4: Тень над душой

Исцеление шло быстрее, чем ожидалось. Плотные листья и целебные соки Пандоры, смешанные с мудрыми руками Мо'ат, делали свое дело. Острая боль в плече Тейлы сменилась глухой ломотой, а затем навязчивым зудом, свидетельствующим о заживлении. Но если рана на теле затягивалась, то шрам на душе оставался свежим и болезненным. Она все еще видела во сне холодные глаза похитителей, чувствовала жгучую боль от удара копья и беспомощность, когда ее волокли по лесу, как добычу. По ночам она просыпалась в холодном поту, ее сердце бешено колотилось, а уши ловили каждый шорох, каждый скрип ветки, казавшийся шагом чужака. В эти моменты рядом часто оказывался Нетейам. Он не говорил лишних слов. Иногда он просто сидел рядом с ее ложем из шкур, его молчаливое присутствие было живым щитом против ночных страхов. Иногда он приносил ей свежие плоды или кусок нежно запеченного мяса, следя, чтобы она набиралась сил. Его забота была нежной, но сдержанной, как и подобает будущему вождю, но в его глазах Тейла читала больше, чем просто долг. Однажды вечером, когда солнце Пандоры окрашивало небо в багровые тона, она не выдержала. Сидя на краю Древа-Дома и глядя на бескрайний лес, она тихо сказала: «Я всегда чувствовала себя чужой.Даже среди вас. Моя кровь... она не такая, как у вас. И теперь эти чужаки... они посмотрели на меня и увидели добычу. Может, они почуяли во мне что-то человеческое? Что-то слабое?» Нетейам, сидевший рядом, резко повернулся к ней. Его лицо стало суровым. «Не говори так.Никогда. Твоя кровь — это твоя сила, а не слабость. Ты сражалась, как настоящая воительница Оматикайи. Ты защищала мою семью. Ты — одна из нас. Ты — наша сестра. Для меня... ты больше». Последние слова он произнес почти шепотом, и они повисли в воздухе, наполненные новым, трепетным смыслом. Тейла почувствовала, как по ее щекам текут горячие слезы. Это были не слезы боли или страха, а слезы облегчения и чего-то теплого, что разливалось внутри, согревая душу. В это время в пещере вождя царило напряженное спокойствие. Джейк Салли изучал карту окрестностей, нанесенную на шкуру. Рядом с ним сидела Нейтири, ее пальцы бессознательно сжимали рукоять ножа. «Они не были похожи на солдат RDA»,— проговорил Джейк, ломая молчание. — «Их тактика, оружие... они действовали как наемники. Охотники за головами». Нейтири мрачно кивнула. «Они знали, где искать детей. Кто-то указал им путь. В нашем лесу завелась змея, Джейк. Она шепчет врагам наши секреты». Подозрение, тяжелое и невысказанное, витало в воздухе. Люди с неба вернулись, но на этот раз они действовали иначе — тоньше, грязнее. Они наняли тех, кто знал лес, кто умел охотиться на На'ви. Война из открытого противостояния превращалась в тайную, полную теней и предательства. Тем временем Кири, все еще находящаяся под впечатлением от произошедшего, уединилась у Священного Дерева. Она прижалась ладонями к его коре, закрыла глаза и искала ответы в бесконечном шепоте Эйвы. Но вместо успокоения ее охватило странное беспокойство. Она чувствовала не просто злобу людей. Она чувствовала чужое присутствие, холодное и бездушное, как металл, и древнее, как звезды. Оно наблюдало. Оно ждало. А высоко в ветвях, вдали от всех, сидел Спайдер. Он смотрел на ожившую деревню, на готовящихся к войне воинов, и в его сердце бушевала буря. Он видел рану Тейлы и помнил ярость в глазах Нейтири. Он был сыном человека, главного врага этого народа. И он знал, что его отец, Майлз Куоритч, чье сознание теперь жило в теле Аватара, был где-то рядом. И эта мысль терзала его сильнее любых ран. Тень над лесом сгущалась, и каждый обитатель деревни, от будущего вождя до юной дочери Эйвы, чувствовал ее холодное дыхание. Затишье было обманчивым. Приготовления к охоте подходили к концу.