Часть 5. Глава 3. Свинцовый Устав.

РОСТОК. ШТАБ ДОЛГА. БРИФИНГ-ЗАЛ. ДЕНЬ. Воздух в зале для брифингов был густым от табачного дыма и напряжения. За длинным столом сидели солдаты высшего звена. На стене висела подробная карта южного сектора Зоны, испещрённая красными отметками. Генерал Воронин стоял у карты. Он выглядел уставшим, но его голос был твёрд, как гранит. — Товарищи офицеры. Ситуация на юге меняется. Рапорт старшего лейтенанта Макарова, — он кивнул в сторону Сергея, который стоял у стены, прямой как струна, — подтверждает наши худшие опасения. «Монолит» меняет тактику. Генерал обвёл указкой район Агропрома и Свалки. — Раньше мы имели дело с фанатиками, которые просто стреляли. Мы ошибались. Мы имеем дело с идеологической диверсией. Агент под кодовым именем «Зов». Он не зомбирует. Он вербует. Он ищет слабые звенья в сталкерской среде и заполняет их своей пропагандой. В зале прошел гул. Для «Долга», чья идеология строилась на уничтожении Зоны как «заразы», мысль о том, что зараза может быть разумной и привлекательной, была ересью. — Мы не можем допустить распространения этой опухоли, — отрезал Воронин. — Старший лейтенант Макаров возглавит оперативную группу «Молот». Задача: поиск, обнаружение и ликвидация источника пропаганды. Он посмотрел прямо на Сергея. — Макаров. У тебя карт-бланш. Бери лучших. Найди этого «Зова». И заставь его замолчать навсегда. — Служу «Долгу», — отчеканил Сергей. Его лицо было маской, скрывающей бурю. ОРУЖЕЙНАЯ. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. В оружейной комнате было холодно и тихо. Пахло оружейным маслом и холодной сталью. Сергей был один. На столе перед ним лежал разобранный «Гром». Его руки двигались механически, протирая и без того стерильно чистые детали. Щелчок. Пружина на месте. Щелчок. Затвор. Снаружи он был воплощением Устава. Суровый, решительный командир, готовый выполнить приказ. Но внутри его мир рушился. «Ликвидировать источника пропаганды». Приказ Генерала звучал в голове как приговор. «Ликвидировать Влада». Он видел перед собой лицо брата. Не то, с фотографии, где он улыбался на даче. А то, из подвала — бледное, с белыми глазами, мокрое от слёз. «Я всегда буду рядом… Братик». Зов был монстром. Он вербовал людей, превращая их в фанатиков. Он был врагом «Долга». Его нужно было убить. Но убив Зова, он убьёт Влада. Последнее, что осталось от его семьи. Сергей с силой загнал магазин в приёмник. Его руки дрожали. Он был в ловушке между своим Долгом и своей Кровью. Дверь скрипнула. В оружейную вошёл Гранит. Рыжий гигант двигался тихо для своих габаритов. Он уже несколько дней наблюдал за командиром. Он видел, что после возвращения с Кордона Сергей стал… другим. Тень легла на его лицо, и она не уходила. Гранит остановился за спиной Сергея. — Сергей… — произнёс он. Эхо его голоса отразилось от металлических шкафов. — Что случилось на Кордоне? Ты стал… другим, когда вернулся оттуда. Ты молчишь. Ты не спишь. Сергей сжал оружие так, что побелели костяшки пальцев. Он не оборачивался. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Ему нужно было выговориться. Или застрелиться. Он медленно повернулся к Граниту. В тусклом свете лампы его лицо казалось старым, изрезанным морщинами боли. — Артём… — тихо произнёс Сергей. Гранит вздрогнул. — Ты… назвал меня по имени? — Артём подошел ближе, его лицо стало серьёзным. Он понял: Устав только что вышел из комнаты. — Расскажи. Я выслушаю. Обещаю, никто не узнает. Мы знакомы три года, Сергей. Мы не просто сослуживцы. Сергей тяжело вздохнул, словно из его легких вышел весь воздух. Он сел на стул и опустил голову, не в силах смотреть в глаза друга. — Это военная тайна, Артём. Никто не должен знать. Абсолютно никто. Даже Командир… особенно Командир. Если узнают — меня расстреляют. Или отправят в научный бункер как подопытного. Артём молча сел на край стола рядом, скрестив руки на груди. — Я весь внимание. Могила. Сергей начал говорить. Слова давались ему с трудом, как ржавые гвозди, которые он вытаскивал из себя. — Я соврал… себе… тебе… командиру… Он поднял взгляд на Артёма. — Помнишь, я рассказывал про своего брата? Того, которого я оставил? — Помню, конечно. Младший. Влад. — От новобранцев я услышал байку… — Сергей сглотнул ком в горле. — Про «Тень» с Кордона. Парня, которого спас Монолитовец. Который потом ушёл на север. Сергей закрыл глаза на секунду. — Когда я услышал это прозвище… я вспомнил слова своего отца. Он всегда говорил мне: «Ты, Сергей — солнце. Ты яркий. А Влад… он Тень, отбрасываемая солнцем». Он открыл глаза, полные боли. — Я услышал это прозвище, и я тут же понял. Это Влад. Мой брат… почему он в Зоне? Я думал… он остался там. В безопасности. Артём нахмурился. — Твой брат… зачем он сюда пришел? Он искал тебя? — Не совсем… — Сергей покачал головой. — Он… бежал от самого себя. Он был по жизни неудачником. Ничтожеством, как он сам думал. А я… я с детства был всегда лучше во всём. Я был на высоте и совсем не смотрел вниз… Это была моя главная ошибка в жизни. Я заслонил ему свет. Сергей встал со стула и начал ходить по внушительной оружейной, разнося свой голос эхом. — Артём… я соврал командиру, чтобы уйти на Кордон. Мне поверили, потому что я никогда не врал. Я впервые воспользовался своим положением. Я явился на Кордон, в этой форме… — он с отвращением дернул воротник кителя. — Местные были в шоке, но не стреляли. Он полез в карман и достал ту самую, затертую фотографию. — Я спрашивал у каждого, знает ли он его… мне сказали его имя. Влад. И тут я точно понял. Это он. Артём встал и положил тяжёлую руку на плечо Сергея, заставляя его остановиться. Руки Сергея дрожали, сжимая фото. — Дай посмотреть. Сергей разжал пальцы. Артём взял снимок, разгладил его. Два брата. Один сильный, другой — прячущийся за его спиной. — Что сейчас с твоим братом? — тихо спросил Артём, возвращая фото. — Он… жив? — Хуже… — выдохнул Сергей. Он снова сел, закрывая лицо ладонями. — Там был бункер. Сидорович… Он узнал его по фото. И он сказал… сказал… Сергей стиснул зубы, его голос задрожал от гнева и ужаса. — Блять… Его пиздили бандиты. Почти до полусмерти. Каждый день. А потом… его спас Монолитовец. Спас, нахуй! Сергей, который никогда не матерился, сейчас выплевывал слова как яд. — Я всегда думал, что по Уставу все Монолитовцы безмозглые! Мы просто стреляли в них без какой-либо мысли! Мы ошибались, Артём. Мы всегда ошибались. Они… всё осознают. И их камень… Монолит… они сами к нему приходят. Они не ищут сильных. Они ищут сломленных. Тех, кто на самом дне… как мой брат. Сидоровоич отдал мне его КПК, я читал всю его историю… Я знаю… Как становиться Монолитовцами… В оружейной повисла тишина. Артём переваривал услышанное. Мир «Долга», черно-белый и понятный, рушился на глазах. — Твой брат… стал Монолитовцем? — наконец спросил он. — И ту стрельбу на Агропроме… он устроил? — Да… — Сергей поднял красные глаза. — Но это ещё не всё. Он, вместе с другими фанатиками, зажал меня в тупике. Меня и сталкера Андрея, который помогал мне и когда-то Владу… Он не застрелил нас. Даже не собирался. Я стоял на коленях перед ним, Артём. Перед врагом. На коленях. Голос Сергея сорвался на шепот. — Он… разговаривал со мной. Голос был ровным, лишенным эмоций, как у машины. Но он назвал меня «Братиком». — Ебать… — только и смог выдохнуть Артём. — Он плакал… — Сергей больше не мог сдерживаться, одинокая слеза скатилась по его щеке. — Он плакал. Сказал, что это был его выбор. Это был не Монолитовец с белыми глазами. Это был мой брат… с белыми глазами. Он плакал, но стоял ровно, как камень. Слёзы текли с его каменного лица… Он пощадил меня и ушёл. Сергей схватил Артёма за руку, его хватка была железной от отчаяния. — В рапорте… я соврал. Я написал, что отступил. Я не знаю, какие были бы последствия, если бы я рассказал правду Воронину. Меня бы признали зараженным. А Влада… его бы приказали расчленить для изучения. Он отпустил руку друга и отвернулся. — Я не знаю, что делать, Артём. Я получил приказ. Я должен возглавить группу и убить Зова. Но тогда… я убью и Влада. Он живёт внутри него. Я чувствовал это. Но я не знаю… я в тупике… Я редко прошу, но мне нужна помощь… твоя помощь, Артём. Артём долго молчал. Он смотрел на своего друга, который всегда был для него примером стойкости, и видел человека, загнанного в угол собственной совестью. Он подошёл к Сергею и положил руку ему на плечо. — Ты не убьёшь его, Сергей, — твёрдо сказал Артём. Сергей поднял на него удивлённый взгляд. — Что? Но приказ… — В нахуй приказ, — тихо, но весомо произнёс Гранит. — Если то, что ты говоришь, правда… Если он плакал… Значит, он не просто кукла. Значит, там есть человек. А своих мы не бросаем. Даже если они по ту сторону. Артём наклонился ближе. — Мы пойдём на Свалку. Мы выполним задачу по поиску. Но мы не будем стрелять на поражение, пока не убедимся, что пути назад нет. Мы попробуем его… вытащить. Или хотя бы понять. — Ты понимаешь, что это трибунал? — спросил Сергей. — Если мы не выстрелим в лидера Монолита при визуальном контакте… нас расстреляют свои же. — Пусть попробуют, — усмехнулся Артём, но глаза его остались серьёзными. — Я с тобой, Сергей. До конца. Мы найдём твоего брата. И если он там, внутри… мы его достанем. А если нет… Артём помолчал. — Если нет, то ты сам сделаешь то, что должен. Как брат, а не как солдат. Сергей смотрел на друга, и впервые за эти дни тяжесть в груди стала чуть легче. Он был не один. — Спасибо, Артём. — Собирайся, командир, — Гранит хлопнул его по плечу и направился к выходу. — Нам нужно подобрать таких парней в отряд, которые умеют держать язык за зубами. У нас охота. Но не на монстра. На человека. Сергей кивнул. Он провёл ладонью по лицу, словно стирая с него остатки слабости, и снова нацепил привычную, непроницаемую маску старшего лейтенанта Макарова. Они вышли из оружейной в коридор штаба. Жизнь на базе «Долга» шла своим чередом: чёткий ритм сапог, сухие команды, лязг затворов. — Кого берём? — тихо спросил Сергей, когда они вышли на свежий воздух, во внутренний двор «Ростока». — Мне нужны не фанатики. Мне нужны профессионалы. Те, кто выполнит приказ «отставить огонь», даже если перед ними будет сам Монолит. Артём на ходу достал сигарету и закурил, прищурившись от дыма. — Если мы возьмём новичков, они со страху начнут палить во всё, что движется. Если возьмём ветеранов-идеологов, они пристрелят Зова ради красивого отчёта. Нам нужны… прагматики. Он выпустил струю дыма в серое небо. — Тесак. Пулемётчик. Помнишь его? Здоровенный такой, с бычьей шеей. — Помню, — кивнул Сергей. — Тугодум, но исполнительный. — Не тугодум, а спокойный, — поправил Артём. — Ему плевать на лозунги. Ему главное — чтобы пулемёт не клинил и паёк был вовремя. Он не задаёт вопросов. Если скажешь ему «стоять и смотреть», он будет стоять и смотреть, пока не врастёт в землю. И он мне должен. Я его вытащил из «Жарки» полгода назад. — Добро, — согласился Сергей. — Тесак пойдёт. Нам нужна огневая мощь, если придётся отходить. Кто второй? Нам нужен глазастый. Снайпер или разведчик. — Филин, — без колебаний ответил Гранит. Сергей нахмурился. — Этот нелюдим? Он же с людьми вообще не разговаривает. — Вот именно, — усмехнулся Артём. — Он ненавидит болтать. Он не слушает сплетни. Он просто делает работу. Ему плевать, кто перед ним — брат, сват или мутант. Он работает только по команде. И он лучший следопыт в нашем секторе. Если Зов на Свалке, Филин найдёт его следы. Сергей на секунду задумался, взвешивая риски. — Хорошо. Тесак и Филин. Найди их. Сбор через тридцать минут у южного КПП. Полная боевая выкладка. Задача — рейд повышенной сложности. Подробности — на месте. — Понял, — Гранит бросил окурок в урну и, развернувшись, направился к казармам. Сергей остался один посреди плаца. Он смотрел на ворота, ведущие на юг. Туда, где скорее всего сейчас был его брат. Его рука инстинктивно потянулась к карману, где лежало фото, но он остановил себя. «Больше никаких эмоций. Сейчас я должен быть командиром. Чтобы спасти его, я должен быть хищником». ЮЖНЫЙ КПП БАЗЫ «ДОЛГ». 30 МИНУТ СПУСТЯ. Группа была в сборе. Четверо бойцов в черно-красной броне стояли у БТРа, проверяя снаряжение. Тесак — огромный, похожий на медведя боец, лениво перебирал ленту своего пулемёта ПКМ. Его лицо было простым и грубым, лишённым печати интеллекта, но полным спокойной, тяжёлой силы. Филин — жилистый, сухой сталкер с винтовкой СВУ за спиной. Его лицо было скрыто балаклавой, видны были только цепкие, внимательные глаза, которые сканировали периметр даже здесь, на безопасной базе. Гранит стоял рядом с ними, проверяя рации. Сергей подошёл к группе. Разговоры стихли. Бойцы вытянулись. — Вольно, — бросил Сергей. Он обвёл их тяжёлым взглядом. — Слушать вводную. Мы выдвигаемся на Свалку. Задача — поиск и нейтрализация диверсионной группы противника. Он сделал паузу, глядя каждому в глаза. — Противник — спецгруппа «Монолит». Кодовое имя лидера — «Зов». Тесак хмыкнул, но промолчал. Филин лишь чуть сузил глаза. — Внимание, — голос Сергея стал жёстче стали. — Это не стандартная зачистка. Нам нужна информация. Лидер группы нужен нам живым. Или, как минимум, способным говорить перед смертью. Это была ложь, но необходимая ложь. — Поэтому, — продолжил Сергей, — огонь на поражение только по моему прямому приказу. Любая самодеятельность будет расцениваться как нарушение приказа в боевой обстановке. Мы не стреляем первыми, если нас не обнаружили. Мы наблюдаем. Мы выслеживаем. Мы бьём наверняка. Вопросы? — Если они начнут нас жать? — басом спросил Тесак. — У фанатиков разговор короткий. Гранату под ноги — и привет. — Если будет угроза жизни группы — огонь без предупреждения, — кивнул Сергей. — Но приоритет — захват или ликвидация лидера по команде. — Понял, — буркнул Тесак. Филин молча кивнул. Ему было всё равно. Приказ есть приказ. Идём пешим порядком, скрытно. Выход через пять минут. , — скомандовал Сергей. Сергей повернулся к Граниту. Тот едва заметно кивнул ему. «С этими можно работать». Сергей проверил свой автомат. Щелчок затвора прозвучал как точка в его прошлой жизни. Отряд «Молот» выдвинулся за ворота, погружаясь в серую, опасную зону, где их ждал не просто враг, а оживший кошмар их командира.