Готова ли ты к правде, Элизабет?

Ты не похожий на других.

Что пришлось тебе испить?

Что за демоны терзают тебя?

Что ты таишь в своей глуби?

***

Что-то внутри замерло. Сознание зацепилось за несостыковку. И требовало прояснения. — Повтори еще раз, что ты сказал, — Элизабет тихо прошептала, глядя только в сверкающие каким-то внутренним светом глаза собеседника. — Я не поняла... Тот неотрывно смотрел в ответ и едва не по слогам произнес: — Меня зовут Владислаус Цесиус. — Нет-нет, до этого! Ты сказал, что я сама рассказала про свое состояние, но я ничего не говорила… Тот снова рассмеялся, на сей раз как-то наиграно. Фальшиво. Будто старая приевшаяся шутка. — Ты громко думала. — Стой, погоди, давай без шуток. И так сейчас не до них. — Ты хотела услышать ответ на свой вопрос, я тебе и отвечаю, — а теперь усталость сменилась раздражением. — Я узнал все из твоих мыслей. И да, я знаю, кто такой Адриан. «Чтение мыслей. Это что еще за фантастический фильм?» — Это не фильм, Элизабет. Мы не люди. И способности у нас другие. «Нет, по нему точно психушка плачет», — она по старой привычке снова стала мысленно разговаривать сама с собой. — «Или же… Нет, я не могла…» — Ты сама сюда пришла, Элизабет! — резко подорвался на ноги этот Владислаус. И теперь недовольство разило от него на сотню метров вокруг. — Никто тебя силой сюда не тянул. Так что не лучший сценарий винить всех. Особенно тех, кто и правда может помочь тебе. — Я не… — Именно, — презрительно процедил мужчина, наклонившись над Элизабет. Подайся он хоть еще на сантиметр ниже, и она почувствует его кожей. Но эта близость ледяным контрастом била с его словами: — Ты винишь всех вокруг. Знаешь, это чертовски неприятно. В следующее мгновение Владислаус отстраняется также резко, как и наклонился. Это еще одна вещь, на которую Элизабет обратила внимание. Его скорость. Слишком быстрая для обычного человека. Человека… Так же быстро она приняла этот факт. Что существуют и другие особи, помимо людей. И после первого шока, на первое место приходит любопытство. — Стой, погоди, — Элизабет потянулась вперед, хватая мужчину за руку. Почему-то сейчас его кожа казалась не такой холодной как в первый раз. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто… Все это для меня в диковинку. Сначала это письмо, теперь это… Суровый взгляд мужчины смягчился. — Я понимаю, что это может быть непросто, Элизабет. Но тебе придется привыкнуть. И чем скорее ты свыкнешься с этой мыслью, тем проще тебе будет. Тем более уже сейчас твои способности стали вырываться из-под контроля. — Ты имеешь в виду?.. Странная догадка возникла в голове Элизабет. Её взгляд зацепился за настенный канделябр, где размеренно горела восковая свеча. «В прошлый визит…» — Да, именно, те вспышки света в твой прошлый визит, — он проследил за её взглядом и кивнул. — Это проявление твоей силы. Дальше будет только хуже. Твой организм уже отказывается принимать пищу. А использование силы, пусть и непреднамеренное, все равно истощает организм. И забирает последние крохи энергии. — Но… Можно ли это хоть как-то контролировать? — в глазах засветилась немая мольба. — Ведь должен же быть хоть какой-то способ, верно? Молчание обволокло их тягучей пеленой. С каждой сплывающей секундой пауза становилась все ощутимее. Тягостней. От таких пауз в голове рождается множество дурных мыслей. И после ты начинаешь изъедать сам себя. Владислаус отвел взгляд в сторону и тихо произнес: — Есть только один способ — и он тебе не понравится. К тому же он сопряжен с рисками. Ты можешь умереть. Сердце пропустило удар. — Ты… Ты уверен? — Более чем. — А если оставить все как есть? — надежда вспыхнула внутри ярким солнцем. — Я ведь нормально себя чувствую… — Это не надолго, не тешь себя пустыми иллюзиями. Генетика — вещь упрямая. Особенно в твоем случае. Это только вопрос, итог неизбежен. Скажи спасибо Адриану. — Подожди, ты сказал, что тебя зовут Цесиус, — нахмурилась Элизабет. — Тогда Адриан Цесиус — это…? — Да, в наших с ним жилах течет одна кровь. Но нет, мы не родственники. Точнее не совсем так, как ты себе это представляешь. Он мой создатель. — Создатель? — В нашем мире, эта связь считается отцовской. В человеческом же — это нечто близкое к усыновлению. Единственная разница, что усыновление равняется биологическому рождению. Так что в определенной степени мы с тобой родственники. И в то же время ими не являемся. — Я не понимаю… То есть как это? — У нас еще будет время поговорить об этом позже. Сейчас же важнее другое. — И что же это? — сознание никак не хотела проясняться после новых вестей. И часто ли так будет продолжаться дальше? Когда новости перестанут удивлять её? — Вспоминай, что еще необычного с тобой происходило за последние месяцы? Любая мелочь, любая странная деталь? Все. И она задумалась. — Я не знаю… Правда не знаю. В моей жизни все было более чем обычно, — затем она вспомнила за один случай, — хотя погоди. Наверное все-таки кое-что было. Знаешь в моей работе бывали разные случаи: недовольные заказчики, проблемные исполнители. Впрочем, это ведь у всех бывает время от времени. Но тут действительно вышла одна неприятная ситуация, и я просто разозлилась. И на следующий день все было идеально, даже лучше, чем я рассчитывала. Исполнитель сделал все в лучшем виде, заказчик остался более чем доволен. Еще и премию выписал сверху. Она сделала паузу и переспросила: — Это ведь странно, верно? — В тебе проснулся его дар. Адриан всегда умел получать от людей желаемое, — в его голосе проскользили нотки грусти. — Это как гипноз? — Не совсем, — он отрицательно покачал головой. — Гипноз — это когда ты прямо закладываешь в головы людей поэтапные шаги того, что нужно сделать. А Адриан… Он же просто передавал им некий импульс, видение финального результата или что-то в этом роде. А люди сами решила что и как нужно было сделать. Но итог всегда был неизменным. Он получал желаемое. Всегда. — То есть ты хочешь сказать, что мне мог передаться его дар? — Не мог, а похоже точно передался. Ты ведь тогда решила никому ничего не комментировать, приняла это за форс-мажор. Но твоей злости было достаточно, чтобы пробудить дремлющую в тебе силу. — Это ведь хорошо? — Определенно. Насколько мне известно больше таким даром изменения реальности никто не обладает. Но ты его дочь. Если кто и мог унаследовать его дар, то только ты. — Хорошо… Элизабет сделала глубокий вдох. Чтобы привести чувства в порядок. — Если ты говоришь, что я в любом случае могу умереть, но твой способ дарит мне шанс. Тогда хорошо, я согласна. Что я должна буду сделать? — Все просто. Ты должна умереть.