12: Испытание в открытом океане

Ао'нунг не мог просто так оставить обиду после драки. Гордость сына вождя была уязвлена, и он задумал жестокий урок. Под видом примирения он предложил Ло'аку присоединиться к ним на «охоту». Ло'ак, всё ещё кипевший от гнева и жаждавший доказать свою состоятельность, с готовностью согласился, видя в этом шанс наконец-то быть принятым. Они уплыли далеко за пределы рифа, в открытый океан, где вода становилась тёмно-синей и бездонной. Ло'ак, полный решимости, даже не заподозрил неладное, когда Ао'нунг и его друзья начали переглядываться. Внезапно они резко развернули своих икран и, издав насмешливый клич, помчались прочь, оставив Ло'ака одного среди бескрайних волн. Первой реакцией Ло'ака была ярость. Он кричал им вслед, сжимая кулаки. Но гнев быстро сменился холодным, пронизывающим страхом. Он был один. Без ориентиров. Риф был лишь тонкой полоской на горизонте. А вокруг — лишь вода и небо. Он попытался сориентироваться по солнцу и поплыл в том направлении, где, как ему казалось, был дом. Но океан обманывал. Течения были сильнее, чем он предполагал. Силы начали покидать его. Вокруг в воде начали кружить тени — не дружелюбные рыбы-фонарики, а нечто большее и куда более опасное. Это были аквулы, грозные хищники открытых вод. Их огромные, светящиеся глаза видели в нём лёгкую добычу. Ло'ак отчаянно погружался, пытаясь уйти от них, но они были хозяевами этой стихии. Один из аквулов отделился от стаи и ринулся на него, раскрыв пасть, усеянную рядами острых зубов. Ло'ак зажмурился, готовясь к удару. Но удар не пришёл. Вместо этого он услышал мощный, вибрирующий звук и почувствовал, как мимо него пронеслось что-то огромное. Это был Паякан, изгнанник. Величественный тулкун, огромный, как гора, и одинокий, как он сам. Паякан атаковал аквула, отгоняя хищника прочь. Ло'ак, ошеломлённый, наблюдал, как тулкун разворачивается и приближается к нему. Он ожидал атаки, но вместо этого Паякан остановился рядом, и его огромный, умный глаз внимательно изучал юного На'ви. Глаза, полные такой же боли и отчуждения, что Ло'ак видел в своём отражении. Осторожно, следуя древнему инстинкту, Ло'ак протянул руку и коснулся кожи существа. Он почувствовал не просто чешую, а историю. Историю изгнания, несправедливости и одиночества. Он понял — этот тулкун был таким же, как он. Чужим среди своих. И тогда Ло'ак совершил то, что не делал никто из Меткайны долгие годы. Он пропел песнь связи, ту самую, что пели, чтобы соединиться с икран. Он пел о понимании, о боли, о желании найти свой путь. Он пел для изгнанника. И Паякан ответил ему. Он позволил Ло'аку подплыть ближе, а затем — о, чудо! — позволил ему взяться за цангу, торчащую из его груди. Связь возникла мгновенно, яростная и освобождающая. Ло'ак не просто оседлал тулкуна. Он ощутил его душу, его мудрость, его безграничную мощь. Это было не подчинение, а союз. Двух одиноких сердец, нашедших друг друга в бескрайнем океане. Тем временем в деревне поднялась тревога. Цирея, заметившая исчезновение брата и Ло'ака, в страхе рассказала обо всём Тейле и Нетейаму. Те, в свою очередь, бросились к Джейку и Нейтири. Сердце Нейтири сжалось от леденящего ужаса. Её сын, её дерзкий, вспыльчивый мальчик, был один в океане. Джейк, собрав отряд воинов, уже готовился к поискам, когда на горизонте показалась фигура. Это был Ло'ак. Но он возвращался не побеждённым и не сломленным. Он возвращался как герой. Он плыл, гордо восседая на спине великолепного тулкуна, того самого Паякана-изгнанника, о котором в клане ходили лишь легенды и предостережения. Лицо Ао'нунга, увидевшего это, вытянулось от изумления и невольного уважения. Он и его друзья, собиравшиеся насмехаться, замерли с открытыми ртами. Ло'ак не сказал ни слова упрёка. Он просто посмотрел на них, а затем на своих родителей, и в его глазах горел новый, взрослый огонь. Он не просто выжил. Он нашёл себя. И он нашёл самого верного друга, какого только можно представить на Пандоре. Океан, едва не ставший его могилой, стал местом его второго рождения.