Часть 5. Глава 4. Искупление гневом.

СВАЛКА. КЛАДБИЩЕ ТЕХНИКИ. ДЕНЬ Жгут шёл уже час. Или два. Время на Свалке текло, как гнилая вода в канаве — вязко и мутно. Водка кончилась. Вместе с ней ушла и пьяная храбрость, оставив после себя оголенные нервы и звенящую пустоту в голове. Вокруг него вздымались горы ржавого металла. Остовы БТРов, кабины грузовиков, скелеты вертолетов — мертвая армия, брошенная гнить. Жгут чувствовал себя частью этого мусора. «Никто. Шестёрка. Алкаш». Эти слова звучали в его голове голосом Султана. Голосом Кирилла. Голосом того ублюдка-бригадира из его прошлой жизни на Большой Земле. Он споткнулся о ржавую гусеницу и упал на колени. Вставать не хотелось. — Твари… — прохрипел он в ржавую землю. — Все вы твари… Я бы вас… я бы вас всех… — Что бы ты сделал, Олег? Голос прозвучал не сзади и не спереди. Он прозвучал везде. Он отразился от металла, от неба, от самой земли. Жгут резко вскинул голову, хватаясь за автомат. Руки тряслись так, что ствол ходил ходуном. — Кто здесь?! Выходи! Стрелять буду! Из тени, отбрасываемой нависшим краном, вышла фигура. Зов. Он был безупречен. Иссиня-черная броня не впитала ни грамма грязи Свалки. Белые глаза светились ровным, холодным светом, прорезая серый сумрак. Он не держал оружие. Его руки были сцеплены за спиной. Он смотрел на Жгута не как на угрозу, а как лаборант смотрит на крысу в лабиринте. — Стреляй, — спокойно сказал Зов. — Если считаешь, что пуля может убить Истину. Жгут нажал на спуск. Щелк. Осечка. Старый, нечищеный автомат, который он так и не привел в порядок, дал сбой. Хаос подвел его в последний раз. Жгут в панике дернул затвор, но патрон перекосило. Он отшвырнул бесполезное железо и попятился, пока его спина не уперлась в холодный бок БТРа. — Не подходи! — взвизгнул он. — Я… я тебя знаю! Ты Тень! Ты тот задрот! Зов сделал шаг. Медленный. Тяжелый. — «Тень» — это то, чем ты являешься сейчас, Олег. Ты прячешься в тени Султана. В тени своего страха. В тени бутылки. Зов подошел ближе. Теперь он возвышался над сидящим Жгутом. — Я вижу твою память. Я вижу твой «Архив». Зов наклонил голову, и его голос стал жестче, проникая прямо в мозг. — Ты помнишь тот день на заводе? До Зоны? — Заткнись… — Жгут зажмурился, закрывая уши руками. — Они поставили тебя на колени, — продолжал Зов неумолимо. — Перед всеми. Они заставили тебя лизать грязь с их сапог. Ты хотел ударить. Ты хотел убить их. Но ты… лизнул. — ЗАМОЛЧИ! — заорал Жгут, и слезы брызнули из его глаз. — Ты убежал в Зону, чтобы забыть этот вкус. Ты думал, что здесь станешь хищником. Но посмотри на себя. Зов брезгливо указал на него рукой. — Ты сидишь в грязи. Ты пьян. Твои собственные «шестёрки» предали тебя и стали сильнее тебя. Ты снова на коленях, Олег. Ты всегда будешь на коленях. Потому что ты — ничтожество. Жгут завыл. Это был звук раненого зверя. Вся его жизнь, вся его защита из мата и агрессии рухнула, обнажив маленького, испуганного человека, которого всю жизнь били. Зов присел на корточки. Теперь их лица были на одном уровне. Белые линзы против красных, воспаленных глаз. — Больно? — тихо спросил Зов. Жгут всхлипнул, размазывая сопли и грязь по лицу. — Убей меня… просто убей… — Смерть — это избавление, — сказал Зов. — Ты его не заслужил. Ты заслужил Силу. Жгут замер. Он поднял взгляд. — Что?.. Зов медленно снял перчатку с правой руки. Его ладонь была бледной, чистой, почти светящейся. — Твой гнев, Олег. Он настоящий. Это единственное настоящее, что в тебе есть. Твоя ненависть к ним… к Султану, к Кириллу, к тому бригадиру… она может сжечь мир. Но у тебя нет Воли, чтобы направить этот огонь. Ты просто коптишь небо. Зов протянул ему обнаженную ладонь. — Монолит не прощает. Монолит не утешает. Монолит вооружает. — Я дам тебе то, чего ты хотел всю жизнь. Я дам тебе Сапог. — Не чтобы лизать его. А чтобы раздавить им тех, кто смеялся над тобой. В голове Жгута помутилось. Сапог… Раздавить… Власть… Образы замелькали перед глазами: Кирилл, стоящий на коленях. Султан, молящий о пощаде. Бригадир, чье лицо превращается в кровавое месиво под его ударами. Это было сладко. Это было опьяняюще. — Что… что я должен сделать? — прошептал Жгут. — Отдай мне свой страх, — сказал Зов. — Отдай мне своё имя. Отдай мне свою жалкую волю. И прими Нашу. Зов не ждал. Он резко схватил Жгута за затылок своей бронированной рукой и притянул к себе, а свободной, обнаженной ладонью накрыл его лицо. Пальцы Зова вдавились в глаза, в лоб, в скулы Жгута. — ПРИМИ! — Голос Зова ударил, как пси-молот. Жгут закричал. Его сознание разорвало на части. Он увидел не темноту, а ослепительный, выжигающий синий свет. Он увидел Кристалл. Черный, совершенный, поющий гимн абсолютной власти. Он почувствовал, как чужая, холодная, стальная Воля вливается в него, вытесняя алкоголь, страх и сомнения. Ты не Олег. Ты не Жгут. Ты — Кара. Ты — Гнев. Ты — рука, которая держит кнут. Боль была невыносимой, но в центре этой боли рождался экстаз. Экстаз силы. Он больше не был маленьким. Он был огромным. Он был частью чего-то, что нельзя унизить. Зов не ждал. Он резко схватил Жгута за затылок своей бронированной рукой и притянул к себе, а свободной, обнаженной ладонью накрыл его лицо. — ПРИМИ! — Голос Зова ударил, как пси-молот. Жгут закричал. Но это был не крик боли, а вопль ужаса, когда твой разум выворачивают наизнанку. Он почувствовал, как в его мозг проникает что-то холодное, вязкое и чужое. Не мысль, а присутствие. Зов отпустил его. Жгут рухнул лицом в ржавую землю. Его тело забилось в конвульсиях, пальцы царапали грязь, изо рта пошла пена. Зов стоял над ним, надевая перчатку обратно. — Семя посажено, — тихо произнес он. — Прорастай, Олег. Зов не стал ждать пробуждения. Он развернулся и растворился в лабиринте ржавой техники, оставив Жгута корчиться в одиночестве.

***

Прошло около часа. Солнце начало клониться к закату, окрашивая горы мусора в кроваво-рыжий цвет. Жгут (Олег) с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась так, будто по ней ударили кувалдой. Его тошнило. Он перевернулся на спину, жадно глотая воздух. — Что... что это было? — прохрипел он. — Белочка? Глюк? Он сел, ощупывая лицо. Грязь, слюна. Никакого Зова. Никаких монолитовцев. Только тишина Свалки и вороны, каркающие над головой. — Привидится же... — пробормотал он, пытаясь встать на ватные ноги. — Нажрался паленой водки, идиот. Монолитовец... тьфу. Он пошатываясь побрел прочь. Ему нужно было вернуться на базу. Нужно было найти выпивку, чтобы заглушить этот странный, звенящий гул в ушах.

…... Прими......

— Заткнись, — мотнул он головой, думая, что это просто шум в ушах от давления. Он сделал еще десяток шагов и вдруг его нога ударилась обо что-то твердое. Он посмотрел вниз. Прямо посреди тропинки, в луже мазута, лежал артефакт. «Ломоть мяса». Не самый дорогой, но и не мусор. Он слабо пульсировал органическим теплом. Жгут замер. Он ходил здесь сотни раз. Артефактов тут не было годами. — Ни хрена себе... — прошептал он, поднимая находку. — Фартануло? «Это тебе...» — прошелестела мысль в голове. Тихая, почти незаметная, как его собственная. — «Бери. Ты заслужил». Жгут огляделся. Никого. — Ну точно, фартануло! — на его грязном лице расплылась жадная улыбка. — Вот тебе и "неудачник", Султан! Нашел! Сам нашел! Он спрятал артефакт в карман. Тепло от него было приятным. Оно успокаивало головную боль. Оно давало ложное чувство силы. Жгут не понимал, что это не удача. Это был аванс. Монолит дрессировал его, как собаку: выполнил команду (принял боль) — получил награду.

***

Он вернулся на базу уже в сумерках. Охрана на входе посмотрела на него с привычным презрением. — О, явился. А мы думали, тебя псы доедают. Хабар нашел, "пахан"? — загоготал один. Жгут хотел огрызнуться, но промолчал. Он молча прошел к местному барыге — мелкому торговцу, который сидел в вагончике у входа. Он выложил «Ломоть мяса». — Дай денег. И водки. Нормальной. Барыга удивился, но спорить не стал. Отсчитал немного денег (грабительский курс, но Жгуту было плевать) и дал бутылку. Жгут пошел в свой барак. Он толкнул дверь. Привычный запах сырости. Тусклая лампочка. Но чего-то не хватало. Не было раздражающего нытья Крысы. Не было молчаливого, пугающего взгляда Шестёрки из угла. Комната была пуста. Матрасы его бывших "шестёрок" исчезли. Их вещи исчезли. Жгут остался один. Он сел на свой грязный матрас, открыл водку и сделал большой глоток. Обычно водка приносила облегчение. Сейчас она показалась водой. Тишина давила на уши. Он посмотрел в пустой угол, где обычно сидел Кирилл. — Предатели... — прошептал он. — Бросили меня. Все бросили. «Они не просто бросили...» — шёпот в голове стал отчетливее. — «Они смеются над тобой. Они сейчас в тепле. А ты — в грязи». Жгут сжал бутылку. — Да... смеются... Султан смеется... Он допил водку залпом, надеясь вырубиться. Усталость и странное напряжение после встречи с Зовом навалились на него свинцовой плитой. Он упал на матрас, не раздеваясь. Глаза закрылись. Но вместо темноты к нему пришел Свет.

***

Он стоял в огромном цеху. Завод. Его родной город. Запах мазута, металлической стружки и дешевых сигарет. Олегу здесь было двадцать лет. Он стоял в центре круга. Вокруг стояли рабочие, уголовники, "крутые парни". Они смеялись. Их лица были искажены, рты огромные, зубы желтые. А перед ним стоял Бригадир. Огромный, в кожаной куртке. Бригадир поставил ногу на ящик. Его армейский ботинок был в грязи и бетоне. — Ну что, Олежка? — голос Бригадира гремел, как гром. — Хотел права качать? Хотел уважения? Заслужи! Толпа заревела: «Лижи! Лижи! Лижи!» Во сне Олег чувствовал тот же животный ужас, что и тогда. Его колени подогнулись сами. Он не хотел, но какая-то сила давила на плечи. Он упал на колени. Он потянулся лицом к ботинку. Он чувствовал запах гуталина и навоза. Он высунул язык... — ХВАТИТ. Голос разорвал сон. Цех исчез. Толпа исчезла. Олег остался стоять на коленях, но не перед Бригадиром. Он стоял в бесконечной белой пустоте. А перед ним стоял не бандит. Перед ним стоял... Он сам. Но это был другой Олег. Высокий. Мощный. Одетый в сверкающую броню «Монолита». Его лицо было жестким, волевым, лишенным страха. Его глаза горели белым огнем. Двойник смотрел на Олега, ползающего на коленях, с брезгливостью. — Посмотри на себя, — сказал Двойник голосом Жгута, но стальным и уверенным. — Ты всё еще там. Ты всё еще лижешь этот ботинок. Всю свою жизнь. Олег на полу заплакал. — Я не хотел... они заставили... — Они заставили, потому что ты слаб, — Двойник пнул невидимый ботинок Бригадира, и тот растворился в пыль. — Ты ищешь защиты у Султана, у водки, у своих шестёрок. Но ты — раб. Двойник протянул руку. В ней появился тяжелый, черный пистолет. — Ты хочешь и дальше лизать грязь, Олег? Или ты хочешь, чтобы грязь лизали они? — Я хочу... — Олег поднял голову. — Я хочу, чтобы они сдохли. Я хочу, чтобы они боялись. — Тогда убей его, — Двойник указал пальцем на Бригадира. — Убей этого слабака. Убей "Жгута". Он — твой позор. Белая пустота вокруг начала заполняться фигурами. Вот стоит Султан и смеется. Вот Кирилл и Виталий считают деньги и показывают на него пальцами. Вот тот Бригадир. — Они все здесь, — прошептал Двойник, наклоняясь к уху Олега. — И у тебя есть выбор. Проснуться и снова быть никем. Или открыть Дар и стать Судьей. Двойник вложил в руку Олега черный пистолет. Он был холодным и тяжелым. — Монолит дает тебе Право. Право не прощать. Олег во сне сжал рукоять. Его слезы высохли. Лицо исказилось в гримасе ненависти. Он поднял пистолет и направил его не на врагов, а на свое отражение в зеркале, которое внезапно появилось перед ним — на грязного, пьяного, жалкого Жгута. — Сдохни, тварь, — прошептал он. И нажал на спуск.

***

Жгут проснулся с криком. Он сел на матрасе, тяжело дыша. Сердце колотилось так, что ребра болели. В комнате было темно. Но он видел. Он видел всё слишком четко. Каждую трещину на стене. Каждую пылинку. Он сунул руку в карман. Там лежал тот самый сверток, который дал ему Зов. Он вытащил его. Плотная бумага. Раньше он боялся его открывать. Теперь его руки не дрожали. В голове больше не было шума. Был только один, четкий, ледяной приказ: «Открой. И возьми свою Силу». Жгут медленно, с наслаждением, надорвал край пакета. Внутри лежала не бумага. Там лежал маленький, черный, идеально ограненный шприц, и внутри него, было что-то. Жгут тут же это узнал, у учёных, один из Бандитов смог спиздеть что-то похожее, что-то вроде наркотика и бьёт в голову очень сильно. Он не мог удержаться, боль была сильнее. Он поднянул руках и воткнул в себя шприц, вводя содержимое внутрь себя. Он знал, что делать. Ему не нужны были инструкции. Он посмотрел на пустой шприц. Усмехнулся. — Я иду, пацаны. Папочка идет. Жгут не колебался. Ему было плевать, что в шприце. Он знал, что боль уйдет, а сила придет. Мир поплыл. Страх исчез, сменившись тупым, ватным безразличием. Ноги сами понесли его к двери. Он не пошёл убивать Кирилла. Голос сказал, что это мелко. Голос сказал, что за Истинной Силой надо идти на Север. Он вышел из барака, шатаясь, как лунатик, и растворился в ночи Свалки, направляясь к старому Депо, где его ждал эскорт.

***

СВАЛКА. БЛОКПОСТ. НОЧЬ. Группа Сергея вошла на Свалку тихо, как тени. Никаких фонарей, только ПНВ. Они остановились у того самого блокпоста, где Кирилл и Виталий нашли трупы. Филин (следопыт) присел у тел бандитов. Они уже остыли. — Работа чистая, — прошелестел его голос в рации. — Одиночные. Нож и пистолет с глушителем. Работал профи. Он осветил землю инфракрасным фонариком. — Вижу следы. Армейские ботинки, но подошва стерта специфически. Человек шёл уверенно, не прятался. Сергей подошел ближе. — Это он? — Почерк похож, — кивнул Филин. — Но есть кое-что еще. Он указал лучом чуть в сторону. — Свежие следы. Буквально час-два назад. Человек шёл от базы бандитов. Шатался. Волочил ноги. Пьяный или раненый. — Бандит? — спросил Тесак, поглаживая пулемет. — Скорее всего. Но вот что странно... — Филин прошел пару метров вперед. — Следы "профи" и следы "пьяного" пересекаются там, у кладбища техники. А потом "пьяный" возвращается на базу, а затем снова выходит и идет... Филин сверился с компасом. — ...идет на север. К старому Депо. Строго по прямой. Как будто его ведут на поводке. Сергей почувствовал холод в груди. — Вербовка, — тихо сказал он, вспоминая рапорт. — Зов нашел кого-то. Обработал. И теперь этот кто-то идёт к ним. — Значит, Зов будет там? — спросил Гранит. — Встречать новичка? — Скорее всего, — Сергей снял автомат с предохранителя. — Это наш шанс. Если они на точке сбора, они уязвимы. — Движемся к Депо. Предельная тишина.

***

Жгут шёл сквозь ночь. Он не чувствовал усталости. Наркотик, который дал ему Зов, отключил рецепторы боли, но обострил восприятие Голоса. Голос теперь не шептал. Он пел. «Иди... Иди к нам... Ты пуст... Мы наполним...» Жгут видел галлюцинации. Ржавые кучи мусора превращались в горы черепов его врагов. Ветер звучал как аплодисменты. Он шёл к огромному ангару Депо, чьи черные провалы окон смотрели на него как глазницы черепа. У входа в Депо он остановился. Ноги подкосились. Действие стимулятора заканчивалось, и тело вспомнило, что оно истощено. Он упал на колени. — Я... пришёл... — прохрипел он. — Где... моя... сила? Из темноты ангара вышли фигуры. Не одна. Четверо. В центре стоял Зов. Он был без шлема. Его лицо было бледным, глаза — белыми прожекторами в ночи. Зов посмотрел на ползающего у его ног Жгута. — Ты пришёл, — констатировал он. — Твой путь только начинается. Зов кивнул своим бойцам. Один из монолитовцев подошел к Жгуту. — Спи, — сказал он и с размаху ударил Жгута прикладом в висок. Свет погас. Жгут провалился в темноту, чтобы там, во сне, продолжить свой разговор с Монолитом.

***

Группа «Долга» заняла позиции на холме перед Депо. Сергей смотрел в ночной прицел. Пусто. Ни часовых. Ни движения. Ни звука. Огромный ангар стоял мертвым монументом посреди Свалки. — Филин? — шепотом спросил Сергей. — Тепловизор чист, командир. Никаких тепловых сигнатур. Либо они холодные как трупы, либо... — Либо они ушли, — закончил Сергей. Сердце кольнуло разочарованием, смешанным с предательским облегчением. Ему не придется стрелять в брата прямо сейчас. Но упустить его — значит позволить "заразе" распространиться. — Входим, — скомандовал Сергей. — Сектора держать. Возможны ловушки. Они спустились с холма и вошли в ангар. Лучи фонарей разрезали густую, пыльную тьму. Здесь было тихо, но эта тишина была неправильной. — Командир, сюда, — позвал Филин. Сергей подошел. Филин осветил участок пола у входа. В пыли были четкие следы коленей. Кто-то падал здесь. — "Пьяный" был здесь, — сказал следопыт. — Упал. А потом... Он посветил дальше. Следов ног больше не было. Были две борозды, как будто кого-то волокли, но не грубо, а аккуратно, на весу. — Его забрали, — констатировал Гранит. — Унесли. — А вот и "встречающий", — Филин направил луч на другой отпечаток. Четкий след рифленой подошвы тактического ботинка. — Стоял здесь. Ждал. Сергей присел на корточки рядом со следом. Он снял перчатку и коснулся земли. Она была холодной. Но в воздухе висел запах. Едва уловимый, сладковатый, электрический запах озона. Запах, который бывает после сильной грозы или... работы мощной пси-установки. — Монолитовская вонь. Они тут были. Недавно. Сергей встал. Он смотрел вглубь ангара, где следы терялись в темноте, уходя к заваленным туннелям или тайным тропам на север. — Мы опоздали, — глухо сказал он. — Минут на двадцать. Они забрали рекрута и ушли. — Преследуем? — спросил Гранит. Сергей покачал головой. — Нет. Мы не знаем, куда они ушли. В туннелях могут быть растяжки или засада. Ночью, на их условиях... мы ляжем там все. Он сжал автомат. Ярость на собственную медлительность закипала внутри. Он был так близко. Он почти чувствовал присутствие Влада. «Ты снова сбежал, брат. Ты снова ускользнул в тень». — Мы зафиксировали факт вербовки, — Сергей вернул голос в командный режим. — Мы подтвердили маршрут. Теперь мы знаем, что Свалка — это их транзитная зона. Он развернулся к выходу. — Уходим. Нам нужно подготовить настоящую облаву. В следующий раз мы не будем идти по следам. Мы будем ждать их там, куда они придут. Группа «Молот» растворилась в ночи, оставляя позади пустое Депо, которое хранило тайну падения Жгута.

***

Пока «Долг» осматривал пустой ангар, Жгут был уже далеко. Его тело висело на плечах монолитовцев, мерно покачиваясь в такт их быстрой ходьбе. Они несли его тайными тропами, сквозь аномальные поля, которые расступались перед ними. Но разум Жгута был не здесь. Он был во Сне. Он стоял на высокой трибуне из черного мрамора. Перед ним было море людей. Тысячи лиц. Там был Султан, в цепях. Там были Кирилл и Виталий, стоящие на коленях в грязи. Там был тот Бригадир с завода. Они все смотрели на него снизу вверх. С ужасом. А рядом со Жгутом стоял Кристалл. Огромный, пульсирующий синим светом Монолит. Голос Монолита гремел в его голове, заглушая всё, величественный и страшный: «Ты идёшь домой, Олег. Мы несём тебя в Храм. Там, перед Ликом Моим, ты получишь право судить. Твоя ненависть станет Законом. Твоя боль станет Силой». Во сне Жгут улыбался. Он поднял руку, и толпа внизу вздрогнула.

ПРИПЯТЬ. ГЛАВНЫЙ ПРОСПЕКТ. УТРО Сознание вернулось к Жгуту рывком, вместе с тошнотой и холодом. Действие стимулятора закончилось. Эйфория исчезла. Осталась только реальность. Он лежал на носилках. Его руки и ноги были туго стянуты ремнями, врезавшимися в кожу. Он попытался дёрнуться — бесполезно. Его несли. Плавно, ритмично, быстро. Жгут поднял голову, насколько позволяли ремни. И закричал бы, если бы ужас не сковал горло. Он был в Припяти. Но это был не мёртвый город из сталкерских баек. Это был Муравейник. Вокруг были сотни фигур в серо-белом камуфляже. Они стояли на крышах, патрулировали улицы, сидели у костров, пламя которых было странно-синим. Их было слишком много. Целая армия. И вся эта армия молчала. Жгут увидел, как мимо проходят отряды — идеально синхронные, с оружием, вычищенным до блеска. Он увидел снайперов, застывших статуями на балконах. Он понял, что все рассказы о том, что «Монолит» слабеет — ложь. Они были силой, способной стереть Зону в порошок. — Эй! — прохрипел Жгут, дёргая руками. — Эй, вы! Куда вы меня тащите?! Я… я свой! Зов сказал… Люди, которые несли носилки, даже не сбили шаг. Они смотрели только вперёд. Их лица были скрыты масками или противогазами, но Жгут чувствовал их абсолютное, ледяное равнодушие. Для них он был не человеком. Он был «грузом». — Развяжите! — заорал он, чувствуя, как паника накрывает его с головой. — Я Жгут! Я… я пришёл за силой! Почему я связан?! Тишина. Только хруст ботинок по асфальту и гул ветра. Никто не посмотрел на него. Ни один патрульный не повернул головы. Это игнорирование пугало его больше, чем побои. В своей банде он орал, и все боялись. Здесь он орал, и его не существовало. Они пронесли его через площадь, мимо ДК «Энергетик», прямо к громаде Саркофага, которые находился в ЧАЭС.

***

Внутри Саркофага воздуха не было. Был только электрический гул и запах озона. Его пронесли через лабиринт коридоров, где стены, казалось, дышали. Наконец, его внесли в огромный зал. Носилки опустили на пол. Ремни щёлкнули и ослабли. Жгут, скуля от страха и затекших мышц, скатился на пол. Он попытался встать, но ноги не держали. Он пополз назад, пока не упёрся спиной в холодную стену. — Встань. Жгут поднял голову. Перед ним, в центре зала, парил Кристалл. Тот самый, из его сна. Синий, поглощающий свет, пульсирующий тяжёлым, давящим ритмом. Но теперь это был не сон. Это была реальность, от которой шла радиация и мощь. Вокруг Кристалла стояли Воины. Они образовали круг. Среди них Жгут узнал Зова. Но Зов не смотрел на него. Все смотрели на Камень. — Встань, Олег, — Голос Монолита прозвучал не в ушах, а прямо в центре мозга. Это было больно, словно в череп вбили гвоздь. Жгут, шатаясь, поднялся. Его трясло. — Ты… ты настоящий… — прошептал он. «Ты боялся, что Мы — ложь. Ты боялся, что тебя снова обманули. Твой страх — это память о твоём унижении». Жгут кивнул, слёзы потекли по его грязному лицу. — Да… меня всегда кидали… Султан… Бригадир… все… «Они использовали тебя, потому что ты был маленьким. Ты искал защиты, но находил хозяев. Ты хотел быть псом, который кусает, но тебя пинали». Кристалл окутал лучом света. Он осветил Жгута, и тот увидел свою тень на стене. Тень была огромной, уродливой, сгорбленной. «Мы не ищем псов. Мы ищем Палачей. Ты принёс нам свою ненависть. Это хороший дар. Твоя ненависть чиста, потому что она рождена из боли». Жгут почувствовал, как страх отступает. На смену ему приходила злость. Знакомая, тёплая злость. — Я хочу… я хочу, чтобы они заплатили, — прошептал он. «Они заплатят. Но не твоими руками. Руки Олега слабы. Они дрожат от водки и страха». Свет Кристалла стал ярче, ослепляя, выжигая сетчатку. «Отдай нам эти руки. Отдай нам это имя. Отдай нам эту жалкую память о том, как ты ползал». — Забирайте! — закричал Жгут, падая на колени и протягивая руки к Камню. — Забирайте всё! Только дайте мне… дайте мне раздавить их! «Принято». Удар был страшным. Казалось, что кровь в жилах Жгута закипела и превратилась в свинец. Он выгнулся дугой, крича так, что, казалось, лопнут связки. Его память о заводе, о Султане, о насмешках Кирилла — всё это вспыхнуло белым пламенем. Но оно не исчезло. Монолит не стёр это. Он закалил это. Он взял образ униженного Олега и залил его бетоном Воли. Жгут чувствовал, как его мозг перестраивается. Страх перед болью исчез. Страх смерти исчез. Жалость к себе исчезла. Осталась только одна, кристально чистая директива: «Хаос — это грязь. Ты — Чистильщик. Твоя ненависть — это топливо для Порядка». Крик оборвался. Жгут рухнул на пол. Он лежал неподвижно, пока его тело принимало новые настройки. Его сердце билось ровно, медленно, мощно. Через минуту он открыл глаза. В них больше не было красных прожилок лопнувших сосудов. Не было мути алкоголика. Радужка выцвела, став молочно-белой, с тонким, едва заметным стальным ободком. Взгляд был абсолютно спокойным. И абсолютно безумным. Он медленно поднялся. Он больше не сутулился. Он казался выше ростом. Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Зов вышел из круга и подошёл к нему. Он протянул новому брату штурмовую винтовку — новенькую, чёрную, идеальную. — Твоё имя стёрто, — сказал Зов. — Как тебя зовут теперь, Брат? Бывший Олег взял винтовку. Она легла в руки как влитая. Он посмотрел на Зова, затем на Кристалл. Его губы растянулись в улыбке, в которой не было ничего человеческого. — Хлыст, — произнёс он. Голос был чужим, металлическим. — Я — Хлыст, которым выгоняют скот. Зов кивнул. — Иди, Хлыст. Стадо ждёт.