4

      В госпитале, среди коек с больными, меж стеклянных резервуаров с восстановительным гелем и громоздких аппаратов поддержания жизнедеятельности ходила удивительно маленькая и хрупкая женщина. Она покачивала в руках младенца и напевала колыбельную:

      – …потеплей тебя укрою

      спи, малышка, я с тобою.

      Женщина эта недавно преодолела рубеж сорока лет, но возраст отразился лишь редкими седыми волосами, да едва заметными морщинками в уголках губ и глаз.       Её взгляд был наполнен теплом, которым она без колебания делилась не только с ребёнком, но и со всеми, кому посчастливилось здесь работать или лечиться.       Вдвойне удивительно вдруг осознать, что женщина принадлежала к культу Бога-Машины, и даже более того – она была главой техножречества "Баллады".       Магос Сера, в миру Серена ван Дейк, получила назначение на фрегат не только благодаря блестящему интеллекту и не только из-за того, что знала, как восстанавливать Ангелов Смерти – лицо, рука, некоторые внутренние органы моего господина – её работа. Просто вольный торговец нашёл её талантам лучшее применение, в то время как самые видные и заслуженные технопровидцы, лексмеханики и ремесленники занимались в это время воскрешением из мёртвых "Амбиции" и "Марса".       Своё высокое звание Сера получила авансом, но я не сомневался, что она дорастёт как минимум до доминуса, если не архимагоса. Не в этом столетии, так в следующем. Время не властно над теми, кто верует в Омниссию и Бога-Машину.       В этот миг над Серой с младенцем нависла мрачная тень – высокий старик, которому она едва доставала до плеча. Это был пожилой и седой джентльмен с аккуратной бородой и ухоженными закрученными усами. И если Сера облачилась в тот день в алую мантию техножречества, то старик с невероятным достоинством носил чёрный мундир офицера военного флота.       Он наклонился к магос и поцеловал в губы.       Вилхелм ван Дейк, баталёр "Баллады", отступил от супруги и спросил:       – Что тут у вас?       – Мы гуляем, – Сера ответила тихо, чтобы не разбудить ребёнка.       – Как её в итоге назвали?       О рождении первого ребёнка на фрегате объявили по громкой связи, но ещё никто не знал её имени.       – Уф… столько вариантов было! – произнесла магос. – Каталина, Мелоди, Хоуп… Но мамочка назвала её Сереной.       Вилхелм притворно удивился:       – Хм… звучит знакомо.       Сера улыбнулась, крепче прижала к себе ребёнка одной рукой и отмахнулась от мужа другой.       – Да неужели?!       Вилхелм усмехнулся, а Сера продолжила:       – Что бездельничаешь?       – Всё проверено и перепроверено, а нужды торчать в кабинете нет. Вот, пришёл тебя проведать.       – Ну тогда смотри, какая красавица. Просто прелесть, правда?       Сера размотала пелёнки, чтобы было лучше видно розовое личико младенца.       И на этом моменте можно всплеснуть руками и задаться вопросом: "Что беременные женщины и дети делают на военном корабле?!"       Однако ответ проистекает из упомянутого сильно выше факта о людях, запертых в пределах отсеков, строго определённых уставом.       На самом деле люди заперты не просто в пределах отсеков, а вовсе на кораблях. Редкий пустотник проводит на суше больше недели за год. Пустотники живут, заводят семьи и умирают среди звёзд, оставляя потомкам в наследство в лучшем случае кругленькую сумму где-нибудь на банковском счету.       В лучшем случае.       Чаще, конечно же, оставляют только ношеную форму и лямку, которую придётся тянуть до самой смерти.       На "Балладе" условия строже, так как фрегат зафрахтован инквизицией и передан Караулу Смерти. Никто, кроме высших офицеров, не имел права покидать корабль в течение срока, обозначенного в контракте, а это страшные цифры – двадцать пять лет!       Всё дело в военной тайне, конечно же, и терпеть подобные условия приходилось в расчёте на щедрую оплату. В разы больше, чем в торговом флоте Георга Хокберга или на его же верфях в звёздной системе Фендлад.       На вопрос супруги Вилхелм не ответил, только кивнул и улыбнулся, а Сера добавила:       – Маленькие детки самые сладкие. Не упускаю возможности понянчиться. – Она протянула ребёнка мужу. – Возьмёшь?       Вилхелм уже было потянулся к новорожденной, когда та проснулась, увидела перед собой незнакомого страшного дядьку – лицо господина ван Дейка рассечено множеством шрамов, точно он какой-нибудь космический десантник – и расплакалась.       – Эх ты, – запричитала Сера. – Ну чего ты, чего?       Она повернула ребёнка к себе и начала с ней играть, целовать, касаться своим носом носика маленькой Серены, только бы успокоить или даже рассмешить её.       Были ли свои дети у четы ван Дейков?       Да.       Будут ли ещё дети у четы ван Дейков?       Нет. Свои – точно нет.       Во-первых, Вилхелм ван Дейк очень стар. Во-вторых, и это главное – и муж, и жена ушли слишком далеко от вида Homo Sapiens и шаг за шагом приближались к священному образу Бога-Машины.       Для простого мирянина у господина ван Дейка невероятно много совсем не простых приращений – искусственная рука и искусственный же глаз-монокль, целый перечень встроен в торс и вроде бы вместо ноги протез, такой же, как и у меня.       Что же касается магос…       Скажем так – красивое лицо, которое можно разглядеть в капюшоне, и тонкие изящные руки в рукавах – то немногое, что ещё осталось в ней человеческого. Алая мантия скрывала безупречно сконструированный механизм.       Среди экипажа вообще много тех, кто лишился конечностей или вынужден был поменять внутренние органы. Всё-таки сектор Сецессио – самая настоящая зона боевых действий. По меньшей мере, одно сражение в год, а период 018-020.М42 для флота вольного торговца и вовсе стал проверкой на прочность.       Однако настолько аугметированных людей, как Вилхелм и Серена ван Дейк, на "Балладе" не больше сотни. Все они отличались не только внешним видом, но и статусом. В основном руководители. И в основном ни один капитан не имел права с ними не считаться.       Мы на борту огромного летающего города, и его стабильная работа зависела от таких вот талантов, как магос Сера: почти бессмертных, а ещё блестящих, как интеллектом, так и металлическим покрытием.