Часть 5. Глава 2. Мёртвый след.

Утро в бараке наступало не с солнцем, а с запахом. Запах перегара, немытых тел и сырой штукатурки становился гуще, когда ночной холод отступал. Кирилл открыл глаза за минуту до того, как должен был прозвенеть будильник на КПК Виталия. Он толкнул напарника в плечо. Виталий, спавший беспокойным, дёрганым сном, сразу открыл глаза. В них плеснулся страх, но, увидев Кирилла, он кивнул. Они начали собираться. Тихо, быстро. Виталий морщился, натягивая ботинок на распухшую ногу. Он зашипел сквозь зубы, когда затягивал шнурки, но встал. Хромая, он закинул рюкзак на плечо. — Куда намылились, крысы? Голос прозвучал из угла, хриплый и влажный, как бульканье в канализации. Кирилл и Виталий замерли. Жгут (Олег) не спал. Он сидел на ящике в углу, сгорбившись, как старый гриф. В одной руке у него была початая бутылка палёной водки, которую он где-то раздобыл ночью, а в другой — пистолет ТТ. Дуло гуляло из стороны в сторону. Его глаза были красными, мутными от алкоголя и бешенства. — Я спрашиваю… — Жгут икнул и поднял пистолет выше, целясь в грудь Виталию. — Кинуть меня решили? Свалить по-тихой, пока папочка спит? Сговорились, суки? Виталий побледнел. Его руки задрожали. — Олег, мы… мы просто… — Молчать! — рявкнул Жгут, пытаясь встать, но его качнуло, и он плюхнулся обратно на ящик. — Я слышал, как вы шептались. «Виталий», «Кирилл»… Имена вспомнили? Людьми себя почувствовали? Вы — мои шестёрки! Без меня вы сдохнете за периметром через час! Он взвёл курок. Звук был громким в тишине комнаты. — Я вас сейчас здесь положу. Скажу Султану, что вы крысили хабар. Он мне ещё спасибо скажет. Виталий вжался в стену. Он видел безумие в глазах своего бывшего лидера. Жгут был пьян, обижен и опасен. Кирилл сделал шаг вперёд. Спокойно. Он не поднял руки. Он смотрел не на пистолет, а в глаза Жгуту. — Стреляй, — ровно сказал Кирилл. — И тогда ты сам будешь объяснять Султану, почему его долг не будет возвращён. Жгут моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Чего?.. Какого хера… — Ты слышал Султана вчера, — голос Кирилла был холодным душем. — Мы должны ему за проваленный рейд. Ты проебал (потерял) Агропром. Ты проебал (потерял) Борзого. Сейчас мы идём отрабатывать твой косяк. Мы идём за хабаром, чтобы прикрыть твою задницу. Кирилл сделал паузу, позволяя словам проникнуть в затуманенный мозг Жгута. — Если ты нас убьёшь, — продолжил Кирилл, — кто понесёт хабар Султану? Ты? В таком состоянии? Жгут открыл рот, чтобы огрызнуться, но закрыл его. Логика Кирилла была железной. Она била в самое больное место Жгута — в его страх перед Султаном. Его пьяный мозг пытался найти изъян, но не мог. Пистолет в руке Жгута дрогнул и опустился. — Я… я бы и сам пошёл… — пробормотал он неуверенно. — Просто… башка трещит. — Вот и сиди, — отрезал Кирилл. — Мы вернёмся с хабаром. А ты жди здесь. Жгут сплюнул на пол, пытаясь вернуть себе хоть каплю авторитета. — Валите. Но если, суки, вернётесь пустыми… или попытаетесь кинуть… я вас из-под земли достану. Урою. Кирилл даже не кивнул. Он повернулся к Виталию, который всё ещё стоял бледный, и мотнул головой на выход. Они вышли из барака, оставив Жгута наедине с его бутылкой и его страхами.

***

Утренний туман на Свалке был густым и молочным. Он глушил звуки и скрывал очертания ржавых гор мусора. Они шли быстро. Виталий хромал, каждый шаг отдавался болью в ноге, но он терпел, стараясь не отставать от Кирилла. Они почти бежали, желая оказаться как можно дальше от базы. — Ты видел его глаза? — прошептал Виталий, когда они отошли на полкилометра. — Он бы выстрелил. Точно бы выстрелил. Ты… ты псих, Кирилл. Как ты с ним так разговаривал? — Он слабый, — ответил Кирилл, не сбавляя шага. — Он боится. А когда человек боится, им легко управлять. Главное — напугать его чем-то большим, чем он сам. Они подходили к старому блокпосту на выходе со Свалки в сторону Дикой Территории. Обычно здесь дежурили двое-трое бандитов из шестёрок Султана, стреляя сигареты и мелочь у проходящих бродяг. Но сегодня было тихо. Слишком тихо. Кирилл резко остановился и поднял руку, призывая к тишине. — Что там? — напрягся Виталий, хватаясь за свой старый автомат. Кирилл не ответил. Он медленно, пригнувшись, подошёл к бетонным блокам. Виталий, забыв о боли в ноге, пополз следом. За блоками лежали тела. Двое бандитов. Они не спали. Они были мертвы. Виталий сдавленно охнул и прикрыл рот рукой. Это не была перестрелка. Никаких следов боя, никаких гильз, никаких развороченных взрывами укрытий. Один сидел, прислонившись к блоку, его голова неестественно свесилась набок. Тонкий, почти невидимый порез на горле. Второй лежал лицом в костёр, который давно прогорел. В его затылке темнело маленькое, аккуратное отверстие. — Кто это сделал? — прошептал Виталий, озираясь по сторонам. Туман теперь казался ему зловещим, скрывающим чудовищ. — Военные? Наёмники? Кирилл подошёл к телам. Он перевернул одного. Карманы не вывернуты. Оружие — старый «Калаш» — лежало рядом. Деньги на месте. Но ПДА бандита лежал на земле, раздавленный тяжёлым ботинком. Экран превратился в крошево. Кирилл проверил второго. То же самое. ПДА прострелен. — Не военные, — тихо сказал Кирилл. — Военные бы забрали оружие. Наёмники забрали бы деньги. А этот… Он выпрямился, всматриваясь в туман. — Этот зачищал хвосты. Он уничтожал информацию. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что он прошёл здесь. Или чтобы они кому-то сообщили. — Кто «он»? — голос Виталия дрожал. Кирилл посмотрел на напарника. — Тот, кого мы видели в подвале. Он ищет нас, Виталий. Он уже был здесь.

Они сошли с дороги, углубляясь в кустарник. Идти по открытой местности теперь было равносильно самоубийству. Виталий тяжело дышал. Боль в ноге усилилась, но страх гнал его вперёд. Он достал свой ПДА, пытаясь поймать хоть какую-то информацию. Общий канал, новости, сталкерские байки — что угодно, чтобы заглушить тишину. — Может, кто-то видел… — бормотал он, крутя настройку частоты. Из динамика полился белый шум. Треск, шипение. А потом, сквозь помехи, пробился звук. Это был не голос человека. Это был ритмичный, низкочастотный гул. Вууум… Вууум… Вууум… Он был похож на дыхание огромной машины. Или на эхо работы Выжигателя Мозгов, но слабее, локальнее. И сквозь этот гул пробивался едва различимый, искажённый голос. Монотонный, лишённый интонаций: «…поиск… объекты… хаос…» Виталий замер, глядя на экран. — Кирилл… ты это слышишь? Кирилл вырвал ПДА из рук Виталия и резко нажал кнопку выключения. Экран погас. Звук оборвался. Тишина снова накрыла их, но теперь она казалась ещё тяжелее. — Не включай, — приказал Кирилл. — Они могут пеленговать. — Это был он? — прошептал Виталий. — Зов? — Тишина — наш лучший друг, — ответил Кирилл. Он проверил затвор своего автомата. — Нас ищут. Нам нужно исчезнуть. С этой минуты мы — призраки. Никаких сигналов. Никаких костров. Никаких контактов. Он посмотрел на Виталия. — Ты сможешь идти? Виталий сглотнул, посмотрел на свою ногу, потом на туман, в котором где-то бродил Охотник. — Смогу. Я жить хочу, Кирилл. — Тогда вперёд. На Янтарь. Они нырнули в туман, растворяясь в Зоне. Двое бывших бандитов, потерявших стаю, но обретших друг друга перед лицом смерти. Охота началась.

***

Дорога к Янтарю заняла почти весь день. Они шли в обход, минуя Дикую Территорию, пробираясь по топким окраинам, где аномалии «Кисель» шипели под ногами, разъедая подошвы. Виталий держался молодцом, но к вечеру его лицо посерело от боли. Каждый шаг давался ему с трудом, но он молчал. Страх перед «Охотником» был лучшим обезболивающим. К сумеркам они вышли к небольшому холму, поросшему рыжим, сухим кустарником. Внизу, в низине, окружённой бетонными плитами, мерцал костёр. — Это они, — прошептал Виталий, падая в траву и доставая бинокль. — Группа «Свободы». Я слышал о них на Свалке. Они нашли «Слюду» где-то на болотах и теперь идут к Сахарову, чтобы сдать её учёным. Но решили заночевать здесь, идиоты. Расслабились. Кирилл лёг рядом. Внизу было четверо. Типичные «свободовцы»: лёгкая броня, растрёпанный вид, громкий смех. Один перебирал струны гитары, двое травили байки, четвёртый — судя по всему, командир — спал в спальнике у бетонной стены. Рядом с командиром лежал массивный походный рюкзак. — Артефакт там, — уверенно сказал Виталий, указывая на рюкзак. — Они «Слюду» в обычный контейнер не положат, она фонит. Там свинцовый кейс должен быть. Тяжёлый, зараза. Кирилл оценил обстановку. Ветер дул от костра к ним, унося запах и звуки. Это было хорошо. Но трава была сухой — любой неверный шаг, и хруст услышат даже пьяные. — Я пойду, — сказал Кирилл, проверяя, плотно ли подогнана его куртка. — Один? — Виталий нервно оглянулся. — А если запалят? — Ты с такой ногой будешь греметь, как трактор, — холодно отрезал Кирилл. — Твоя задача — наблюдение. Если кто-то дёрнется в мою сторону или пойдёт отлить — дай сигнал. Два щелчка по кнопке рации. Не говори, только щелчки. Понял? Виталий кивнул, сжимая в руках свой старый автомат. — Понял. Не ссы, Кирилл. Я смотрю.

Кирилл начал спуск. Всю свою жизнь в банде он учился быть невидимым. Не для того, чтобы красть, а чтобы не получить лишний удар. Он умел сливаться с тенями в углу барака. Он умел становиться частью стены, когда Жгут был в ярости. Раньше это была трусость. Теперь это была тактика. Он полз по-пластунски, медленно, дюйм за дюймом. Он чувствовал холодную землю животом, запах полыни и гари. «Ты не существуешь. Ты — пустота. Тебя здесь нет». Эта мысль успокаивала. Сердце билось ровно. Он добрался до бетонных плит. До костра оставалось метров десять. «Свободовцы» были расслаблены. — ...а я ему говорю: «Контролёр тебе в штаны», а он мне — «Это не контролёр, это тёща звонит!» — раздался взрыв хохота. Кирилл использовал этот шум, чтобы преодолеть последние метры. Он скользнул за спину гитариста, прячась в густой тени от бетонного блока. Командир спал крепко, его храп вплетался в мелодию гитары. Рюкзак лежал в полуметре от его головы. Кирилл замер. Один из сталкеров встал, потягиваясь. — Пойду отолью, — сказал он и направился в сторону плит. Прямо туда, где лежал Кирилл. В ПДА Кирилла раздалось два резких щелчка. Виталий видел. Но было поздно бежать. Кирилл вжался в землю, превратившись в камень. Он даже перестал дышать. Сапоги «свободовца» остановились в полуметре от его лица. Сталкер расстегнул штаны. Струя ударила в бетон рядом с головой Кирилла. Брызги попали на щеку, но он не моргнул. — Эх, хорошо... — пробормотал сталкер, застёгиваясь. Он лениво пнул камень и вернулся к костру. — Ну что, ещё по одной? Кирилл выдохнул. Адреналин ударил в кровь, но он подавил дрожь. Пора. Пока «свободовцы» разливали водку, он бесшумно, как змея, подполз к рюкзаку. Застёжки. Старые, пластиковые. Если щёлкнут — конец. Кирилл медленно, миллиметр за миллиметром, сжимал пластик пальцами, заглушая звук. Рюкзак открылся. Внутри, среди пайков и запасных носков, лежал тяжёлый свинцовый контейнер. Он был небольшим, но весил килограмма три. Кирилл аккуратно вытащил его. Тяжесть была приятной. Это был не просто хабар. Это была их свобода от долга Султану. И их билет в новую жизнь. Он так же медленно закрыл рюкзак, чтобы пропажу не заметили сразу. Развернувшись, он пополз назад, прижимая контейнер к груди, как ребёнка. Обратный путь показался вечностью. Каждый метр давался тяжелее — контейнер тянул руки, мышцы ныли от напряжения. Но он не ускорялся. Лишь когда он добрался до кустов у подножия холма, он позволил себе встать на корточки и сделать быстрый рывок к Виталию.

— Ты... ты сделал это! — глаза Виталия сияли в темноте, когда Кирилл рухнул рядом с ним в траву. — Твою мать, Кирилл! Ты прямо у них из-под носа! Тот чувак чуть на тебя не нассал, я думал — всё, конец, хотел уже стрелять! Кирилл лежал на спине, глядя в небо. Его грудь ходила ходуном, но на лице играла едва заметная, холодная улыбка. — Если бы ты выстрелил, мы бы оба легли там. Он сел и положил руку на контейнер. — Это «Слюда». Редкая вещь. Виталий с жадностью посмотрел на контейнер. — Слушай, давай к Сахарову рванём? Учёные за неё столько отвалят, что мы не только долг Султану деньгами закроем, но и себе на нормальные стволы оставим! А Олегу скажем, что меньше дали... Кирилл покачал головой. Его взгляд стал жёстким. — Нет. Никаких учёных. — Почему? — опешил Виталий. — Потому что деньги Султан может отобрать. Или сказать, что мало. Или Жгут перехватит нас по дороге и заберёт всё, а нас прикопает. — Кирилл похлопал по свинцовой крышке. — Мы понесём артефакт Султану. Лично. В руки. Виталий скривился, представив возвращение на базу. — Обратно в это дерьмо? К Жгуту? Он же там сейчас рвёт и мечет. — Именно, — Кирилл поднялся, отряхивая колени. — Жгут сидит и бухает, ожидая, что мы принесём ему мелочь, которую он отнимет. А мы принесём Султану «Слюду». Кирилл посмотрел на Виталия, и в его глазах блеснул холодный расчёт. — Мы не просто отдадим долг. Мы покажем Султану, что Жгут нам не нужен. Что мы можем работать сами. Это наш шанс подняться, Виталий. Перестать быть шестёрками Жгута и стать людьми Султана. А Жгут... пусть сам объясняет, почему он сидел на базе, пока мы делали дела. Виталий задумался. Страх перед Жгутом всё ещё был силён, но логика Кирилла была железной. Это был ва-банк. — Рискованно, Кирилл... Но мне нравится. Пусть этот упырь подавится. — Уходим, — скомандовал Кирилл. — Нам нужно вернуться до рассвета, пока «Свобода» не подняла тревогу по всему сектору. Они двинулись в обратный путь, к Свалке. Кирилл чувствовал, как внутри него крепнет что-то новое. Он больше не бежал от Хаоса. Он шёл прямо в его центр, чтобы переписать правила игры.

***

Они вернулись на базу, когда солнце уже поднялось над горами мусора, разгоняя утренний туман. Виталий едва волочил ногу, его лицо было серым от усталости, но глаза горели лихорадочным блеском. Кирилл шёл рядом, прижимая к груди рюкзак так, словно там была бомба. Охрана на входе в «резиденцию» Султана — вагончик, обшитый листами брони, — преградила им путь. — Куда прёте, бакланы? — лениво спросил бугай с дробовиком. — Султан занят. — У нас дело. Личное, — твёрдо сказал Кирилл. — Передай ему: «Долг за Агропром». Бугай хмыкнул, но скрылся за дверью. Через минуту он вернулся и кивнул. — Заходите. Но если порожняк гоните — отсюда вперёд ногами вынесут. Внутри было накурено так, что хоть топор вешай. Султан сидел за столом, заваленным ПДА, картами и деньгами. Он пересчитывал пачку купюр, даже не подняв головы, когда они вошли. — Ну? — бросил он. — Где Жгут? Я думал, он придёт каяться. Кирилл шагнул вперёд. Он не стал мямлить или кланяться. Он просто поставил рюкзак на стол перед Султаном. — Жгут занят. Он… отдыхает. Мы пришли вместо него. Султан остановил счёт. Он медленно поднял глаза. В них читалось опасное любопытство. — Отдыхает, значит? А вы, стало быть, за него работаете? — Мы работаем за себя, — сказал Кирилл и расстегнул рюкзак. Он достал свинцовый контейнер. Тяжёлый, матовый. Поставил его на стол. Султан отложил деньги. Он протянул руку и щёлкнул замками контейнера. Крышка открылась. Комнату на мгновение озарило мягкое, пульсирующее зеленоватое свечение. Внутри лежала «Слюда» — редкий, дорогой артефакт, за который учёные готовы были душу продать. Брови Султана поползли вверх. Он аккуратно, пинцетом, достал артефакт, повертел его на свету, проверяя на дефекты. — Чистая… — пробормотал он. — Редкость. Он аккуратно убрал артефакт обратно и захлопнул крышку. Теперь он смотрел на Кирилла и Виталия совсем другим взглядом. Не как на мусор. Как на ресурс. — Откуда? — «Свобода», — коротко ответил Виталий, гордо выпятив грудь, несмотря на боль. — Шли к Сахарову. Остановились на привал. Ну мы их и… подрезали. Тихо. Султан усмехнулся. — Тихо? У «Свободы»? Втроём? Он перевёл взгляд на Кирилла. — А Жгут? Он был с вами? Он прикрывал? Или отвлекал? В комнате повисла тишина. Это был момент истины. Кирилл смотрел прямо в глаза авторитету. — Жгут бухает с самого утра, Султан. Он даже не вышел из барака. Он сказал нам валить и не возвращаться без хабара. Мы вернулись. Султан откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по столу. Он был умным лидером. Он сразу понял расклад: старый пёс ослаб и спился, а молодые волки показали зубы и принесли добычу. — Значит, Жгут бухает… — протянул Султан. — А вы, «шестёрки», сделали работу за него. И принесли мне куш, который перекрывает долг за Агропром с лихвой. Он открыл ящик стола, достал увесистую пачку денег и бросил её на стол перед Кириллом. — Это ваша доля. За вычетом долга. Виталий жадно посмотрел на деньги. Это было больше, чем он держал в руках за всю жизнь в Зоне. — И ещё, — Султан стал серьёзным. — Долг за Агропром с вас двоих снят. Вы чисты. Но Жгут… его долг остаётся при нём. Он старший, он отвечал. И он не принёс ничего, кроме перегара. — Спасибо, Султан, — кивнул Кирилл. — Мы можем идти? — Не спеши, — Султан жестом остановил его. — Вы показали, что у вас есть мозги и яйца. Такие люди мне нужны не в «шестёрках». На складе, на дальнем периметре, освободилось место. Предыдущих смотрителей… нашли мёртвыми. Мне нужны люди, которые будут сидеть тихо, смотреть в оба и не бухать. Работа скучная: учёт хабара, выдача снаряги, охрана склада. Но пайка двойная, крыша над головой сухая, и никто вас не тронет. Вы теперь — «Смотрители». Согласны? Виталий чуть не подпрыгнул на месте. Склад! Это же элита по сравнению с их гнилым углом! Тепло, безопасно, еда! — Согласны! Конечно, согласны, Султан! Кирилл кивнул, сдерживая эмоции. Это было именно то, что им нужно. Легальный статус, доступ к ресурсам и дистанция от основной массы быдла. — Согласны. — Вот и отлично, — Султан убрал контейнер в сейф. — А теперь… сделайте мне одолжение. Вы же всё равно идёте в барак за вещами? — Да. Султан улыбнулся, но глаза его остались холодными, как лёд. — Приведите ко мне Жгута. Скажите, я хочу послушать его историю о том, как он «руководил операцией». И пусть поторопится. Я не люблю ждать.

***

Они шли к бараку. Виталий прижимал к груди пачку денег, забыв о боли в ноге. — Ты видел?! Ты видел?! — шептал он. — Мы теперь Смотрители! Свой угол! Склад! Бабки! Кирилл, мы короли! — Мы не короли, Виталий, — осадил его Кирилл, но в его голосе тоже слышалось облегчение. — Мы просто выжили и поднялись на ступеньку выше. Теперь главное — удержаться. Они вошли в свой старый барак. Вонь перегара никуда не делась. Жгут спал, свесившись с ящика. Бутылка валялась на полу, пустая. Пистолет лежал рядом, в пыли. Виталий хотел было пнуть его, но Кирилл остановил его рукой. — Не надо. Он уже труп. Не пачкайся. Кирилл подошёл к спящему и толкнул его ногой. — Вставай. Жгут замычал, открыл один глаз. Он был мутным, красным, бессмысленным. — А… крысы… вернулись… принесли?.. — Принесли, — сказал Кирилл. — Сдали Султану. Жгут попытался улыбнуться, обнажив жёлтые зубы. — Молодцы… хвалю… давайте сюда долю… папочке надо похмелиться… — Доли нет, — сказал Виталий, наслаждаясь моментом. — Султан всё забрал в счёт долга. Твоего долга. Жгут нахмурился, пытаясь сообразить. — Чё?.. Моего?.. Хуя?.. — А мы теперь Смотрители, — спокойно произнёс Кирилл. — Мы больше не с тобой, Олег. — Чё блядь?! — Жгут попытался вскочить, шаря рукой по полу в поисках пистолета, но координация подвела его, и он снова рухнул на ящик. — Я вас… я вас, суки… — Султан зовёт тебя, — перебил его Кирилл. — Лично. Сейчас. Хочет послушать, как ты руководил захватом «Слюды», пока валялся здесь в собственной блевотине. Лицо Жгута мгновенно побелело. Сквозь алкогольный туман пробился дикий, животный ужас. Он знал, что это значит. Султан не прощает, когда «шестёрки» работают лучше «пахана». — Парни… — заскулил он, протягивая к ним трясущиеся руки. — Пацаны… вы же… вы же не скажете ему… вы же скажете, что я… что я планировал… Кирилл посмотрел на него сверху вниз. Без злорадства. Без жалости. Просто как на пустое место. — Мы уже всё сказали. Иди, Олег. Не заставляй его ждать. Кирилл и Виталий забрали свои рюкзаки и вышли из «комнаты», навсегда оставляя за спиной запах перегара и унижения. За их спиной Жгут, всхлипывая и матерясь, пытался встать на ватные ноги, чтобы пойти навстречу своему приговору.

***

Жгут вошёл в комнату Султана, держась за стену. Его встретил тот же спокойный, неторопливый взгляд авторитета. Рядом с Султаном стоял здоровенный бандит по кличке Гранит, который всем своим видом показывал, что разговор окончен. — Садись, Олег, — Султан указал на стул. Жгут сел. От страха он разом протрезвел, а вонь перегара стала невыносимой. — Я слышал твою историю, — Султан не повышал голоса, и это было хуже любой ругани. — Или, скорее, историю твоих «шестёрок». Они принесли мне «Слюду». Чистую. Куш. Жгут зачастил, лихорадочно придумывая оправдание. — Я... я их послал, Султан! Я всё спланировал! Я отдал им приказ... — Ты отдал им приказ валить и не возвращаться, — прервал Султан, открывая толстый гроссбух. — Они вернулись. С товаром. Ты не вернулся. Ты проебал дело, Олег. Жгут замолчал. — Ты должен был присматривать за ними. Ты должен был быть головой. А ты оказался пьяным торсом. Ты прикрыл их? Нет. Ты дал им всё, чтобы они смогли выйти из-под твоего контроля. Султан захлопнул книгу. — Долг за Агропром с тебя не снят. Ты не расплатился за своё бездействие. Ты потерял двух рабочих, потому что не смог их удержать. Ты больше не Жгут. Ты — никто. Лицо Жгута посерело. — Я... я могу вернуть их... Я могу... — Ты можешь идти, Олег, — Султан махнул рукой. — Ты мне здесь не нужен. Здесь мне нужны Смотрители и настоящие Бандиты. Ты не подходишь ни под одну категорию. — Куда мне идти?! — в голосе Жгута прорезались панические нотки. — Куда хочешь. Иди ищи хабар. Иди и ищи свою честь. Если ты когда-нибудь принесёшь мне что-то стоящее, я подумаю о твоём возвращении. А пока — ты мне только мешаешь. Скажи спасибо, что живой. Гранит молча схватил Жгута за шиворот и выволок из кабинета.

***

На базе сразу стало тихо. Бандиты, которые видели унижение своего бывшего мелкого тирана, смотрели на него с плохо скрываемой насмешкой. Жгут, который всегда жил за счёт чужого страха, теперь сам стал объектом презрения. Он, шатаясь, пошёл обратно в свой пустой барак. Кирилл и Виталий забрали всё, что им принадлежало. Жгут сгрёб со стола свой старый, нечищеный АК, горсть патронов и нашёл недопитую бутылку водки. Он подошёл к выходу с базы. — Куда, Жгут? — спросил его охранник. Жгут поднял голову, стараясь выглядеть надменно, но его глаза выдавали пьяное отчаяние. — Хабар иду брать! Понял?! — прохрипел он, поднимая водку. — Иду… за кушем! Вам всем здесь показать, кто тут хозяин! Кто тут Папочка! Он сделал большой глоток, от которого слёзы навернулись на глаза, и, не оглядываясь, пошёл прочь с базы. Прочь от лая собак, от костров и от насмешек. Прочь от безопасности. Он шёл через Свалку, не разбирая дороги. Зона встречала его утренним холодом. Водка временно заглушила страх, оставив только жгучую, невыносимую ярость. Ярость на Султана, на Кирилла, на Виталия. На весь этот прогнивший мир, который его снова унизил. Жгут шёл туда, где, по его пьяной логике, его ждал лёгкий хабар и возрождение его власти.