Часть 27

Несколько дополнительных консультаций в разных НИИ толку не дали: доктора и профессора твердили то же, что и их коллеги - Алле требовалась химиотерапия в сочетании с лучевой. Только этот протокол лечения по их мнению мог дать хотя бы десятипроцентный шанс на выздоровление, что, впрочем, саму Пугачеву категорически не устраивало - либо больше пятидесяти процентов, либо не мучиться химией вообще. Во всей этой ситуации, когда прима донельзя измучилась проявлениями болезни, этой симптоматикой, из-за которой больно и дышать, и говорить, и часто кашлять, а жизненные силы утекали с каждым днем, как будто в какую воронку, Аллу радовала только перспектива рождения их с Филом общего ребенка. Порой она заставляла себя есть, когда совсем не хотелось, и терпеть изматывающую боль не только потому, что любила Филиппа, но и в надежде снова стать матерью - пусть даже заочно, ведь не знала, доживет ли со своим диагнозом до рождения ребенка или нет. Впрочем, если и нет, Пугачеву это не особо пугало - главное, у Фила появится не просто стимул жить, а ответственность, ради которой он будет вынужден позабыть о своем горе. Дата первого сеанса назначена, он уже буквально завтра, и Алла сейчас стояла на веранде, укутавшись пледом, размышляя о том, что будет дальше. Она прекрасно понимала, что после курса будет чувствовать себя, мягко говоря, не очень - хуже, чем если не лечить вообще - но раз уж дала свое согласие, то намерена сдержать слово. В конце концов, спокойствие любимого мужа, который возлагал на лучевую терапию последние надежды, она уважала - это его право любимого человека помочь ей и сделать все необходимое. Ночью, выпив таблетку снотворного, Алла надеялась поспать перед тяжелым ответственным днем. Но то ли неправильно рассчитала дозу, то ли еще что, но в итоге спокойной безмятежной ночи так и не вышло - ей снились кошмары, от которых она вскакивала, да такие реалистичные, что от одного из трясло с головы до ног. - Филя, за мной смерть пришла! - едва ли не вопила Алла, вцепившись в объятия любимого мужа, - За мной смерть пришла! - Что ты, Аллочка, это просто сон! - утешал он ее, слегка укачивая на руках, - Все хорошо, я рядом... - Не отдавай меня на терапию! - взмолилась вдруг прима, глядя ему прямо в глаза своими заплаканными, - Не отдавай! Умру я там! - Нет. Нет, я не позволю, - зажмурившись, Киркоров зарылся носом в ее макушку, - Не умрешь, все будет хорошо. Я с тобой пойду. - Не вздумай, - немного придя в себя, всхлипнула Алла, - там такое облучение... Не вздумай. Только попробуй подойти близко к этому боксу! Рано утром, когда Люся по просьбе супругов разбудила их, Пугачева переоделась в красивую блузку, кожаные леггинсы с подкладкой и, прыснув в воздух вкусный парфюм, встала под опадающую струю, чтобы духи распределились по ее телу равномерно, а после, покопавшись в своей сумочке, надела подвеску. Даже сейчас ей хотелось казаться не столько сильной, сколько обычной - ухоженной, красивой. И если бы не потухший почти взгляд без тени надежды и фиолетового подреберья, скрытого под блузой, никто бы и не догадался о ее плохом самочувствии. На завтрак Люся приготовила омлет и, не желая мешать, подав чай к столу, ретировалась в свою комнату. Алла, поковыряв вилкой блюдо, съела пару кусочков и отставила тарелку в сторону. Филипп же вообще ничего не ел, он даже не притронулся к завтраку, переживая за жену до такой степени, что еле-еле это переживание скрывал. - Аллочка, - шепотом произнес он, взяв ее за руку, на что прима растерянно улыбнулась, - ты так красива. - Арлекинчика видел? - улыбнулась еще шире прима, поглаживая пальцем его ладонь, - Я его берегла. Филь, - придвинув стул, Пугачева, словно пытаясь что-то пояснить, обратилась к мужу, глядя прямо в глаза, - я хочу, чтобы ты понимал, что... этот день может стать для меня последним. - Алл... - Помолчи и послушай. Так вот, - опустив свой взгляд, Пугачева сильнее сжала его руку, - солнце могло взойти для меня сегодня в последний раз. Но мне на это... - запнулась прима, - ну не то, чтобы насрать - нет. Но я к этому отношусь с пониманием. Меня пугает не сама смерть, а способ - мучиться ой, как не хочется. И пугаешь ты. Потому что я знаю, какой это удар для тебя. Так вот, я хочу, чтобы ты мне пообещал, Филя, - Алла подняла на него свой взор и, заметив в его глазах слезы, все-таки продолжила, - ты все равно завершишь наше дело с эмбрионами. Добьешься рождения детей. Ты меня понял? Ты мне обещаешь? - Угу, - кивнул, еле сдерживаясь, чтобы не взреветь, Филипп. Ему крайне больно и трудно все это слушать, еще больнее - осознавать, что жена в какой-то степени права, ведь никто никаких гарантий, что она хотя бы переживет этот курс, не давал. - Я тебя очень люблю, мой мальчик. Очень. Сглупила - надо было быть самой собой и счастливой с тобой, а у меня че-т мозги набекрень, тогда, в нулевом. Жила б себе счастливо с тобой. Эвона как! Всю жизнь давала другим мудрые советы, всегда все понимала, а сама так не жила. Ну вот Бог и наказал, - хмыкнула Пугачева, - к жопе палку привязал. Я... благодарна за каждый прожитый с тобой день, за каждый наш совместный вздох, Филя. - Алла, пока говорила, искусала себе все губы, стараясь держать себя в руках и не разрыдаться, - Я всегда буду с тобой рядом, пусть не физически, но так, морально. - Аллочка, ради Бога... - Филиппу от моральной боли чуть плохо не стало, и он скривил гримасу, отвернув в сторону взгляд, чуть продышался, - я это слушать не могу. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты выздоровела. Другие варианты... - отрицательно помотал головой, - не рассматриваю даже. - на это Пугачева как-то снисходительно улыбнулась и, притянув его руку, поцеловала сердцевину ладони, чем немного смутила мужчину, и он, прижав ее к себе, нежно обнял, - Я тебя никому не отдам. Никому. Только живи. - Поехали, - спустя несколько минут теплых объятий, произнесла Алла, - пока пробки, то-се. А врач ждет нас к десяти, некультурно опаздывать. "На собственную смерть." (Алла). Киркоров, взяв ее за руку, провел по коридору в прихожую и, достав из гардеробной великолепную белоснежную шубу - почти такую же, как в их известном клипе - помог надеть. Для комфорта Аллы сделано все и даже больше, Люся помогла затариться еще в самом начале переезда в этот дом не только одеждой, но и обувью, и потому на ногах Аллы сейчас симпатичные замшевые ботфорты на танкетке, которые удачно сочетались с ее шубкой и дамской сумочкой. - Надо же... Сегодня снег выпал, - взглянув в окно, произнесла женщина. - Какая ты красивая, - Алла, заметив на себе восхищенно-влюбленный взгляд мужа, невольно покраснела, смущенно улыбнувшись. Вроде мелочь, а настроение уже приподнято и дальнейшую поездку прима с этого момента воспринимала, как некий квест - интересно, что будет дальше, хоть и боязно. Но ирония и юмор всегда, как самое надежное оружие, рядом и, главное, рядом Филипп. Мужчина, который ее любит и которого она, что тоже немаловажно, любит, - Пойдем? - надел меховое черное пальто, взял жену под руку, Фил смачно чмокнул пальцы ее руки и, попрощавшись с Людмилой, неторопливо, чтобы Алла не дай Бог не упала, спустился по лестнице. Открыл, словно джентельмен, дверь заднего пространства машины, но вдруг жена попросила: - Филь... Можно я сегодня поведу? - сказать, что Киркоров удивился, не сказать ничего. Нахмурился слегка, не совсем понимая подтекст этого порыва, но все же уступил, - Не бойся, я твою машину не разобью. Я же хорошо вожу, ты знаешь. - Если тебе так хочется, - улыбнулся Филипп и, подойдя к водительской двери, пригласил Аллу сесть за руль, - конечно. - Ты далеко не убегай, я в твоем "китайце" ничего не понимаю, - Фил еле сдержался, чтобы не рассмеяться, однако, сумел сохранить деликатность, - Вот запуск двигателя - эта же кнопка, да? Выжимаю тормоз, как обычно? - Да, Аллунь, это автомат, тут все, как обычно. Смотри, надо сидение настроить, - сумев завести автомобиль, Фил нажал одну из кнопок на панели, и кресло, подчинившись команде, придвинулось чуть вперед - к руля, - зеркала... Чтоб тебе было удобно. - Ну ладно-ладно, садись уже, я сама! - Алла внезапно загорелась затеей, словно маленькая девочка, и Фил, устроившись на соседнем переднем сидении, не сумев сдержать доброй улыбки, наблюдал, как Алла настраивает все под себя, - Офигеть, ты полулежа, что ли, ездишь? - бубнила она, нажимая кнопки, - А, ну да! У тебя ж ноги длиннющие, иначе неудобно. Так, ну... - осмотрелась по сторонам и выжала тормоз, а затем переключила передачу с "паркинга" на "драйв", - Я вроде готова. Поехали? Только пристегнись! - Фил пристегнулся и, отрегулировав свое сидение, расслабился - жене он абсолютно доверял, зная, что она поведет машину аккуратно, - Ой! А че она не едет-то? - растерялась вдруг Алла, - Я газ нажимаю, а эта дура не едет! - Ты просто не пристегнулась, котенок. Срабатывает система защиты. - У-у-у, какая хитрая скотина! Охренеть, до чего техника дошла! - щелкнув ремнем, Пугачева вырулила на тропинку и, минуя ворота их частной территории, зачем-то помахала охраннику на прощание, на что Фил улыбнулся. Вполне спокойно выехав на трассу, Алла набрала скорость, однако оставалась в правом крайнем ряду, чтобы, если что, сбавить обороты. Филипп, сидя рядом, наблюдал в окне пейзажи, о чем-то мрачно размышляя - пожалуй, его настроение куда серьезнее, чем жены - и Алла, видя, что он задумался, включила радио на невысокую громкость. "Везу себя на собственную смерть. Что ж, я сама выбрала эту символичность. Случись со мной что в клинике, Филька себе не простит. Я не прощу себе, что он не простит. Так проще." (Алла). - Тебе навигатор включить? - вдруг вспомнил Киркоров и, поставив свой смартфон на зарядку, поставил на бортовом компьютере нужный маршрут. - Да я вроде помню... Щас по Симферопольскому, потом на Каширку. Трасса-то одна, че тут изменилось? - Пугачева получала явное удовольствие от поездки за рулем, и эта почти детская радость столь заразительна, что передавалась Филиппу. Однако, проехав еще километров десять, Алла вдруг включила аварийку и свернула на обочину. - Что-то случилось? - немного занервничал Филипп, но Алла, еще не заглушив машину, посмотрела на мужа: - Шуба мешается. Я сниму. И, Филь, все-таки мне неудобно сидеть. Что-то мешается. Посмотришь? - Хорошо, - растерянно пожав плечами, Киркоров вышел из машины и, открыв водительскую дверь, помог Алле вылезти. Распахнув шубу, Пугачева сняла ее и, небрежно скомкав, запульнула на заднее сидение, а затем показала Филиппу то, что ее смущало: - Вот ты сядь, так не поймешь, - попросила она, и Киркоров, чтобы не остаться в долгу, тоже снял с себя пальто, а после устроился на водительское, - вот чувствуешь, в поясницу что-то упирается? - А, так это массажер! - осенило Фила, и он нажал рычаг, чтобы его убрать, - Все, готово. - А че у меня жопа горит? - Попогрев поставлю на минимум. - еще одна кнопка, и вопрос решен, - Аллунь, - внезапно Филипп стал таким серьезным, словно что-то задумав, что Алла покраснела, - не стой на морозе, садись. Посмотри, как - все ли устраивает - и поедем дальше. Садись мне на колени, чтобы я сразу, если что, исправил. - Фил широко расставил ноги, что женщина все-таки умудрилась сесть не ему на ноги, а именно на сидение. - Странно, но вдвоем тут прикольно. И места дохренище. - улыбнулась прима, - Жаль, так машину водить нельзя - это ж не по правилам. - Ну а когда тебя правила волновали? - прошептал ей на ухо Фил, и Алла почувствовала, как этот шепот приятно щекочет ей шею, - Все, что хочешь для тебя. - Алла, явно не желая вылезать из странной позы, пощелкала кнопки радио, листая каналы. Один-второй-третий. Казалось, эта искусственная заминка служила необходимой в дороге паузой - чтобы собраться с мыслями. Только вот мысли о том, что это... может быть последняя совместная поездка у обоих супругов сходились, и Филипп, словно находясь на какой-то грани самого большого в жизни страха потерять любовь, вдруг поддался чувствам и, пробравшись руками под ее блузу, впился в шею поцелуем, - Алла... - он зацеловывал, убрав мешающиеся пряди, ей шею, сжимал бюст, закованный в кружевной бюстгальтер и, оттянув слегка чашки белья, сжал пальцами правой руки сосок, - Любовь моя... - дыхание - горячее и томное - ей в шею так раздразнило Пугачеву, что сопротивляться этой внезапной страсти не было ни желания, ни сил. Кроме того, Алла прекрасно помнила, что после первого курса у нее вряд ли будут силы заниматься любовью с мужем, потому охотно поддалась, сжимая его руки на своей груди. Он делал все умело, но деликатно, миллиметр за миллиметром пробираясь к ее леггинсам и, ослабив застежку, проскочил к трусикам, дразня жену до предела, пока та, словно словив какой-то шлейф чего-то до боли приятного, пыталась сжать через брюки его вставший член. - Филипп... - его имя вылетело с ее уст, когда он, распалив до предела, вынудил своей лаской выгнуться в объятиях, когда пальцы, проведя по мокрой промежности, скользнули к клитору и теперь слегка массировали, - О, Боже, что ты делаешь... - вопреки всякому здравому желанию прекратить, Пугачева прислонила свою руку к его левой руке, заставляя сжать сильнее бюст и, умудрившись в одну лишь секунду, пока Фил привстал на мгновение, стянуть с него брюки, другой конечностью поглаживала его член, - Безобразник мой... - запрокинув назад голову, едва Филипп вошел, Алла жадно - сквозь ощутимую боль в ребрах - глотнула воздуха, - любимый... - двигалась на нем сама - медленно, но глубоко насаживаясь, пока он все еще игрался с ее клитором и ласкал грудь. В одно мгновение убрал руку с бюста и, обхватив ей горло, прильнул к губам жадным поцелуем, своим языком соприкасаясь с ее зубами, и от этой игры Алла простонала ему в рот, - М-м... М-м-м... - прервав поцелуй, совершенно позабыв о том, что находятся не у себя дома, а более-менее в людном месте, мимо которого постоянно проезжают машины, Пугачева стянула с себя блузу и, отбросив ее подальше, притянула руку Фила к себе, наслаждаясь каждым толчком и все еще пробуждающим токи в теле массажем на клиторе, - Филя... - не сказав и слова более, запустила его два пальца себе в рот и, представляя, что это его член, сама ускорила темп, едва ли не прыгая, отчего у мужчины цветные мушки перед глазами побежали: - Алл... Аллочка, - снова это сбитое горячее дыхание на шее, Киркоров пытается слегка отдышаться, вернув свою руку на грудь. Видя, что жена на пределе, ускорил, насколько мог, толчки, заставив ее едва ли не орать: - А-а-а! А-а-а! Сука, а-а-а! А-а-а! - Пугачева хваталась за все, что попадалось ей, в том числе, сумев в приступе экстаза зацепиться за потолочную ручку, лишь бы удержаться на этой волне оргазма как можно дольше. Подвеска Арлекина украшала ее обнаженную грудь, и Фил, сжав бюст обеими руками, обильно кончил, случайно зацепив пальцами цепочку украшения: - Ам-м... А-а... - приглушенно стонал мужчина, все-таки вспомнив о травмированных ребрах жены и потому неторопливо отпустив груди, - Алл... - поцеловав в шею, прикусил слегка мочку уха, на что прима улыбнулась полупьяной улыбкой: - Довел ты меня до ручки, - хихикнула она, показав Филу... оторванный от потолка поручень, - Филечка, - взглянув на нее, затем на поломку, которая прямо с шурупами торчала в ее хватке, Киркоров не сумел сдержаться и громко рассмеялся, а вместе с ним и Алла. Они долго хохотали от такой нелепицы, пока их не окликнул чей-то стук. Фил, совершенно позабыв о том, что жена без всякой блузы, а лишь в приспущенном лифе, который вообще не прикрывал ни грудь, ни соски, открыл окошко: - Младший сержант Касьянов Валерий Палыч. - даже не посмотрев на нарушителей, представился по форме представитель ГИБДД, - Стоянка на автобусной полосе категорически запре... - в этот момент он все-таки удосужился посмотреть на водителя и, увидев голую Пугачеву, которая сидела с поручнем в руке на коленях Киркорова, ошалев, сделал шаг назад. Алла тут же нацепила на себя блузу и бросила поломку на переднее пассажирское сидение, - запрещена... - все-таки завершил он фразу. - Да? Очень приятно. Пугачева Алла Борисовна, - протянув ему руку, Алла по-мужски зачем-то пожала ее, - Вы уж простите нас, товарищ гаишник, я просто думала, что буковка "А" на обочине - это для меня полоса. Персональная, - шутила она, - так сказать - Алла же. Так она автобусная, потому "А", да? - нарочито расстроилась прима, - Так мы щас уедем! Вы нам штраф не выписывайте, ладуси? А я о Вас свечку в церки поставлю. - Киркоров, налившись пунцом, сдерживался из последних сил, чтобы не засмеяться, потому что неизвестно, чем бы тогда закончилась ситуация. - Куда это Вы так спешите, - все еще будучи в шоке, ошеломленно спрашивал сотрудник, - Алла Борисовна? Да еще на коленях Филиппа Бедросовича?.. "К оргазму, блять!" (Алла) - Хорошо, что узнали муженька. Приятно, знаете ли, - ехидничала прима, - так как куда? На Каширку! В НИИ Блохина. Ну Вы знаете, наверное, да? У меня сегодня первый и, дай Бог, последний - хихикнула прима, - в смысле, чтоб отстали, курс! Надо полечиться малек. Вот решили притормозить. Полюбить друг друга, так сказать, в последний раз, - с легкой ноткой иронии продолжала Алла, - Вы жену свою, товарищ Касьянов, давно любили? - Я?! - сотрудник поправил фуражку, явно смущенный вопросом и вообще всем, что происходит. - Давайте я Вам пять тысяч дам. Букетик ей купите, на презервативы хватит. Женский век так короток, если не любить. А, и Корвалол прихватите - а то вдруг вы последний раз лет десять назад трахали, так ее от счастья прихватит! Филь, - обратилась Алла к супругу, который от смеха и стыда, налившись пунцом, прикрыл лицо ладонью, - дай товарищу гаишнику денежку, и он нас отпустит. - Киркоров вытащил из барсетки свои документы и отдал их сотруднику, а затем, как бы невзначай, протянул купюру, которую тот не взял. - Ваши документы в порядке, Вы можете продолжать движение. Езжайте. - Знали бы Вы, уважаемый, куда я еду - Вы б меня не отпустили, - все еще юморила Алла, на что полицейский лишь удивленно вскинул бровью, - А то кто вам еще живьем "Миллион алых роз" споет? Хоть разочек со сцены, ха-ха! - дождавшись, пока он уйдет, Алла смачно поцеловала Фила в губы и, открыв дверь, вышла из машины, - Че сидим, Филечка? Уж собралися на казнь ехать, так что теперь тормозить? Давай, вылезай, я поведу! - Киркоров быстро привел себя в порядок и, выбравшись из водительского, пересел на пассажирское. Снова пристегнувшись, Алла поправила задернувшийся край блузы и, прильнув лбом к рулю, прошептала, вспомнив слова не своей песни, - Ты не вой, не плачь, а смейся! Слез мне нынче не простят. Сколь веревочка не вейся, все равно укоротят! Лучше ляг, - включив поворотник, вырулила на трассу и выстроилась в ряд, чтобы продолжить движение, - да обогрейся! Я ведь казни не просплю! Сколь веревочка не вейся! А совьешься ты... - В петлю, - добавил Филипп, узнав известную песню. Алла и Фил встретились взглядом, и Пугачева прочитала в его глазах такую горечь, словно все, что случилось в этой машине несколько минут назад забылось, а боль снова поднывала в душе. - Филька, а у тебя хороший "китаец". Ну, если про ручку забыть - у "немцев", сколько мы с тобой трахались, ниче нигде не отпадало. А так веду... и вроде нравится. - улыбнулась она, сменив тему, и Фил, глубоко вздохнув, сжал ее теплую ладонь. В НИИ Аллу уже ждали. По просьбе Киркорова обеспечили конфиденциальность, насколько это вообще возможно в людном месте. Однако, лифтовой холл, откуда супругам пришлось бы подниматься на этаж - один, и потому Фил в целях конспирации себя и Аллы предложил надеть тканевые одноразовые маски, которые так были популярны несколько лет назад во времена пандемии. Узнать супругов в таком виде, когда закрыта половина лица, сложно, но все-таки можно, и Алла по старой привычке надела солнцезащитные очки. - О! - вызвав нажатием лифт, прима не могла не обратить внимание на приклеенное прямо под кнопкой объявление, - Заказ панихиды! Филя, записываем номер! Авось, пригодится! - она шутила, и Фил понимал, что юмор был для нее спасением. Если не можешь изменить ситуацию, высмеять ее - не самый худший вариант, потому нежно сжал ее руку и, едва кабина приехала, прошел внутрь. Аллу определили в палату для первичного обследования и, пока Филипп разговаривал с лечащим врачом, обсуждая план действий, медсестры уже успели взять кровь на анализы. - Филипп Бедросович, - обратился к нему доктор, - я хочу, чтобы Вы понимали... От химии прока было бы больше. - Понимать-понимаю. Заставлять ее, обрекать на мучения, когда не гарантирован успех? Вы это предлагаете? Я не буду. - Она умрет, Филипп. И очень-очень быстро. - Шансов... - в этот момент Киркоров едва не разрыдался, но каким-то образом смог взять себя в руки, - нет? Никаких? - но врач лишь отрицательно и, что самое ужасное, молча помотал головой, отвечая на вопрос. - То, что мы сейчас делаем, направлено не на оздоровление, а всего лишь затормаживание ракового процесса. - Скажите, я хотел спросить... - взглянув на больничную тумбу, на котором стояли пробирки - образцы биопсии Аллы из ее опухоли в легких - произнес Фил, - рак - он заразен? - Ну... ученые до сих пор спорят, нет единого мнения. Но воздушно-капельным или половым путем заразиться нереально. Это через инъекции, через кровь. И то не факт - все зависит от организма. Я не встречал таких случаев. "Значит, я буду первым. Без Аллы жить не хочу. И не буду." (Филипп). - Понятно. - Облучение займет час. Вы можете ждать в моем кабинете, либо в палате - из бокса после радиотерапии ее сразу туда вернут. - Хорошо. Врач вышел из кабинета, и Филипп тут же, воспользовавшись его отсутствием, открыл первый попавшийся ящик. Достал шприц и, сняв упаковку, наполнил чуть больше двух кубов содержимым из пробирки. А затем, зажмурившись, вколол себе в ногу, всадив прямо через штанину. Слезы прыснули из глаз от неумелого укола, но Фил вводил себе раковые клетки жены, надеясь, что если не в этом мире, то хотя бы в ином они все же будут вместе. Аллу уже забрали на терапию и, переложив на кушетку противного зеленого - чисто хирургического - цвета, завезли в специальный бокс. Она ничего не боялась - относилась к своей ситуации с принятием, но вот сердце при мысли о муже больно заныло в груди. - Филя... - прошептала Пугачева, и слезы бурным потоком, пока она лежала на спине, потекли из уголков ее глаз.