Ведь ты должна умереть

Как любить пустоту и тлен?

Как ступить на болотный мох?

Изменяется даже бог,

Мир исполнен сплошных измен…

***

— Стоп, что?! Ты в своем уме?! Что значит я должна умереть? Внутри Элизабет разгоралась настоящая буря. Вернее торнадо, что задувал горящие в гостиной свечи и отворял окна, приглашая холод осенней ночи заглянуть внутрь. — То и значит. Умереть. И воскреснуть. Всё просто. Голос Владислауса эхом разносился в её голове. Бесстрастный. Отстраненный. Конечно, это ведь не его хотели убить. «Бесчувственный ублюдок!» — Ты сейчас только всё усложняешь. Пойми, ты уже не контролируешь свою силу. Дальше все только усугубится. И это будет риск для ритуала. Затягивать решение — это самому лишать себя шанса. Мужчина подошел ближе, но Элизабет отшатнулась от него, как от прокаженного. Она не понимала, что забыла здесь в этом проклятом особняке, куда даже местная шпана не решалась заглянуть. — И что? Нет, ты сам себя послушай! — с каждой секундой истерика подбиралась ближе. — Ты действительно думаешь, что я куплюсь на этот дешевый розыгрыш? Если тебе нужна жертва для дьявольских ритуалов, то лучше найди себе кого-нибудь другого! А я ухожу! Воздух стал липким, как от перегрева. Горло сжалось, и из груди вырвался сдавленный звук — будто от боли, не от слёз. Вся её спокойная и размеренная жизнь в считанные дни перевернулась с ног на голову. И она не знала, что делать. Впервые в жизни ей было страшно. Этот страх перед неизвестностью, туманностью будущего удручал. Сводил с ума. Подпитывал её внутренние тревоги. — Элизабет, — из-за спины Влада донёсся спокойный, низкий голос. Элизабет вздрогнула — она не заметила, как в комнате появился кто-то ещё и вклинился в их беседу. Или скорее её крики на повышенных тонах. — Лучше послушай Влада. Он как никто другой заинтересован в том, что все прошло гладко. Насколько это вообще возможно в этой ситуации. Она резко остановилась и обернулась к говорившему. И чем больше она на него смотрела, тем сильнее недоуменно хмурилась. Пытаясь понять, почему голос незнакомца, вышедшего из тени, показался ей таким знакомым. Она точно слышала его раньше. Пристальным взглядом она окинула бронзовую кожу и посмотрела на алые глаза с вертикальным зрачком. Осознание пришло внезапно. — Ты?!.. Закричала Элизабет и кинулась к открытому балкону позади себя. В этот же момент, она почувствовала как чьи-то крепкие руки обхватили её за талию и сжали в тисках, не давая вырваться. И у её уха раздался убаюкивающий шепот Владислауса: — Просто доверься мне. Я не хочу подвести ни тебя, ни Адриана. В конце концов у меня перед ним долг жизни. А я чту свои долги. Так что просто позволь мне тебе помочь и отдать тем самым долг твоему отцу и тебе, как его кровному потомку. Она не знала, что стало причиной, его голос, её усталость от пережитых событий, или какое-то странное внутреннее чувство, что советовало довериться ему, но она и вправду расслабилась в его руках. Руках, что больше не отдавали жгучим холодом. А может это её собственные руки замёрзли настолько, что его краткие прикосновения теперь согревали? — Хорошо, — наконец выдохнула она успокоившись. — Что именно я должна делать? — Практически ничего особенного, — отозвался Владислаус, все ещё не отпуская её из своих объятий. — Основную роль я возьму на себя. От тебя же потребуется только четко следовать моим инструкциям, хорошо? — А у меня есть выбор? Оковы рук разомкнулись и мужчина отстранился. — Выбор есть всегда, — глухо бросил он, переведя взгляд на окна балкона, где виднелся край восходящей молодой луны. — Даже когда тебе кажется, что его нет. — Хорошо, — Элизабет глубоко вдохнула и на выдохе проговорила: — Я готова. — Вот и славно, — Альберт довольно хлопнул в ладоши. — А то мне уже надоело смотреть на переживания этого чумного… И тень улыбки появилась на её лице. — А что случилось с…? Она замерла на полуслове не зная как правильно озвучить свой вопрос, но, к счастью, Владислаус все понял и так. — Линька закончилась и на её месте появляется новая кожа. — Да ты это, прости, — чуть смущённо отозвался Альберт, — наверное не стоило мне тогда показываться тебе на глаза. Как-то отвык, что в особняке бывает кто-то ещё, помимо Влада. Обычно линька занимает несколько дней, и кое-кто, — укоризненный взгляд в сторону Цесиусе, — мог бы и предупредить, что у нас будут гости. Это напоминало сюрреализм, вот так стоять в гостиной старого особняка и мирно общаться с двумя нелюдями. А ведь ещё совсем недавно, она даже фэнтези фильмы не смотрела. Да уж жизнь часто преподносит нам сюрпризы. — Так, тогда лучше не затягивать и провести ритуал сейчас. — Прямо сейчас?! — У тебя есть возражения? — ехидно вскинутая бровь разбивала всё возражения. — Я и так знаю, что нет. Так что милости прошу к дивану. На ватных ногах Элизабет подошла к кушетке и опустилась на мягкие подушки. В горле внезапно все пересохло, будто она побывала в Сахаре. Где-то позади неё звякнул металл, невольно заставляя напрячься. Пару секунд спустя Владислаус подошел к ней со старинным кубком в руке. Он протянул ей его со словами: — Ты должна выпить все это до дна. Она заколебалась. Но его ободряющая улыбка все же пересилила страх. И она поднесла кубок к губам, и жидкость внутри дрогнула, словно сама тьма замерла в ожидании. Темно-алая, вязкая субстанция отдавала каким-то желанным, манящим ароматом. Первый нерешительный глоток повлёк за собой второй, третий, четвертый… Элизабет жадно поглощала содержимое кубка, будто жажда терзала её годами. Будто ничего вкуснее она в жизни не пила. Несколько мгновений спустя она отстранилась от кубка, и тот выпал из ослабевшей руки. Она хотела спросить, каков следующий шаг, когда раздался хруст костей, и мир померк в её глазах. Элизабет не знала, как долго находилась в забытье. Накрывшая её пелена не хотела отпускать без боя. Но затем, вечность спустя, темнота стала медленно, шаг за шагом, отступать. Неохотно, не сразу, но тело постепенно снова начало обретать прежнюю чувствительность. Вот дёрнулся палец, потом рука, затем нос сморщился от запаха прелых листьев… «Неужели никто не закрыл балкон?» Странно, но почему-то ожидаемого холода не было. Напротив, она ощущала себя в тепле, словно кто-то заботливо укрыл её теплым одеялом. Но никакого одеяла не было. Она бы обязательно его почувствовала. Сложнее всего было открыть глаза. Она несколько раз пыталась, но тщетно. И только с третьего раза наконец смогла это сделать. Первое, что она увидела, был тяжёлый балдахин над головой, которого точно не могло было быть в гостиной. Она перевела взгляд по сторонам и затем чуть успокоилась. Она вспомнила это место. Здесь на кушетке в углу она проходила в себя, когда потеряла сознание в прошлый раз. «Только почему я снова тут?» — Добро пожаловать в новый мир, Элизабет.