Часть 32

Филипп не знал, что предпринять - казалось, испробованы все изученные методы кроме, пожалуй, самой химии, к которой Аллу так и не допустили. Супругов радовала только новость о том, что эмбрионы прижились, и Фил искренне надеялся, что жена все-таки доживет до рождения столь долгожданных общих детей. Впрочем, на следующее утро, когда Люся, готовя завтрак, шуршала на кухне, а Филипп принимал душ, произошла весьма неоднозначная ситуация. Пугачеву разбудил настойчивый звонок - Филиппу звонила Ольга Бузова - и, потянувшись в постели, женщина сняла трубку: - Але, Филя! Филипп! - Ольга чуть не задыхалась от радости, заинтересовав своим поведением приму до такой степени, что Алла все еще молчала в трубку, ожидая, пока Бузова удивит, - Делюсь с тобой радостью! Филя, ты представляешь, я беременна! Если будет сын, может, в твою честь назвать, как думаешь? - Алла сперва ушам своим не поверила. Лютый гнев так органично смешался в ее душе с изначальным к Оле раздражением, а затем и обидой, что Пугачева не смогла выронить и слова, все еще молча в трубку, - Ой, - как будто одумалась девушка, не получив ответную - как она думала, Филиппа - реакцию, - ты занят, наверное. Ну ладно, потом созвонимся! О том, что Ольга Бузова сильно раздражала Аллу Пугачеву, знали все в среде шоу-бизнеса, но сейчас эта злость в итоге вылилась в душераздирающую боль, и мысли о предательстве мужа проникали в разум примы с каждой секундой все настойчивее, заглушая даже физические мучения, когда болели ребра. Желание выяснить, что вообще происходит, вдруг сменилось столь же ярым желанием уйти. Уйти и, вместо того, чтобы о чем-то разговаривать с Филиппом, даже не напоминать о себе. Плача от сильного, но все-таки придуманного, предательства, Алла, насколько быстро могла, оделась и, не взяв с собой абсолютно ничего, молча вышла из дома. Только шубу надела и сапожки до колен, чтобы не замерзнуть в прохладную погоду на улице. Она сама не знала, чего хотела - в голове словно что-то перемкнуло, а женщина все шла и шла по белому, но липкому из-за плюсовой погоды, снегу. Обида и боль застилали рассудок, дербанили душу, и Пугачевой хотелось раствориться. Как будто не помня себя, она побежала, куда глаза глядят - в чащу огромного - на их территории охраняемого - леса. Она прекрасно знала, что Бузова влюблена в Фила, а потому уверенность, что ее ребенок от него, фактически вынуждала Пугачеву совершать глупые и даже странные поступки, как этот. - Аллусь! - Филипп вышел из душа в красивом белом махровом халате и, обтирая голову полотенцем, заглянул в спальню, полагая, что жена уже не спит, - Алл?.. - но, на его удивление, примы в комнате не оказалось. Тогда Фил прошел на кухню и, заметив суетившуюся Люсю, поздоровался с ней, - Утро доброе. Алла не с тобой? - И тебе, Филипп, - ответила Дороднова, накладывая только что приготовленный омлет в две - для супругов - тарелки, - так она ж спит! Я будить как раз хотела, пока ты там ванны принимал! - Люся, ты о чем вообще? - Филипп немного разозлился, небрежно швырнув небольшое полотенце на диван, - Я Аллу ищу, потому к тебе пришел! Нет ее в спальне! - Дороднова удивленно вскинула бровью, как будто трудно осознав услышанное и, переведя взгляд на пейзаж за окном, когда поднималась довольно ярая метель со шквалистыми порывами ветра, мгновенно побледнела. Словно догадавшись о чем-то, Киркоров тут же побежал одеваться в гардеробную, - Алла! - кричал он, надевая брюки, - Твою мать! Наскоро, как мог, нацепив на себя первую попавшуюся одежду, Киркоров, прихватив с крючка гардеробной любимое меховое пальто, выбежал из дома и, первым делом направившись к охраннику, уточнил, не выходила ли Алла. Но тот, все это время будучи на своем рабочем месте, ответил, что Пугачева не покидала охраняемую территорию, и что он видел, как прима ушла в сторону леса. Фил, что было мочи, помчался, едва ли не спотыкаясь и громко зовя жену по имени в указанном охранником направлении. Алла слышала его зов, на миг ей показалось, что муж вот-вот ее найдет, а женщине вовсе этого не хотелось, потому она, стараясь не обращать внимание на мучительную ломоту в костях, фактически из последних сил, побежала дальше в чащу. Метель кружится все сильнее, застилая и без того заплаканный взор, а Пугачева бежит, как от зверя, почти на ощупь, руками прикрывая лицо от веток деревьев. - Предатель... предатель! - тяжело дышит на бегу, едва ли не задыхаясь, бежать уже тяжело, с лица текут ручьи пота. Случайно споткнувшись о выступающие на земле корни деревьев, Пугачева кубарем, ломая себе все оставшиеся здоровые ребра, катится с небольшого склона прямо к подножию горки, - А! - ее краткий выкрик от боли заставил Фила тут же обернуться в противоположную сторону, и он сменил траекторию, побежав уже на звук. Картина страшная и ужасная: Алла лежит в белой расстегнутой шубе, распластавшись на спине и, еле дыша, выплевывает сгустки крови - какие-то сломанные ребра явно задели легкие - и, несмотря на бесчисленные, из последних сил, попытки, женщина не может подняться, даже пошевелиться. Снегопад, превратившись в белую бурю, застилает ее покрывалом, заметая кровавые возле Аллы следы. Силы утекают, словно в воронку, и Алла потихоньку прикрывает глаза, - П... - захлебываясь кровью и тут же сглатывая мизерную ее часть, чувствуя и боль, и холод, прошептала прима, - предатель... - но затем поворачивает голову набок и, отчего-то улыбнувшись кровавым ртом, на выдохе произносит, теряя сознание, - Люблю.... - Алла! Алла-а-а-а! - Киркоров орал, сложив ладони рупором, как огалтелый, все еще не оставляя попыток найти жену. К нему - на его же пронзительный крик - подошла Дороднова и, словно пытаясь утешить, осторожно коснулась предплечья: - Филь, она... погулять, наверное, пошла. Скоро придет, не волнуйся! - но Киркоров, резко обернувшись, так злобно посмотрел на помощницу, что та от легкого испуга сделала полшага назад, - Ты позвони ей. Может, она телефон взяла? - Фил пошарил по карманам пальто и, не обнаружив мобильный, помчался обратно в дом. Все вещи Аллы на месте, она ничего не взяла и, сняв с зарядки свой гаджет, мужчина покопался в записной книжке. - Странно... Оля звонила. И вызов не пропущенный... - прошептал певец, а затем, посмотрев время вызова и продолжительность разговора, решил набрать Алле. Но ее гаджет вибрировал входящим звонком на письменном столе, и тогда Фил позвонил Бузовой, надеясь, что хоть что-то прояснится, - Але, Оль, привет! Слушай, ты звонила. - А ты не помнишь? - удивилась Бузова. - Ну я в замоте вечно, мозги забиты. Повтори, пожалуйста, о чем мы говорили, - Фил догадался, что трубку взяла Алла, только вот говорить об это не стал Бузовой - незачем. - Я сообщила тебе, что жду ребенка. Что, если будет мальчик, назову его в честь тебя. Ты промолчал и звонок оборвался. "Твою же мать! Если Алла взяла трубку, что она могла подумать? Где ее теперь искать? Что с ней случилось? Твою мать, Оля!" (Филипп). - Понятно. - сухо ответил Киркоров, чем искренне удивил девушку: - Ты меня не поздравишь? Я все-таки замуж выхожу! - Олечка, - тяжело вздохнул Филипп, присев на край кровати, где еще недавно спала Алла, - поздравляю, конечно. Счастья тебе и всего-всего. Слушай, ты меня извини, я в замоте. Давай, потом созвонимся! - не дожидаясь ответа, не просто сбросил звонок, но и выключил гаджет, чтобы не было перезвона. Ни от Бузовой, ни от кого-либо еще - слышать сейчас даже друзей не хотелось, а все мысли только об Алле. Бог пожалел Киркорова и не дал узнать - как раз благодаря выключенному мобильнику - о том, что у сурмамы с подсаженными тремя эмбрионами произошел выкидыш, впрочем, настроение у мужчины и без этой новости мрачнее тучи, - Может, она погуляет... и вернется? - утешал сам себя Фил, - Может, я зря себя накручиваю? - но развитая интуиция подсказывала Филу, что волнуется он не напрасно. Прошло полчаса. Тридцать минут непрерывных душевных терзаний и беспокойства за любимую женщину - что с ней, где она. За окном погода ухудшалась, а из-за вьюги к тому же еще и пасмурно. Филипп понимал, что, если стемнеет, шансов найти Аллу у него не будет вообще, и потому, одевшись получше, пошел снова в лес. Огромная охраняемая территория, почти сосновый бор - Алла могла быть, где угодно - и как же иронично, что те дебри, который Филипп арендовал вместе с домом, чтобы жена дышала свежим лесным воздухом, он теперь ненавидел как преграду к ее же спасению. Люся не смогла остаться равнодушной к происходящему и, тоже утеплившись, пошла вместе с Филом. Когда стало темнеть, а результата от поисков по-прежнему ноль, Дороднова озвучила ту идею, что свербела в голове Киркорова с самого начала: - Филь... Мы сами не справимся, лес огромный. Надо вызывать МЧС... - впервые за долгие годы Люся видела, как Филипп, который казался с годами помудревшим и обросшим некой ментальной броней, рухнул в приступе сильнейшего отчаяния на колени - прямо на рыхлый уже снег - и, прижав руки к лицу, горько заплакал.