Часть 42

Звонок онколога поздним вечером заставил супругов нервничать - Алла и Филипп, услышав, что лечащий врач мог что-то там напутать или хотя бы сделать не то, едва не опешили. Перехватив трубку из рук подошедшей Люси, Пугачева поставила звонок на громкую связь и, присев на постель, сжала руку мужа. - Ало, я слушаю! - голос твердый и даже чуть суровый, Алла и правда, можно сказать, набычилась на врача, готовая услышать всякое и уж точно малоприятное, учитывая поздний час звонка. - Алла Борисовна, добрый вечер, - на удивление, врач не запинался, разговаривал спокойным ровным тоном, и это немного приглушило в приме желание злиться, - Простите, что беспокою в поздний час... - Можно ближе к делу, пожалуйста? - не вытерпев, прервала его прима, - Что Вы там напутали-перепутали? - Не то, что бы напутал, нет. Но все же не стал озвучивать Вам некий побочный эффект терапии, иначе бы с высокой долей вероятности Вы бы отказались. - И что это за эффект? - устало вздохнув, уточнила Пугачева. - Облысение, Алла Борисовна. Думаю, Вы уже начали замечать, что волосы при расчесывании выпадают клоками - так вот, пусть Вас это не пугает. Я ответственно заверяю, что после они будут лучше по структуре, когда отрастут, будут немного виться. Но лучше, едва Вы только заметите малейшую симптоматику алопеции - облысения, то есть - сразу побриться под ежик. Так быстрее отрастут и организм будет тратить сил меньше на восстановление. - То есть, - переваривая информацию, Пугачева озадаченно посмотрела на мужа - Филипп, сидя рядом, нахмурился, не совсем понимая, почему доктор скрыл эту неприятную данность, - Вы совершенно спокойно выжидали момент, когда я начну лысеть, чтобы... позвонить мне и сказать, что это норма? Я правильно Вас сейчас поняла? - Ну... я понимаю, что это нелепо, но в целом... да. - И Вы на полном серьезе, - продолжила прима высказывать свое искреннее негодование, - считаете, что я отказалась бы от терапии, едва узнала бы о побочном эффекте? - Да кто Вас знает, Алла Борисовна! - буркнул доктор, - У Вас, пардон, семь пятниц на неделе! То не хочу химию - то хочу, - спародировал ее врач, что еще больше вывело из себя приму, - А так шансов, что Вы согласитесь на лечение всяко больше, потому что это - без прикрас - последняя возможность Вам помочь. Кстати, может быть и другая побочная реакция, все в новинку, Вы у нас первая в России на подобного рода терапии и более - первая по Европе. - Ну я ж примадонна, - иронизировала Алла, - первая во всем. Ладно. Я Вас поняла. - Прошу, не обижайтесь на меня. Заповедь врача - не навреди, а от этой терапии хуже Вам уж точно не станет. - Ох, доктор, - тяжело вздохнула прима, прикоснувшись к обернутой красивой чалмой голове, - у каждого свое понятие, что такое "хорошо" и что такое "плохо". Вот выздоровею - и это будет хорошо, согласитесь. - Безусловно. Чего Вам и желаю. Доброй ночи, еще раз извините за беспокойство. - И Вам! - Пугачева скинула звонок и, отложив мобильный на кровать, прижалась к мужу, - А я-то, дура, надеялась, он перепутал - скажет мне: "Нет, Алла Борисовна! Вы не больны! Я анализы смотрел не те и рака у Вас нет!" А он вон-а как со мной! Филька, - ухмыльнулась прима, - я теперь подопытная, но все-таки твоя, - расплылась в широкой улыбке, - мышка, - наклонив супруга за шею, впилась в его губы чувственным поцелуем. Сам факт облысения не просто раздражал - он выбивал почву из под ног. Однако, Алла все же прислушалась к совету врача и, заперевшись поздним вечером - почти ночью, когда супруг уже заснул - в ванной комнате, нашла бритву. Стоя напротив зеркала, Пугачева неторопливо развязала узел чалмы и стянула с наполовину лысой головы приятную тонкую ткань, однако тут же отвернулась - сил смотреть на себя же обезображенную просто не было. Головной убор всегда красил приму - начиная с причудливых шляпок и кепочек, заканчивая различными восточными образами, но вот сейчас ходить с платком на голове ей не очень-то и хотелось. Желание покрасоваться превратилось в необходимость выглядеть лучше, чтобы временно скрывать отсутствие шевелюры повязкой или нечто наподобие. Впрочем, не раз покрывавшая голову Пугачева и подумать не могла, что ей придется это делать из жалости самой к себе, в том числе - ведь ходить, как есть с проплешиной приятного мало. Постричь саму себя наголо, даже несмотря на отсутствие доброй половины, рука не поднималась - Алла так и стояла с бритвой наготове напротив зеркала и молча плакала. В один момент зажмурив глаза, прислонила лезвие к коже головы, чтобы легким движением сбрить хотя бы часть, но в этот момент кто-то тепло сжал ее руку, останавливая: - Ты так поранишься, малыш. - это Филипп. Проснувшись от отсутствия любимой женщины рядом - буквально не услышав ее дыхания - прошел в ванную комнату, - Это слишком острая, да и пенка нужна. Давай я тебе помогу. Триммером. Так лучше. - он медленно опустил руку жены и, заметив, что она, широко распахнув на него глаза, все еще плачет, поцеловал, прижав к себе, в висок, - Аллусь... - В какой-то момент, Филя, - шепотом призналась Алла, обнимая его крепче, - ты всегда приходишь в самый патовый момент. Для меня эта ситуация настолько унизительна, что мне на долю секунды захотелось полоснуть этой бритвой себе по шее... Чтобы не мучиться. И тут ты. Что мне тебе сказать? - подняв свой заплаканный взор, посмотрела на него Алла, - Спасибо. Ты только помни, что я давно уже живу только ради тебя, мой верблюжонок, - Пугачева вспомнила старое прозвище, как ласково называла Фила, и у него сердце дрогнуло, едва он осознал, насколько жене плохо душевно, - ты меня отрезвляешь и потому спасаешь. - Аллочка... - Филипп в таком шоке, что слова, превратившись в ком, в горле встали, и он молча покачивал ее в своих объятиях, - Радость ты моя... Волосы - это ведь все временно. Ты же слышала врача - отрастут. Не надо так убиваться, я тебя умоляю. - Я тебя не пугаю своим внешним видом? - Алла утирала слезы, а Филипп в этот момент снова видел в ней ребенка - маленькую девочку, которую сильно и больно обидела ее же болезнь - однако, этот вопрос жены не столько удивил, сколь вынудил Фила улыбнуться. - Нет, солнышко мое, - ответил Киркоров, слегка улыбаясь и сам вытерев слезы с ее щек, - Ты самая прекрасная - любовь моей жизни. Пафосно-не пафосно, а это так. И я тебя люблю, хочу, желаю. Мне главное, чтобы ты при этом чувствовала себя хорошо. А волосы-не волосы... - Киркоров потрепал свою блондинистую шевелюру, как-то снисходительно улыбнувшись, - был бы я лысым - ты б меня разлюбила? Ну бред же. - Ну да, - хихикнула Пугачева, впервые улыбнувшись, - на пизде-то еще остались, значит, не все потеряно! - Пойдем, я помогу тебе. Сама ты не справишься. - Филипп взял жену за руку и ненавязчиво провел в спальню - при ярком освещении усадил на стул так, чтобы ей было удобно и, достав из комода заряженный триммер, весьма быстро решил эту деликатную проблему. Алла сидела смирно и молча, закрыв глаза: видеть и представлять реакцию мужа на ее лысую голову - это последнее, что хотелось несчастной, и Фил, как настоящий эмпат, понимал это. По завершении отключил триммер и, поцеловав жену в висок, подал ей ее платочек, который Алла, все еще не открывая глаза, по какой-то мышечной в руках памяти, повязала, - Аллочка, - на миг запнулся Киркоров, опасаясь, что жена может воспринять комплимент как издевку, - ты красавица у меня. - все-таки озвучил он, и из глаз Пугачевой полилась новая порция слез, которые Фил, присев на корточки, бережливо стер, - У тебя очень красивое интеллигентное личико. Добрая хрустальная душа. И я хочу, чтобы ты была счастлива. А, главное, здорова, - чувственно поцеловал ее руки, наклонившись, и Алла расплылась в нежной улыбке, - Хочешь, я тоже побреюсь налысо в знак поддержки? - но прима в ответ громко захохотала, наклонившись, чтобы обнять мужа: - Не, Филечка, не! - утирая уже от смеха слезы, хихикала женщина, - Тебе чалма, солнце мое, не пойдет! Только мужская! А я такие завязывать не умею, ты уж не обессудь! - они негромко, но все-таки разбудив Люсю, смеялись, а затем прижались друг к другу крепкими объятиями. О другом побочном эффекте терапии доктор не предупредил, но только лишь потому, что банально не знал о нем: дело в том, что раковые клетки прекращали потихоньку делиться - размножаться - и отмирали вместе со слабыми здоровыми, а вот новые клетки, напротив, обновлялись. Алле с каждым днем дышать было все легче, однако, она отметила у себя крайне неожиданный эффект - повышение либидо. Все, что Филипп делал, воспринималось двояко, Алла порой не могла различить - он ее соблазняет или же ей кажется. Вот, например, сидя в кабинете, решил ни с того-ни с сего поточить карандаш, и еще умудрился заметить, что давно не точил! Алла стала пунцовой от тут же проведенной в уме - и крайне пошлой - аналогии, однако, ничего не сказала. Сама порой пыталась намекнуть, когда с мужем вдруг легла спать без нижнего - как обычно - белья, но обязательно в чалме. Пожалуй, чалму, которая каждый день повязывалась из разных платков, Алла не снимала вообще и более - начала, как прежде, подкрашивать глаза, подводить их, и выглядела, даже несмотря на свой физический в плане отсутствия волос недостаток весьма привлекательно, как восточная женщина. Терапия не просто обновила клетки, она убила причины тех болезней, что были в анамнезе примы - включая диабет - и Алла еще и похудела. По всем параметрам и внешнему виду она все более походила на себя периода 90-ых, но, самое важное, что ее душа вернулась в тот период еще, когда она вновь сошлась с Филиппом. Она искренне любила и, главное, была любима. Однако, процесс выздоровления шел не так быстро, как на то рассчитывала Пугачева, и явное - весьма стремительное - отсутствие прогресса ее откровенно раздражало. Да, пусть спустя месяц отросли более-менее стриженные под "ежик" волосы, которые теперь, словно в юности, были рыжими и слегка завивались, боли при дыхании никуда не ушли, кроме того - их стали дополнять и носовые кровотечения. - Вот сука, - рассматривая вновь положительный тест на беременность, который в ее индивидуальном случае служил весьма точным маркером наличия рака в организме, процедила прима, - да что ж такое-то, а? Никак эта дрянь не уходит. - Алл, ну что там? - стоя за дверью, Киркоров, который переживал не меньше супруги, постучался, - Какой результат? - А какой бы ты хотел, Филечка? - немного съязвила прима, крикнув ему. Конечно, она не хотела обидеть мужа - за нее говорило ее отчаяние, только потому Алла острила, и Фил это понимал, - От этой терапии толку ноль! Разве что волосы, как в юности! И диабет ушел. А рак - подохну от него! - отперев дверь, Пугачева вручила Филу тест в руки и, несильно покашливая - потому что иногда приступ нет-нет, но пробивал внезапно - прошла в одну из пяти комнат, а затем плюхнулась на диван. - Я все же думаю, - подошел к ней Киркоров, - надо в клинику съездить. Сдать нормально анализы, посмотреть динамику. - Говоришь, как врач, Филя. Жаль, ты не он. - буркнула прима, - Не, в клинику к этому коновалу я ехать не хочу. Что он может? Все сделал, что ему предъявишь - отсутствие результата? Жива - и на том спасибо. - Киркоров промолчал, видя, что жена не в духе и, глубоко вздохнув, присел рядом. Но этого жеста - когда Алла наблюдала за мужем, за каждым его движением, в котором отчетливо читалась маскулинность, потрясающая мужественность, когда от него, как ей казалось, просто несло за километр самцом - хватило, чтобы чувство обиды сменилось на сильное желание близости. Несмотря на болезнь супруги умудрялись заниматься любовью, только вот Алле казалось все мало - едва насытится, хочется откусить новый кусок, а чувства насыщения хватало максимум на сутки. Стараясь не реагировать на побежавшие по рукам и хребту мурашки, не показывать, что ее передернуло от вновь накатившего желания, Пугачева зачем-то придвинулась к мужу и, взяв его руку, сцепилась пальцами замочком. - Мне важно, - посмотрел на нее Филипп, большим пальцем правой руки поглаживая женскую ладонь, - чтобы ты чувствовала себя изо дня в день все лучше и лучше. Кто знает, может тест не информативен уже. - Информативен, Филя. Информативен, - настаивала прима, - он показывает самую высокую концентрацию, а это значит, что в крови она еще выше. Так что нет. Смысл сдавать анализ имеет тогда, когда тест отрицательный. - Филипп тяжело вздохнул, но Алла вдруг улыбнулась, - Я жива пока что. И рада этому. Кто знает, если я доживу свои годы в такой - более-менее ремиссии - может, так надо? - Алл... - Фил хотел было возразить, но жена перебила его: - Ты мне лучше скажи, как обстоят дела с сурмамой. А то вдруг месячные у меня вернутся! - пошутила Алла, - Я ж тебе еще и рожу, дорогуша ты моя родная! - любя потрепала Филиппа по щекам, шутя. - Ну ты же знаешь, Аллунь - этот вопрос курирует репродуктолог. Было бы что не так, он бы сообщил. А вообще, - придвинувшись еще ближе, Киркоров обнял жену, - я утром спрашивал - сказали, беременность протекает хорошо. - Слава Богу, но ты же не сказал мне, сколько прижилось. Один? - Алла, посмотрев на Фила, заметила хитрую улыбочку, - Что, два? Это ж счастье! Двое детей! - но Филипп улыбнулся еще шире и, прильнув к уху любимой, прошептал: - Три, Аллунь. Три из трех. - Пугачева, явно ошарашенная таким успехом, едва ли не подскочила с дивана от счастья - лишь все еще ощутимая ломота в подреберье ее сдержала, - У нас будет трое детей. - Ахуеть... У меня от радости... Один мат на языке!.. Филя! - Да, - кивнул Филипп, - И я знаю точно, что все будет хорошо - ты вылечишься. - Ой, ну прям экстрасенс! - хихикнула Пугачева, - А что ты еще знаешь, любовь моя? Ну-ка, порадуй будущую мамашку приятными новостями! - Что ты... - ни с того-ни с сего, сев перед ней лицом, Филипп коснулся руками ее плеч, слегка поглаживая через ткань лонгслива, в котором Алла привыкла щеголять по дому, - очень хочешь. - не сказав и слова более, словно чувствуя все ее потаенные и насильно сдерживаемые желания, впился в губы любимой женщины таким страстным поцелуем, что у Аллы голова сидя закружилась. Душа женщины ликовала, предвкушая сочное проявление любви в плотских страстях, однако, подчиняться Пугачева сейчас не совсем не намерена и, повалив мужа на спину, рывком расстегнула рубашку, что пуговицы отлетели в стороны и, словно обезумев от собственного вожделения, стала кусать Филиппа за плечи, целовать ключицу, оставляя на теле мужчины бордовые отметины, - Ну-ка, иди сюда! - не сдававший лидирующую позицию Филипп взял Аллу на руки - резко, но тут же сделал паузу, будто бы проверяя, не причинил ли боль - а затем отнес в их спальню и, повалив на кровать, резким движением избавил жену от лонгслива, а затем прильнул поцелуем к губам, расстегивая ей лиф: - М-м-м... - Алло стонала ему прямо в рот, этой отчетливой вибрацией приглушенного звука возбуждая так, что Фил уже в полной боевой готовности. Казалось, они состязаются, сидя на коленях на кровати, кто быстрее кого разденет, но у Филиппа преимущество - юбку жены можно только задрать и, сняв намокшие кружевные слипы, отбросить в противоположную сторону: - Упс... Я поняла, обедать вы не будете, - хихикнула Дороднова, когда в нее неудачно прилетело нижнее белье и, немного брезгливо отложив мокрые трусы в сторону на комод, вышла, прикрыв за собой дверь. Ничего не заметившие супруги продолжали ласкаться, но уже лежа, и Алла, расплываясь в хищной улыбке, облизнула губы, едва ее руки сумели расправиться с застежкой мужских брюк. - М... М... - Алла чуть приподнялась и, зацеловывая каждый миллиметр грудины супруга, опускаясь постепенно ниже, томно стонала от зашкаливающего возбуждения, кровь кипела, как в юные годы от одной только мысли, что желанна и по-прежнему любима, - Филечка... - все-таки помня, что у нее не до конца зажили ребра, Киркоров осторожно уложил жену на спину и, снова задрав объемную, почти до пят, юбку, прокрался горячей ладонью по нежной, усыпанной мурашками желания, коже, заставляя Аллу выгнуть спину. Только коснулся внутренней части бедра, только затянул в долгий поцелуй, стараясь соприкоснуться своим языком с ее, а Пугачева сбивчиво часто дышит и, пытаясь приспустить боксеры на муже, кладет теплые руки на его ягодицы, - Господи, пожалуйста! - эта мольба сиплым хрипом вылилась из ее уст, когда Фил смял пышный, налившийся возбуждением, бюст и взял сосок левой груди в рот, вырисовывая и очерчивая такие ореолы, что Алла на чистом рефлексе, страстно желая близости, раздвинула шире ноги, - А-а! - не мешкая, Филипп приспустил на себе белье и плавно вошел, немного дразня жену. Затем снова вышел и, довольно улыбаясь, поводил головкой полового члена по ее сочившейся щели, половым губам, задевая клитор, - А... - Пугачева притянула его руку к себе и, прикрыв глаза, запустила два мужских пальца себе в рот, посасывая и облизывая так, что Фила передернуло от возбуждения, и он, не выдержав, снова пронзил ее одним мощным - до самых яиц - толчком, - А! - глухо выпалила Пугачева, наконец чувствуя, как ее глубина заполнилась чем-то объемным и горячим, - А... - легкий выдох, словно пытаясь прийти в себя, а Киркоров, опираясь на предплечья, совершает несколько пробных толчков, тщательно ощупывая реакцию. Чистый инстинкт, на котором женщина теряет остатки самоконтроля, растворяясь только в здесь и сейчас, в этой любви, снова подаренной им Богом и возможности ее прекрасного выражения. - Алл... - Филипп двигается неторопливо, растягивая сантиметры на минуты блаженства, но толчки достаточно резкие, чтобы его пах соприкасался с клитором, стимулируя дополнительное наслаждение. Он целует жену в губы, затем опускается по щеке к уху и, посасывая мочку, слегка прикусывает, что приводит женщину в такой экстаз, что она глухо стонет, прижимаясь к любимому все ближе и двигаясь бедрами ему навстречу, - Люблю тебя, - еще один мощный толчок, что Алла широко распахнула глаза, а Фил смотрит ее реакцию и сжимает правой рукой грудь, - Люблю... До безумия, - женщина притягивает мужчину к себе и жадно целует, до крови искусав в этой ласке губу, - М-м... - не поддаваться инстинкту нереально, невольно Филипп увлекается, почти забываясь, в ускоренном ритме, и Алла стонет ему прямо на ухо, лаская слух и самолюбие - когда родной женщине хорошо. Пугачева дербанит ногтями поясницу, оставляя отчетливые красные следы на белой коже, как будто бы забыв, что тем самым причиняет физическую боль мужу, которая, как ни странно, добавляет остринки в их игру. - А-а... - женщина стонет и извивается, пытается жадно глотнуть и, лишь бы подольше задержаться на лавине блаженства, задерживает чуть-чуть дыхание, несмотря на пронзительную резь в подреберье, - Филя! Филечка! - ей хочется еще, дольше и чаще, глубже и резче, потому, запрокинув ноги на его бедра, как будто стреножит, и Филипп ускоряется, - Еби меня! Еби, Бога ради! - выпалила она, прикусив в избытке чувств плечо. Фил, опустив правую руку с ее груди, нащупывает клитор и, слегка массируя, усиливает жене удовольствие, что она теперь нецензурно ругается на выдохе в такт каждой фрикции, - А! Да! Боже мой, да! - чуть привстав, запрокидывает голову назад, и Фил впивается в шею, проводит по ней языком, сделав толчки такими быстрыми, что сам вот-вот кончит. Зажав ее в объятиях, проводит руками по спине и, не прерываясь ни на секунду, все-таки доводит жену до пика такого блаженства, что у нее в глазах от счастья темнеет, и обессилевшая Алла с диким рыком плюхается на спину, - М-м-м... М-м-м... - обхватив руками живот - потому что оргазм органично сочетался с ломотой в ребрах - Пугачева перекатывалась с бока на бок, все еще каждой клеткой чувствуя это наслаждение, безумную разрядку, когда лоно дергано, но до безумия приятно, пульсировало, - Филя! - распахнув широко глаза, Алла протянула к супругу руки, и он, снова нависнув над ней, поцеловал, - Филя, я люблю тебя! - от этого признания Киркоров улыбнулся, все еще продолжая заполнять ее глубину струями обильного теплого вязкого семени, а затем, наклонившись, поцеловал. - Ты мое счастье, Аллунь, - он улыбался, а Пугачева читала горечь во взгляде, боязнь потерять - кроме самой огромной любви, конечно, - Ты - все для меня. Жизнь моя, - снова прильнув к ее губам долгим поцелуем, приподнял слегка ногу и, так не выйдя из лона, продолжил толчки. Мужская реакция совсем не ослабла, и новый оргазм, который не заставил любящих супругов ждать, выбил последние силы. - Филя... - чувствуя, что ее охватывает пелена сна, затягивает, словно трясина, дремота, Алла погружается в сон, устроившись на боку в объятиях Фила. Он обнимает, укрывает покрывалом и, слегка зацеловывая щеки и шею, помогает расслабиться. Минуты не прошло - женщина уже спит, и Филипп вместе с ней. Однако, вскоре Пугачева проснулась - сильные боли давали о себе знать. Встав тихо-тихо, так, чтобы не разбудить супруга, она - абсолютно обнаженная - не стесняясь ничего, прошла в ванную комнату. Коснулась рукой промежности - на пальцах чуть подсохшая сперма. Зайдя в душевую кабину, быстро привела себя в порядок и, покопавшись в аптечке, нашла обезболивающие таблетки. Это был единственный способ если не унять, то хотя бы приглушить боль, чтобы элементарно дышать полной грудью и, выдавив одну растворимую, Алла положила ее под язык, а затем мышкой вернулась в кровать к мужу. Филипп спал, словно ребенок, и женщину это искренне умиляло - она осмелилась, стараясь не разбудить, погладить его по щеке тыльной стороной ладони. - Я тебя очень люблю, Филечка... Очень-очень, - улыбнулась и, нежно чмокнув в носик, накрылась одеялом. Прошел час спокойно, затем полтора, но Киркорова что-то выбило из сна - мгновенно, будто обухом по голове дали. Он вскочил, тяжело дыша, со лба - ручьи пота. Ему приснился кошмар, и первое, что он сделал, посмотрел на жену - она спала сладко-сладко, а на устах почему-то легкая, едва заметная улыбка. - Аллочка, - прошептал Филипп, ласково поглаживая ее по щеке, - Солнышко мое, - наклонился и коснулся губ поцелуем, но Алла не среагировала. Сердце заколотилось как ненормальное, Филипп занервничал и окликнул еще раз, - Аллуня?.. - осторожно похлопал по щекам, думая, что она спит, но реакции по-прежнему никакой, а паника уже подкатила к горлу Киркорова, мешая здраво мыслить, страх потери пеленой заполонил рассудок, что мужчина уже кричит, - Алла! Алла! - и снова тишина в ответ, - Нет! Нет! - на его крики прибежала Дороднова. Картина ошеломляющая, сбивающая с ног: Филипп держит жену на руках, прижимает к себе, слегка тормошит и целует, - Алла, ради Бога! Пожалуйста! Нет! - орет во всю глотку, что Люсю шатнуло и она прикрыла руками лицо, - Алла-а-а-а! - рыдает над ней, жмуря до боли глаза и трясется с головы до пят, - Господи, пожалуйста, нет! Нет! - поглаживает ее лицо, затем приоткрывает ей рот и в поцелуе пытается вдохнуть воздух, словно реанимируя. - Х... - хриплый, едва слышимый стон вылетает из уст Пугачевой, и она с трудом смогла разлепить веки, - П... помоги... - шепчет еле слышно, а Киркоров опешил, все еще смотря на нее в шоковом состоянии, - помоги...