Анатомия сбоя.

Припять. Зов стоял в центре абсолютно белого зала. Стены здесь не имели швов, а свет, казалось, исходил из самого бетона, мягкий, но хирургически яркий. С момента его доклада о зачистке Агропрома прошло несколько минут. Гул Монолита — привычный, успокаивающий фон в его голове — подтвердил: «Функция выполнена. Угроза нейтрализована». Зов не двигался. Его тело — 60% Порядка — было готово уйти. Но что-то внутри, крошечная заноза в идеальном механизме, заставило его задержаться. Он закрыл глаза. И в стерильной тишине зала раздался шёпот, который не мог слышать никто, кроме него. Или так он думал. …Ты всегда врал. Зов резко открыл глаза. Он посмотрел в угол комнаты. Там, прижавшись плечом к белой стене, стоял Влад. Тот самый девятнадцатилетний парень в грязной куртке, которую Зов сжёг в первый день своего Служения. Его карие глаза были полны бесконечной усталости и страха, который он больше не мог скрывать. Это была проекция памяти, но для Зова она была реальнее, чем стены вокруг. Голос Зова звучал ровно, механически, но смысл слов был чистым бунтом. - Доклад о контакте с объектом «Сергей Макаров» не завершён. Вопрос: Сущность не указала истину о местонахождении Объекта. Почему информация о том, что Объект жив, была скрыта? В тот же миг Гул Монолита в голове Зова оборвался. Словно кто-то перерезал кабель. Наступила абсолютная, вакуумная тишина. Воздух в комнате сгустился, став вязким, как смола. Свет мигнул, теряя теплоту и становясь ледяным. Из тени в дальнем конце зала соткалась фигура. Он шёл, он скользил над полом. Его броня была произведением искусства — сложная вязь белых пластин, напоминающая экзоскелет, сросшийся с костью. На его лице не было маски, но оно было страшнее любого шлема. Бледная, почти прозрачная кожа, и глаза — две белых бездны без белков и зрачков. Линзы, поглощающие свет. Зов попытался сделать шаг назад, принять уставную стойку, но его тело отказало. Броня заблокировалась. Его мышцы окаменели. Он стал статуей, запертой в собственной оболочке. Он являеться лично, когда случается наружение порядка, он был правой рукой Монолита, он почти полностью состоял из его Воли. Его титул Каган. Голос Кагана был тихим, шуршащим, как сухие листья на ветру. - Система «Архив» активировала несанкционированный запрос. Критический сбой в логическом ядре. Каган прошёл мимо Зова, даже не взглянув на него. Он смотрел в угол. Прямо на Влада. Влад вжался в стену. Он был галлюцинацией, фантомом памяти, но он видел Кагана. И его карие глаза расширились от животного, первобытного ужаса. — Не подходи... — прошептал Влад, выставляя перед собой грязные руки. Каган подошел вплотную. Он медленно поднял руку в черной перчатке, унизанной сенсорами. Зов смотрел на это, не в силах моргнуть, чувствуя, как паника его «Архива» заливает сознание. Каган протянул руку и коснулся лица Влада. Пальцы Гласа не прошли сквозь призрак. Они смяли воздух, который стал плотным, как плоть. Каган сжал щеку Влада. Влад вскрикнул от боли — реальной, острой, унизительной. Каган, поворачивая лицо Влада из стороны в сторону, словно изучая дефектный образец в лаборатории. - Удивительно. Структура данных невероятно плотная. Боль... держит форму. Обычно проекции распадаются при прямом контакте с Порядком. Но ты... ты сопротивляешься. Каган резко сместил руку ниже и сжал горло Влада. Влад захрипел, вцепившись в руку Архитектора. Его пальцы царапали броню, оставляя призрачные следы. - Отпусти... мне... больно... я не... Каган Не отпуская горло, наклонился к самому уху Влада, почти касаясь его губами. - Боль — это информация, Архив. Я считываю твой код. Я вижу каждый бит твоей ошибки. Каган закрыл свои белые глаза, словно дегустируя эмоции Влада. - Вкус... пепла. И соли. Он резко открыл глаза и посмотрел на застывшего Зова, продолжая душить его проекцию. - Я вижу корень сбоя. Привязанность. Голос Кагана стал звучать в голове Зова, дублируя мысли Влада. «Он мой брат». «Я должен был спасти его». «Мне стыдно, что он видел меня таким». «Я чудовище». - Ты использовал ресурс Сущности не для Порядка, Зов. Ты использовал его для жалости к самому себе. Зов чувствовал, как его фантомное горло сжимается вместе с горлом Влада. Ему не хватало воздуха, хотя его легкие работали исправно. - Я доказал верность. Я устранил угрозу. Я не убил Хаос, потому что... это было нелогично. Каган усмехнулся. Улыбка на его бледном лице выглядела как трещина на фарфоре. Он резко отпустил Влада. Тот рухнул на пол, хватаясь за шею, кашляя и сжимаясь в комок. Каган брезгливо вытер перчатку, словно коснулся чего-то липкого. Теперь он полностью переключил внимание на Зова. - Не лги мне, Функция. Ты заплакал. Твои 40% — это не топливо, как мы надеялись. Это вирус. Мы оставили Архив для эффективности, чтобы ты помнил природу Хаоса и мог предсказывать его действия. Но вместо анализа ты начал сочувствовать. Ты начал резонировать. Каган сделал шаг назад, встав между Зовом и ползающим по полу Владом, физически разделяя их. - Объект «Архив» подлежит удалению. Полному форматированию. Твоя личность будет стерта. Ты станешь чистым инструментом. Без памяти. Без имени. Без боли. Влад на полу замер. Он поднял голову, и в его глазах был не страх смерти, а ужас перед забвением. Зов почувствовал, как холодная игла страха пронзила его броню. Потерять Влада — значило потерять себя. Стать зомби. Зов С трудом преодолевая паралич начал говорить. - Нет. Я могу быть полезен. Архив... дает мне преимущество. Я понимаю врага. Каган Склонил голову набок. Ты не понимаешь врага. Ты любишь его. Но... Монолит милосерден. Он дает шанс даже бракованным инструментам. Каган подошел к Зову вплотную. Его белые глаза были в сантиметре от Зова. - Если ты хочешь сохранить свой Архив, ты должен доказать, что ты его хозяин, а не раб. - Какова моя функция? - Искупление. Первая цель: Бандит. Жгут. Тот, кто унижал этот Архив. Он боится его до дрожи. Он ненавидит его. Он хочет спрятаться от него. Ты должен найти Его. Ты должен провести Перезапись. Не убей его. Это было бы слишком легко и милосердно. Сделай его нашим. Используй его гнев. Сделай вербовку максимально жестокой. Сломай его волю, выпотроши его разум и заполни его Нами. Докажи, что ты выше старых страхов Архива. Заставь Архив смотреть, как ты превращаешь его кошмар в своего послушного пса. Каган медленно повернул голову к Владу, который с ужасом слушал приговор. - Вторая цель: Сталкер. Андрей. Хаос, который ты поблагодарил. Ты должен найти его и устранить. Лично. Уничтожь того, кто вызывает у Архива чувство благодарности. Выжги эту эмоцию калёным железом. Каган снова начал растворяться в тени, его голос звучал уже отовсюду. - Время пошло, Зов. Следующий сбой станет последним. Запах озона и холода остался висеть в воздухе. Зов почувствовал, как контроль над телом вернулся. Броня разблокировалась. Он рухнул на одно колено, тяжело дыша, словно пробежал марафон. Влад сидел в углу, всё ещё потирая шею, на которой проступали синие следы от пальцев Кагана. Он пропал также быстро, как и появился. Голос Влада дрожал. -Ты слышал... Он хочет, чтобы ты стал чудовищем. Чтобы ты создал чудовище из Жгута. Чтобы убил Андрея. Зов медленно поднял голову. Его белые глаза встретились с карими, заплаканными глазами Влада. - У нас нет выбора. Либо Жгут станет Порядком... либо ты исчезнешь навсегда. А я стану пустой оболочкой. Он встал, и его движения снова стали чёткими, механическими. - МЫ идем на Свалку. Зов развернулся, чтобы выйти из стерильного зала. Его броня снова стала монолитом, скрывающим дрожь. — Стой. Это был не шёпот. Это был голос. Твёрдый, хриплый, злой. Зов остановился, но не обернулся. — У нас нет времени на дебаты, Архив. Процесс запущен. — Я не давал согласия на этот «процесс», — Влад поднялся с пола. Он больше не жался к стене. Он шагнул в центр комнаты, глядя в спину своей бронированной оболочке. — Твоего согласия не требуется, — холодно бросил Зов. — Ты — данные. Данные не спорят с пользователем. — Я не данные! — рявкнул Влад. Эхо его голоса, призрачное, но яростное, ударилось о белые стены. — Я — та причина, по которой ты не превратился в кусок мяса с антенной в башке! Я — твой стержень, Зов! Зов медленно повернулся. Его белые глаза сузились. — Ты — уязвимость. Я сохраняю тебя только ради эффективности. — Не ври мне! — Влад подошёл вплотную. Его призрак дрожал, но теперь не от страха, а от гнева. — Ты сохраняешь меня, потому что боишься стать ими. Теми, кто стоит в коридорах и пускает слюни на стены! Влад ткнул пальцем в грудную пластину Зова. Палец прошёл сквозь металл, но Зов дёрнулся, словно от ожога. — Слушай меня внимательно, Функция, — прошипел Влад. — Ты хочешь сделать из Жгута монстра? Валяй. Он это заслужил. Пусть жрёт свой Хаос. Но Андрей... Влад сделал паузу, его лицо исказилось от напряжения. — Если ты поднимешь ствол на Андрея... если ты хоть подумаешь о том, чтобы выполнить этот приказ Кагана... я тебе обещаю: я устрою такой «сбой», что ты забудешь, как дышать. Зов стоял неподвижно. — Ты не сможешь. Тебя удалят. — А мне плевать! — крикнул Влад. — Пусть удаляет! Я лучше исчезну, чем буду смотреть, как ты убиваешь единственного человека, который отнёсся к нам как к людям! Он посмотрел прямо в белые глаза Зова. — Ты думаешь, ты меня контролируешь? Попробуй прицелиться в Андрея. И ты увидишь, на что способен «вирус», когда ему нечего терять. Я заставлю твою руку дрогнуть. Я заставлю тебя промахнуться. Я сожгу твой мозг изнутри, Зов. Зов молчал. Впервые за долгое время он почувствовал не просто присутствие Влада, а сопротивление. Архив объявили войну Воле Монолита. — Это... нелогично, — наконец произнёс Зов. — Самоуничтожение ради внешнего объекта. — Это человечно, — отрезал Влад. — И пока я здесь, ты будешь с этим считаться. Мы идем на Свалку. Но правила игры изменились. Влад отступил, растворяясь в воздухе, возвращаясь в глубины сознания. Но последнее слово осталось за ним. Зов остался один в пустом белом зале. Он сжал кулак. Броня скрипнула. Он понял, что его главная битва будет не с «Долгом» и не с бандитами. Она будет происходить внутри его шлема, каждый раз, когда он будет нажимать на спуск. Зов развернулся и шагнул в темноту коридора. Охота началась. Но охотник был ранен ещё до первого выстрела. Зов шагнул к двери, но крик Влада, полный отчаяния и ненависти, заставил его замереть. Этот крик не был ментальным — он казался громче сирены тревоги. — Я проклинаю тот день! — заорал Влад. Его призрак метался по стерильной комнате, как пойманный зверь. — Слышишь меня, «Воин»?! Я проклинаю тот день на Кордоне! Зов медленно обернулся. — Это иррационально. Ты был спасён. — Спасён?! — Влад расхохотался, и этот смех был страшнее плача. — Тот снайпер... Дмитрий ... Будь он проклят! Будь проклята его протянутая рука! Лучше бы он нажал на спуск! Лучше бы он разнёс мне голову, чем дал мне эту... эту жизнь! Влад упал на колени, ударяя кулаками по призрачному полу. — Зачем я пополз на север?! Зачем я вошёл в тот мёртвый завод ? Я думал, я ищу семью... А я нашёл склеп! Я сам залез в гроб и захлопнул крышку! Зов почувствовал, как Гул в голове становится болезненным. Каждое слово Влада было как удар молотом по кристаллу его веры. — Ты пожалел о выборе, — холодно констатировал Зов. — Это слабость. — Это прозрение! — Влад вскочил и ткнул пальцем в лицо Зова, его глаза горели яростью. — Посмотри на себя! Ты не «идеальный сосуд»! Ты — кукла! Вы все здесь куклы! Он обвёл рукой пустой зал, подразумевая всю Припять, всех «Братьев». — Будь проклят ваш Монолит! Будь проклят ваш Кристалл, который жрёт людей и выплёвывает... это! — Влад с отвращением указал на броню Зова. — Вы не «Воины Порядка»! Вы — рабы! Вы — стадо рабов, которые молятся своему хозяину, пока он стирает вас ластиком! Зов шагнул к нему, его рука легла на рукоять ножа. Инстинкт 60% требовал заткнуть богохульника. — Замолчи. Ты оскверняешь... — Я оскверняю?! — перебил Влад, не отступая. — А ты убиваешь! Ты хочешь убить Андрея ради камня! Ты — самый жалкий раб из всех, Зов. Потому что ты знаешь правду. Ты помнишь мою боль. И всё равно лижешь сапоги Архитектору! Влад сплюнул под ноги Зову. Призрачный плевок исчез, не долетев до пола, но жест был понятен. — Я ненавижу тебя, — прошептал Влад, и его голос сорвался на хрип. — Я ненавижу себя за то, что стал тобой. И если мне придётся сжечь нас обоих, чтобы остановить тебя... я сделаю это с радостью. Зов смотрел на него долгую секунду. В его белых глазах ничего не отразилось. Но внутри, глубоко под слоями Порядка, что-то дрогнуло. Не страх. Сомнение. — Мы закончили, — сухо сказал Зов. Он развернулся и вышел из зала, и гермодверь с шипением захлопнулась за его спиной, отрезая его от кричащего призрака. Но тишина в коридоре не принесла облегчения. Слова «раб» и «спасён зря» въелись в подкорку, как вирус, который невозможно удалить. Зов шёл по коридору к выходу. Ему нужно было найти Жгута. Ему нужно было заглушить голос Влада чужой кровью. Иначе этот голос сведёт его с ума.