Часть 33

Алла пришла в себя от боли в темном холодном лесу. Ее руки давно обморозились, а капли крови, стекающие из уголков рта, превратились в тонкие сосульки. Поясницу ломило, не говоря уже о поломанных ребрах, а дышать все также тяжело. Пугачева попыталась пошевелить правой рукой - но ломота от любого шороха отдавала в грудину. Женщине не просто холодно, ее трясет с головы до пят от зябкости. Щеки - в снегу, ресницы в инее, а на распахнутую шубу продолжают сыпаться крупными снежинками хлопья. Алла вдруг вспомнила, находясь на грани смерти то ли от обморожения, то ли от травм - неизвестно, отчего больше - как они с Филиппом снимали новогодний клип "Я петь и любить обещаю". От легкого, словно тень, воспоминания - слезы на глазах, которые затекают в уши. Женщина без всякой шапки, и мочки давно замерзших и потому красных ушей намокают, даря ненужный холодок. В этот момент обида на мужа вдруг исчезла - Алла словно протрезвела на морозе - а, главное, желание, чтобы он был счастлив несмотря ни на что, чуть-чуть согревало душу, как и надежда, что она умрет. Да, Пугачева сейчас искренне всем сердцем желала себе такого исхода, измучившись порядком от боли и холода, но в то же время, как ни парадоксально, ей хотелось, чтобы Фил ее нашел - еще раз, последний, посмотреть ему в глаза и почувствовать тепло его рук. - Алла-а-а-а! - Киркоров, бродя по лесу в сопровождении службы спасателей, уже почти осип от крика, но все еще не оставлял попыток найти жену. Время всего-то половина шестого вечера, а такая тьма окутала ненавидимые Филом дебри, что, казалось, ночь на дворе. - Филипп Бедросович, - один из спасателей подошел к певцу и сочувственно посмотрел на него, - мы обыскали почти весь периметр. Были спущены собаки на ее след - но сейчас метель. Его банально замело. Мы ничего не найдем. На улице минусовая температура. Скорее всего, использование тепловизора дало бы результат, но пока технику привезут, пока ее настроят - это все время. Каждый час на такой погоде на вес золота. Если Алла Борисовна правда в лесу, как мы думаем, то... - на миг замялся спасатель, - шансов у нее нет. - Я буду искать дальше, - стискивая от отчаяния зубы, прошипел Филипп. Ему невероятно больно допускать даже мысль, что Аллы могло уже и не быть в живых, - и требую того же от вас, - обратился Фил, окинув взглядом стоявших позади прочих спасателей с фонариками, - это ваша обязанность! - Люди устали, - продолжал настаивать мужчина в униформе, - мы ищем Аллу Борисовну четыре часа. При такой пурге - нет у нее шансов. Она вся обмороженная, если где-то упала и лежит. Давайте завтра мы вернемся и попытаемся найти хотя бы... тело, - он не успел договорить, Киркоров словно с цепи сорвался и, повалив спасателя, до крови избил ему лицо, пока прочие не оттащили певца от коллеги. Словно пытаясь отрезвить разбушевавшегося Фила, кто-то прыснул ему прямо в глаза горстку пушистого снега, и Филипп отошел чуть назад, протирая веки, - Совсем ахерел! Возомнил себя пупом, которому все можно! - ругался слегка покалеченный спасатель, вытирая выступившую кровь со своей щеки, - Да пошел ты! Король! - пнув напоследок снежный выступ ногой, старший ушел, жестом повелев коллегам следовать за ним. - Филя... - Фил остался только с Люсей. Поднявшись и держа фонарик в руке, все еще пытался хоть что-то разглядеть в потемках густой заснеженной чащи, но бестолку, - Филь, они сделали, что могли. - Дороднова посмотрела вслед уехавшим спасателям, отчего-то тяжело вздохнув. - Что ты от меня хочешь, Люся? - стиснув зубы до такой степени, что челюсти задрожали, процедил Киркоров, едва ли не плача, - Чтобы я бросил мою любимую женщину в лесу? Одну? На ночь в такую пургу? Чтобы она умерла тут, да? Этого хочешь? - чем больше говорил, тем больше злился, и Люся отрицательно помотала головой, давая понять, что вовсе не это имела в виду. - Я говорю, что мы не справляемся. Нужна помощь, спецтехника. - У меня нет времени. Если этот козлина прав, и Алла реально упала - кто знает, что с ней? - Ну волки тут не водятся, зайцы если только... - вслух рассуждала помощница, - или лисы бешеные. - Если хочешь, иди домой. Поспи, погрейся. Ты тоже замерзла. Но я буду продолжать поиски! - Ага, щас! Домой! - всплеснула руками Людмила, - Только, блять, разбег возьму! Чтоб тебя потом еще искать, да? Нет уж, спасибо! Я с тобой пойду. Давай так - я буду фонарем светить, а ты иди. Но снег везде белый, у этой крокодилицы еще шуба белая! Нет, чтобы куртку красную напялить, так нам приметнее было бы! И че она поперлась сюда в лес? - Я ее обидел... - прошептал Фил, - Случайно. - Когда умудрился, Филипп? Ты же в душе был! - Неважно, потом расскажу. Алла поняла все не так, как есть на самом деле. - Узнаю уважаемую. Ладно, - тяжело вздохнула Дороднова, - давай иди - я тебе светить буду. Хорошо хоть, эти обиженные МЧСники свой фонарь не отобрали - он далеко луч бросает. Пугачева все также лежала на спине в полусознании, глотая льющиеся, согревающие щеки - потому что теплые - слезы. Надежда, как выжить, так и умереть таяла с каждой секундой, и Алла искренне не понимала, за что ей такие испытания. Не в состоянии даже шевельнуться со сломанными ребрами или повернуться набок, она изредка подергивала окоченевшими пальцами, пока вдруг на ее лицо не прыснул краткий, как мгновение, луч светодиода. - Филя!.. - тут же выпалила прима, но затем скривилась от боли. Это не луч, это проблеснула надежда, за которую Алла зацепилась, только вот дать знать о себе она не могла - говорить, как и дышать, крайне-крайне больно, почти невозможно, а ее шепот не слышен, - Филя, пожалуйста, - еле различимо произнесла женщина, сумев как-то сжать правую руку в кулак. Ногтями зарываясь в заснеженную землю, Алла попыталась прокричать, но бестолку - из уст только хриплый стон. Чувствуя, что находится на какой-то грани, зажмурила слезящиеся глаза, изо всех сил пытаясь издать хоть какой-то отчетливый звук, но безуспешно. Киркоров был совсем рядом с местом падения - ему надо было лишь пройти чуть правее, дальше, буквально на двадцать шагов и, спустившись вниз с пригорка, обратить внимание на только что засыпанную метелью тропу, по которой женщина катилась кубарем при падении - но, посветив еще немного, Филипп ушел, и Алла, слыша, как отдаляется с каждой секундой хруст вновь липкого снега, безмолвно зарыдала. Погода улучшилась, снег, хоть и сыпал хлопьями, но уже без ветра, а скрип отдаленных по снегу шагов уничтожал в сердце Аллы всякую надежду. - Ты, наверное, права, - погасив фонарь, вдруг обратился Киркоров к Люсе, - здесь нужна спецпомощь. Я не знаю, что мне делать, Люсь. Алла для меня - это, - Филипп заплакал, что губы его задрожали, и Дороднова, пытаясь утешить, обняла его, - Это все. Я без нее жить не могу. Она где-то здесь, но лес такой огромный! Где, под каким кустом ее искать? - но последняя фраза Фила пробила Дороднову на истерический хохот, что помощница, согнувшись, хрипнула от трудно сдерживаемого смеха, - Че ты ржешь? - зарыдал пуще прежнего Фил, думая, что Люся над ним издевается, - Ты не понимаешь, что для меня это трагедия? - Прости, Филь! - утирая от смеха слезы, все еще хихикала Людмила, - Просто... Твою жену гулящую под последним кустом только и искать! - а затем вновь залилась хохотом, специально отойдя подальше от Фила, чтобы излишне не триггерить своим искренним смехом, - Аха-ха! - все еще хохотала Люся, утирая выступившие слезы, - Побежала в лесок, присела на пенек, а на нем оказался хуёк! Надо ж, как бывает! Удивительно, но именно этот порыв, когда хохот Дородновой, перетекший постепенно на фоне стресса, в том числе, в откровенный ржач, добавил Алле моральные силы - по звукам, раздающимся неподалеку, она поняла, что спасение далеко не ушло, и потому продолжила бороться, дыша на треть вдоха покалеченными легкими, снова выпуская изо рта ручьи крови. - Филипп... - но Киркоров не слышал жену - не мог ее услышать из-за слишком тихого зова и довольно дальней дистанции. Еще раз включив фонарь, окинул светом близлежащую местность, что Алла улыбнулась, заметив еще раз луч в свою сторону, а затем по какому-то чисто интуитивному наитию прошел в чащу чуть правее, - Филя, - пострадавшая расплылась в счастливой улыбке, заметив стоящего к ней спиной мужа, сердце забилось чаще, только вот надежда, что найдет, никак не крепла, - Филечка... - Киркоров, как будто прислушиваясь, стоял неподвижно и на любой шорох, коих в лесу множество - от ветра до птиц - сразу оборачивался. - Алл... - он не видел и даже подумать не мог, что жена фактически, как и предрекала Люся, лежит под небольшой горкой, почти у его ног, нужно было только подойти ближе. Филипп направил луч света в противоположную сторону и, как назло, батарейки в фонарике сели, потому прибор тут же, сперва замерцав, отключился, - Твою мать, - встряхнув фонарь, Фил попытался включить его, но бестолку. - Ну что, сдох? - к Филу подошла Людмила, которой стало не по себе от такой явной темноты в дремучем лесу, - Плохо дело, без фонаря мы вообще ничего не увидим. У тебя телефон с собой? Если нет, пойдем в дом вернемся за ним? - но Фил не отреагировал, все еще стоя, как вкопанный и внимательно прислушиваясь к любому звуку. - Филипп... - заметив, что света и даже его мерцания больше нет, Алла, совсем отчаявшись, задышала от страха чаще, и потому грудину ее пронзила острая боль, вынудив женщину лишиться чувств с именем любимого мужчины на устах. - Филь! - Людмила взяла певца за локоть, - Филь, до дома дойдем - и обратно! - как будто пытаясь его убедить, настаивала Люся, но Киркоров, зачем-то присев на корточки, прикрыл глаза, - Филь! Время теряем, после медитацией заниматься будешь! - У меня... странное ощущение, - прошептал Киркоров, коснувшись того самого корня дерева на земле, о который споткнулась жена. - Да ты голодный просто! Желудок урчит! - Люсь, у меня сердце бьется, как ненормальное! - резко вскочив, посмотрел на помощницу Фил, - Я отхожу от этого места - пульс становится ровным. Подхожу ближе - даже дышать тяжело. - Фига се, у тебя радар! Нахер мы тогда собак-то нанимали с твоими способностями? - Люся пыталась шутить, потому что происходящее с Филиппом ее напугало, - Ну и куда ведет тебя твое любящее сердце? - Не смешно, - осек ее Киркоров, - А ведет... Куда-то вниз. Не знаю. - поразмыслив немного, Киркоров сделал несколько шагов в верном направлении и, смахнув снег с дорожки, нащупал небольшое углубление, какое остается после того, как человек прокатился по тропинке, - Она упала... - осенило Киркорова и, следуя на ощупь в потемках, подхватив помощницу за руку, чтобы не скатилась случайно, осторожными шагами прошел несколько десятков метров. - Ну и че? Даже если упала - так ее до самой реки прокатить могло! Тут же есть водохранилище! Может, она утонула! Не дай Бог, конечно! - Нет. Она жива. - Фил говорил так уверенно и монотонно, что по спине женщины мурашки побежали, - Я чувствую... Слабо, но дышит. - выждав небольшую паузу, сжал руку Люси сильнее, - Пойдем. Осторожно, здесь лед под снегом, скользко. Не упади и держись за меня. - Ты сам не упади, - буркнула Людмила, следуя за Филиппом в определенном направлении. Он, словно радио - словил нужную частоту и теперь шел, прислушиваясь к своим ощущениям. Несколько шагов до Аллы, а Филипп стоит в напрочь темном лесу, не видит и даже не догадывается, что ему только обернуться нужно, - ну вот. Здесь ее нет. - Дороднова нашла в кармане брюк свой кнопочный мобильный и посветила слабеньким фонариком, а затем сняла с рук промокшие варежки и сунула ладони в карманы куртки, шмыгая носом. Не обращая внимания на ее слова, Киркоров, ощущая какое-то запредельное сердцебиение и, как ни странно, теплоту в груди, прошел чуть дальше. Как поток ледяного душа игольчатые мурашки расползлись мгновенно по всему хребту, и мужчина обернулся: - Алла... - Люся тут же направила поток блеклого света на нужную точку, и Филипп, рухнув на колени от увиденной картины, когда жена вся в крови лежит, застеленная пеленой снега, подполз, разинув рот от душераспирающей боли, к ней, - А... - слова застряли комом в горле, и Фил, сняв перчатку, коснулся ледяной щеки, нагнувшись к ней низко-низко и с каждой секундой все больше захлебываясь плачем, едва убедился, что на его пальцах действительно осталась еще теплая кровь, - Аллочка... - Дороднова, подойдя к Филу, встала на месте, как вкопанная, а затем, все еще будучи в шоке, неторопливо стянула с головы шапку, тоже присела на корточки, - малышка моя... - Фила распирало от эмоций: с одной стороны, радости, что нашел. С другой - от вида, в каком пребывала жена. Боль и радости клокотали в душе, счастье обретения бурлило коктейлем со страхом потери, и Филипп горько плакал, прижимая к себе жену, пока Люся, чтобы хоть как-то минимизировать негативные последствия, натянула Пугачевой свою теплую - вязаную из козьей пряжи - шапку, - Аллуня... - Филипп, как мог осторожно, взял Аллу без сознания на руки и мелкими неторопливыми шагами, словно боясь оступиться, понес домой. - Ну точно - под кустом нашли, - все-таки хихикнула Люся, смотря Филиппу вслед и шмыгая, глотая слезы, носом.