Глава 3: Рождение наследника

Прошли годы, и время медленно сгладило следы боли, но не забрало её совсем. Летиции исполнилось пять, когда однажды ранним утром Кассандра поняла, что в её теле вновь зародилась жизнь. Ветер за окном был тихим, и она долго стояла у окна, прижимая ладони к животу. В её сердце смешались страх и робкая радость. Вечером, собравшись с духом, она сказала мужу: «Я снова беременна». Луциус поднял взгляд, и в его глазах впервые за много лет мелькнула искра интереса. «Если это будет сын, наконец-то ты искупишь свою вину», — холодно произнёс он. Кассандра молча кивнула, а потом рассказала Летиции, что у неё появится брат или сестра. Девочка долго не могла поверить и потом радостно обняла мать, шепча: «Я буду заботиться о малыше, мам». Беременность шла тяжело. Частые боли, слабость, тревожные сны. Отец теперь обращал внимание только на то, чтобы ребёнок родился мальчиком. Он вызывал лекарей, приказывал следить за питанием жены — не из заботы, а из расчёта. В то же время Кассандра берегла Летицию от этой холодной атмосферы. Она брала дочь в сад, рассказывала истории, учила говорить с цветами и чувствовать магию земли. Летиция каждое утро приносила матери чашку воды, помогала сидеть у окна, гладила её руки и мечтала, как будет качать младенца. Но по ночам, когда боли становились сильнее, Кассандра плакала тихо, чтобы дочь не услышала. Она чувствовала: что-то изменится навсегда. 13 июля 1940 года в поместье вновь закричал младенец. На этот раз — мальчик. Голос его был громким, уверенным, будто он уже с рождения требовал мира. Луциус вошёл в комнату, впервые за долгое время улыбаясь. Он подошёл к жене, которая устало держала младенца на руках, и, взяв его, произнёс: «Хоть в чём-то ты пригодилась, женщина. Родила сына — спасибо, хоть и со второго раза». Его слова больно ударили по сердцу Кассандры, но она не ответила. Она смотрела, как муж впервые смотрит на ребёнка с любовью — ту, которую Летиция никогда не видела. Мальчика назвали Марк Энтони Лестрейндж. Дни сменяли ночи, и жизнь в доме изменилась. Для Луциуса теперь существовал только сын. Он носил Марка на руках, показывал гостям, гордился каждым его движением. Летиция стояла в стороне, наблюдая, как отец смеётся — впервые в её памяти. Она не ревновала, она просто не понимала. Почему для того, чтобы стать любимым, нужно было родиться мальчиком? Кассандра видела это и старалась сгладить боль дочери, проводя с ней вечера у камина, пока отец играл с сыном. Марк рос быстро. К трём годам он был подвижным, шумным, упрямым ребёнком, и, несмотря на различия, обожал сестру. Он тянулся к ней, хватал за платье, звал играть. Летиция отвечала ему лаской. Она рассказывала ему сказки, укладывала спать, защищала от гнева отца, если тот сердился. Иногда они прятались вместе под столом в библиотеке, где Летиция шептала ему: «Тише, Марк, не шуми, папа злится». И мальчик слушался. Он любил её чисто и искренне, как умеют только дети. Кассандра наблюдала за ними и видела в этой связи спасение. Её дети — свет в холодных стенах. Она жила ради них, даже когда силы уходили. Луциус же видел в сыне продолжение рода, а в дочери — напоминание о слабости. Прошло три года, и Летиция уже не ждала от него тепла. Она училась быть сильной, как мать, и доброй, как ребёнок, которого защищала. И пока над поместьем вновь поднималась алая луна, Айрес, богиня тьмы, наблюдала молча, зная, что кровь её в обоих — но особенно в той, кого отец отверг.