив, первое столкновение с потусторонним миром оказалось страшным. Мерзким. Непростым. И чем больше она задумывалась об увиденном и услышанном в особняке, тем сильнее понимала, это не был подлог. Не было обманом зрения и галлюцинацией. Просто… Просто она пока не могла найти этому никакое рациональное и здравое объяснение. — Элизабет, ты уверена, что не хочешь взять отгул? На тебе лица нет. Что с тобой происходит? Подруга составила компанию за обедом под предлогом выгулять «бледную поганку» и снова завела свою волынку о её внешнем виде. — Кэрин, все в порядке, — мягко, но настойчиво отозвалась девушка. — Спасибо тебе за заботу, но я могу работать. Да и в отпуск уходить раньше лета, мягко говоря, бессмысленно. Сама понимаешь, сейчас самый разгар оформлений… — Ага, конечно, так я тебе и поверила, — отмахнулась подруга, ловко и быстро расправляясь со своим странно пахнущим стейком. — Ты давно в зеркало смотрела? Когда ты спала в последний раз? Элизабет отмахнулась от подруги, вяло ковыряя вилкой фруктовый салат. Аппетита не было, от слова совсем. — Это всего лишь обычная осенняя хандра. Ничего более. — Ох, Элизабет, ты хотя бы себе не ври, — со вздохом посмотрела на нее подруга и потянулась к свежему круассану рядом. — Ну кого ты хочешь обмануть? Меня или себя? Серьезно? Кэрин откусила кусочек хрустящей выпечки и зажмурилась от удовольствия. Но сама Элизабет только и могла, что отводить нос от столь показательного счастья даже в таких мелочах как еда. Особенно когда в последние дни та на вкус была едва ли вкуснее сырой земли. Или когда перед внутренним взором без конца мелькали строчки из старого письма. «Дорогая Элизабет, я давно хотел написать и отправить тебе это письмо. Только все никак не мог решиться. Не мог признаться в том, что я твой отец. Меня зовут Адриан Цесиус. Я не буду тратить твое время долгими речами. Ты мой первый ребенок, что пережил человеческое совершеннолетие. Со временем ты начнешь замечать определенные изменения в себе. Тебе не нужно бояться. Это нормальное состояние твоей природы…» Она искала все что, могла, перерыла всю глобальную паутину, но нигде не было ни малейшего следа упоминания об Адриане Цесиусе. Призрак, которого не существовало ни в одной из известных ей баз данных. Разве такое могло быть? Чтобы о человеке не было ни строчки? Особенно в их век повсеместной цифровизации? Это вызывало новый виток тоски. Грусти. И депрессии. Рано погибшая мать так и не призналась ей, кто был её отцом. А сейчас ей больше не было у кого спросить, правдой ли было все изложенное в письме. Жизнь снова вносит свои коррективы. Меняя привычный мир. И оставила её на обломках старой. Дом встретил её звенящей пустотой, в которую она окунулась бы с облегчением, если бы ей не было так все равно. Краски поблекли. Раньше все было куда проще и понятнее. А теперь… Теперь неизвестный отец. Странное предупреждение. Странная встреча. Тот монстр. Это ведь не могло быть реальным, ведь правда же? Элизабет подошла к зеркалу в ванной. Пальцы медленно и осторожно касались губ, скул, бровей, носа. Вроде все как было, никаких изменений. Побледневшая кожа, темные круги под глазами, опухшие веки, тусклый взгляд — это временно. Всего-то нужен крепкий здоровый сон. Сон, который она старается избежать всеми силами. Оттягивая этот момент как можно дольше. Литрами кофеина, препаратами, ледяными компрессами и работой. В неясных обрывках снов были вспышки чьих-то теней, обрывки фраз, какие-то места. Все то, о чем она никогда не помнила и где никогда не была. Вроде бы не была… Теперь так сложно что-то понять. К кому пойти за ответами? Где найти правду, скрытую в забытом прошлом? Взгляд зацепился за оставленную на столе кружку с недопитым кофе. Рука сама потянулась за ней. Первый жадный глоток. Второй. И после резкий острый спазм желудка исторгнул все обратно. Организм отказался принимать даже такую мелочь. Сколько она уже не ела? День? Два? Три? Она сбилась со счета. Единственное, что она точно понимала, дела выходили из-под её контроля. Она не могла справиться самостоятельно. Ей нужны были ответы. Ей был нужен тот, кто все это начал. И тот, кто сможет все объяснить. Ищите и обрящете. В один из дней ноги сами привели её к особняку на краю города. Зачем она туда пошла, Элизабет не знала. Просто почувствовала, что так было нужно. И не кому-то, а лично ей самой. Глубокий вздох в попытке собрать воедино всю уверенность. Но дверь открылась прежде, чем она успела воспользоваться дверным молотком. — Здравствуй, Элизабет. Бесстрастный голос мужчины совсем не был удивленным. Скорее он знал, что она придет. Или может просто надеялся на такой исход. — Может, пригласишь войти? — нерешительный вопрос сорвался с её губ. Ноль реакций. Только внимательный взгляд, что словно пронзал насквозь. — Пригласить тебя? Зачем? — Мне нужны ответы. — Ответы… — задумчиво протянул безымянный, — ответы всегда всем нужны. Но захочешь ли ты их услышать? — Так ты впустишь? — переспросила Элизабет, нервно дернув плечом. Тот молчал некоторое мгновение, но затем все же покорно пропустил внутрь. Снова оказавшись в гостиной, Элизабет попыталась вернуть былое самообладание, но воспоминания об Альберте с его пугающей внешностью так и лезли в голову непрошенными мыслями. — Ты ведь сама все давно поняла, но отчего-то боишься признаться самой себе. Ты не человек, Элизабет. И чем быстрее ты это поймешь, тем легче будет тебе самой. — О чем ты? — она недоуменно посмотрела на севшего рядом с ней мужчину. Тот без тени улыбки на лице стал перечислять: — О потере аппетита, бессонице, обострённых чувствах, кошмарах… Пауза. Мгновение осознания. И наконец она глухо выдавливает из себя: — Откуда ты все это знаешь? Тень прежней улыбки появилась в глазах мужчины. Он склонил голову к плечу и произнес совсем не то, что она ожидала услышать: — Ты ведь сама мне это только что сказала. Небольшое затишье, словно перед бурей, и новое откровение шокирует её до глубины души: — Меня зовут Владислаус Цесиус. И земля в очередной раз уходит из-под ног.