2

      До слуха донеслось приглушённое рычание, оно-то и прогнало весь сон. Я поднял взгляд и вздрогнул. Случилось именно то, чего я с самого начала боялся – стая почуяла меня. Я несколько дней подряд прислушивался к отдалённому вою, старался уйти как можно дальше, но, кажется, только лишь загнал себя в чащу, в ловушку, из которой не выбраться.       Я различил в ночи кровавый блеск голодных глаз.       Две, три пары. Стая окружала меня.       Костёр уже почти погас, но угли красные – я тут же сунул в них загодя заготовленный факел. Когда пламя взметнулось, я понял, что не поможет. Первый зверь явил себя, и это дикий пёс, а дикие псы огня, как их старшие братья, не боятся.       Первый зверь всего лишь отвлекал внимание, я отскочил в сторону и очень вовремя – его собрат, напавший со спины, влетел в костёр и заскулил. Я отмахнулся от ещё одной тени, и снова повезло – попал по маленькой зубастой морде. Они небольшие вообще-то, но от этого ничуть не менее опасные.       У меня с собой заточенная палка – единственное оружие, кроме ножа. Оно тут же пошло в дело. Я поймал в полёте самую крупную особь, с волка размером, скорее всего, вожака, потому что стая вдруг отхлынула, перестав шуметь в кустах. Я поставил ногу на брюхо болезненно выглядящего пса, всего изъеденного грибком, а потом выхватил самодельное копьё из раны. Взял нехитрые свои вещички и помчался прочь.       И снова я ощутил чужое присутствие. Стая недолго переживала потерю лидера. Инстинкты взяли своё, и вот они снова идут по следу, загоняют добычу.       Загоняют меня.       Я выкинул факел, палку, подумывал сбросить сумку, выжимал из перетружённых многодневным переходом ног всё и немного сверх того, будто нет никакого завтра. Лёгкие раздувались кузнечными мехами, воздух обжигал. Я оступился и покатился вниз по склону оврага, пересчитав по пути каждый бугорок. Только чудом ничего себе не сломал, но радоваться не стоило – я заметил мечущиеся тени впереди. Меня окружили.       Псы почуяли кровь. Своих собратьев, вожака… мою. Они не отпустят.       Я прыгнул на ближайшее дерево, схватился за ветку и подтянулся, расслышав, как бесятся звери подо мной, с какой ненавистью они кусают кору, точат о ствол когти.       Я бросил взгляд вниз, только когда подобрался к кроне. Бросил взгляд и окоченел.       Болезнь изменила псов сильнее, чем можно было ожидать. Они падали, бились в судорогах, хрипели, а потом…       Из влажных пятен, покрывающих шкуры, наружу вырывались кости или даже не до конца сформировавшиеся конечности, покрытые мерзкой слизью. Некоторые особи и вовсе переплетались, становились едиными, компенсируя небольшие размеры. Стая больше не стая, а богомерзкий сгусток клыков, языков и налитых кровью глаз. Чудовище обхватило ствол древа, а потом наползало на него, росло и тянулось, словно некое беспозвоночное животное. Цеплялось за ветви и подбиралось ко мне всё ближе.       И я ничего не мог поделать. Окаменел, застыл, промёрз до костей, не в силах отвести взгляд от бесформенного ужаса, который всё двигался и двигался, и двигался. Пара метров, метр, резкий рывок и распахнутая пасть с тысячью кривых клыков!       Я сел в постели. Сердце стучало так, словно вот-вот вырвется из груди, кожу покрывал холодный пот, даже подушка промокла!       В варпе нет хороших снов.       Я кое-как собрался и направился к выходу, глядя на тех, с кем жил в одной каюте. Кто-то постоянно ворочался во сне, кто-то бормотал нечто нечленораздельное, половина коек из дюжины пуста – видения уже замучили их владельцев.       Я вышел вон и оказался в протяжённом коридоре, переполненном людьми. В жилой зоне всегда оживлённо, но не так, как сейчас. Обыкновенно в свободное от вахты время, сидя на скамейках, делятся сплетнями, за столиками играют в карты, кости или даже регицид, у лавок торгуются из-за какой-нибудь мелочёвки. Но теперь всё внимание сосредоточено на молельных той или иной религии, объединённых имперским кредо или культом Бога-Машины. Не протолкнуться.       Мои соседи по каюте, по отсеку, наверняка и по всей "Балладе" в том числе, все мы стояли на коленях и просили Бога – в слезах, молитвах и раскаяниях – о заступничестве.       Ведь там, за стенкой, за трубами с паром, водой, кабелями связи или питания, там за переборками и метровыми пластинами внешней брони, там…       Ад.       Это не что-то из мифов древней Терры, не россказни пьяных матросов и не проповеди фанатиков.       Ад существует.       И мы на фрегате "Баллада" взмывали на его бешеных волнах и тут же снова погружались в бездну только ради того, чтобы пересечь Море Душ, обмануть пространство и время реального мира, преодолеть световые годы, десятки, сотни световых лет в одно мгновение или навсегда остаться здесь, пополнив сонмы потерянных и проклятых грешников, от которых отвернулись все боги.