8: Путь воды: первые шаги и первые шипы

Их жизнь превратилась в одно сплошное, изматывающее учение. Океан, казавшийся таким прекрасным с берега, оказался суровым и безжалостным учителем. Каждый день начинался с борьбы. Для лесных На'ви вода была стихией дружелюбной, но чужой. Они пили её, купались в реках, но здесь она требовала полного, тотального слияния. Джейк и Нейтири, могучие воины леса, чувствовали себя беспомощными детьми. Их мускулистые тела, идеальные для лазания по деревьям, оказались слишком тяжелыми и неповоротливыми в водной толще. Дыхание, которое они задерживали на минуту-другую, было смехотворно мало для погружений Меткайны. Но хуже всего приходилось младшим. Ло'ак, всегда такой ловкий и уверенный в себе, с трудом осваивал плавательные движения, которые местным подросткам давались с младенчества. Его попытки управлять иллу были неуклюжими и вызывали насмешки. Группа молодых На'ви во главе с Ао'нунгом, сыном вождя, нашла в них нескончаемый источник для злых шуток. «Смотри, как дерево пытается плавать!» — кричал один из них, когда Ло'ак с грохотом плюхался в воду, не удержав равновесия на спине своего водного брата. «Эй, лесной червь, твои легкие как у мотылька? Уже нужно на поверхность?» — дразнил другой, когда Туктирей, задыхаясь, выныривал после попытки нырнуть хоть на сколько-то глубоко. Бедный Тук, самый младший, часто плакал от обиды и усталости. Солёная вода щипала его глаза, а постоянные насмешки ранили душу сильнее, чем любая рана. Кири, чья связь с Эйвой была особенной, находила отклик в самой жизни океана. Рыбы подплывали к ней ближе, растения словно тянулись к её touch. Но это лишь сильнее выделяло её среди других и вызывало не понимание, а подозрение. «Она странная», — шептались сверстники, — «Она разговаривает с рыбами. Это не нормально». Тейла, всё ещё не оправившаяся до конца от ранения, боролась на два фронта. Её тело слабело быстрее, чем у других, а боль в плече возвращалась при резких движениях. Насмешки в её адрес были тише, но не менее ядовиты. «Человеческая кровь, — будто бы говорили их взгляды, — Она и здесь не своя». Она отчаянно пыталась доказать обратное, выжимая из себя все силы, что часто приводило к новым неудачам и приступам головокружения. В этом море неприязни и отчуждения для них появился одинокий, но яркий маяк — Цирея. Дочь Ронал, она была воплощением терпения и доброты. В отличие от своего брата Ао'нунга, она видела в пришельцах не обузу, а интересных, сильных духом существ, попавших в беду. Именно она подплывала к Ло'аку, когда тот, злой на себя и весь мир, отплывал от всех. «Ты слишком сильно напрягаешь спину,— мягко говорила она ему, показывая плавное движение бёдрами. — Движение должно идти отсюда. Вода — это не враг, которого нужно победить. Она — партнёр. Позволь ей нести тебя». Именно она терпеливо учила Туктирея, как правильно задерживать дыхание, делая это похожим на игру. Она приносила Кири необычные ракушки и тихо расспрашивала её о лесе, слушая с искренним интересом. А однажды, когда Тейла, выбравшись на пустынный участок пляжа, села на песок, сжав голову в руках от отчаяния, рядом с ней возникла Цирея. «Твоё тело помнит боль,— сказала она просто, садясь рядом. — Не заставляй его. Дух должен исцелиться первым». Она молча протянула Тейле кусок нежной, сладковатой мякоти местного фрукта. И в этом простом жесте было больше понимания, чем во всех словах. Цирея не могла остановить насмешки, но она стала их буфером. Её присутствие заставляло Ао'нунга и его друзей сдерживаться. Она была их тихим союзником, живым доказательством того, что не все в клане Меткайны видят в них чужаков. И глядя на то, как её брат Ло'ак всё чаще искал взглядом Цирею в толпе, Тейла понимала — в этом чужом мире начинают прорастать новые, хрупкие, но такие важные связи. Они учились не просто пути воды. Они учились доверять заново.