ГЛАВА 4: "ВЫБОР ПОД ЛУНОЙ"

Холодное утро проникало в поместье Убуяшики, неся с собой запах приближающейся зимы и невысказанных тревог. Юки проснулась с ощущением, что мир задерживает дыхание. Внутри что-то неприятно шевелилось, мешало дышать, отвлекая от привычного ритма жизни. 72 удара в минуту, — автоматически отметила она, касаясь запястья. Но почему тогда кажется, что сердце готово выпрыгнуть из груди? Она помнила слова матери из снов — той женщины с янтарными глазами, которая пела колыбельные на языке, которого Юки не знала, но понимала сердцем. «Кровь помнит то, что забывает разум, дитя. И иногда она предупреждает нас об опасности.» Мать. Где-то там была мать, которая тоже когда-то делала трудные выборы. Которая тоже, возможно, боролась с тем, что текло в её венах. За неделю до миссии на горе Натагумо Тренировочный двор поместья Убуяшики. Раннее утро окрашивало небо в нежные розовые тона, а воздух был свеж и прохладен. Юки отрабатывала формы Дыхания Воды, её движения были отточены, но внутри что-то неприятно шевелилось, мешало дышать, отвлекая от привычного ритма. Её сердце билось ровно, 72 удара в минуту, но под этим спокойствием таился скрытый страх. Дыхание Солнца, — мысль до сих пор казалась чужой, почти еретической. Как это возможно? Что ещё скрывается в моей крови, о чём я сама не знаю? Она была здесь давно, с первыми лучами солнца, пытаясь изгнать тревогу из тела через повторяющиеся движения клинка. Когда услышала знакомый энергичный голос: — Великолепная техника! — Ренгоку появился словно огненный вихрь, его энергия мгновенно заполнила весь двор. — Но сегодня в твоих движениях есть что-то... беспокойное! Юки остановилась, вытирая пот с лба. Меч в её руке ещё дрожал от последней формы Дыхания Воды. — Ренгоку-сан, — она поклонилась, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. — Не ожидала вас увидеть так рано. — Раннее утро — лучшее время для тренировок! — его глаза горели привычным энтузиазмом. — Солнце только встаёт, а мы уже готовы встретить новый день! Очень вдохновляюще! Юки не разделяла полностью его энтузиазма. Последние дни внутри что-то неприятно шевелилось, мешало дышать и всё время отвлекало — именно поэтому сегодня Дыхание Воды давалось тяжело, она всё время запыхивалась и сбивалась с темпа. Ренгоку окинул взглядом следы её тренировки — глубокие борозды в земле, расщеплённые тренировочные столбы. Он видел её усталость, но также чувствовал что-то глубже — не просто физическое переутомление, а ментальное истощение, внутренний разлад, который мешал ей сосредоточиться. — Ты тренируешься усерднее обычного, — заметил он, и в его голосе прозвучала искренняя забота. — Что тебя беспокоит? Твоё Дыхание Воды сегодня... не течёт. Юки колебалась. Как объяснить странное чувство тревоги, которое преследовало её последние дни? Сны о крови на снегу, предчувствие грядущих перемен? И как объяснить, что внутри неё теперь живёт нечто, что она не понимает? — Просто... чувствую, что скоро что-то произойдёт, — сказала она наконец, выбирая самые безопасные слова. — Что-то важное. И это... отвлекает. — А! — Ренгоку кивнул с пониманием. Его интуиция, отточенная годами битв и чуткости, подсказывала, что дело не только в предчувствии. Её разум был перегружен, её энергия рассеяна. Ей нужно было резко сменить фокус, заставить инстинкты взять верх над мыслями. — Интуиция воина! Очень ценное качество! Я тоже иногда чувствую приближение больших событий. Он подошёл ближе, изучая её стойку, её напряжённые плечи. — Твоё Дыхание Воды сегодня не может течь свободно, потому что твой разум скован. – Его взгляд стал острым. – А ты пробовала... отпустить? Юки посмотрела на него с недоумением. — Гию-сан говорит, что каждый истребитель должен сосредоточиться на одном Дыхании. — Это так. Гию мудр, но иногда находятся истребители, что могут освоить не одно Дыхание! – Ренгоку внезапно выхватил меч, его глаза заблестели не просто энтузиазмом, а почти озорством. – Позволь мне показать тебе кое-что! Просто смотри. И если почувствуешь порыв... попробуй повторить. Не думай. Просто сделай. Он принял стойку, и воздух вокруг него заплясал от жара, словно сам воздух загорелся. — Первая форма Дыхания Пламени: Неведомое пламя! Огненная волна понеслась по двору, оставляя за собой след раскалённого воздуха. Юки зачарованно наблюдала за танцем пламени, за тем, как воздух рядом с ней нагревался. Внутри что-то откликнулось на этот жар, на эту чистую, необузданную силу. — Потрясающе, — выдохнула она, чувствуя, как это пламя словно выжигает тревогу из её разума, оставляя лишь чистое восхищение. — А теперь ты попробуй! – предложил Ренгоку с сияющей улыбкой. – Просто повтори мои движения! Не думай о них, не анализируй. Доверься инстинктам! Юки колебалась, затем подняла меч. Она попыталась представить ещё раз движения Ренгоку, прокручивая всё в голове, но на этот раз без усилий, без анализа. Кровь внутри заиграла и пустилась по всему телу, словно ускоряясь и оттого согревая изнутри. Это было знакомое, но теперь усиленное ощущение, как зов, который она не могла игнорировать. Она повторила движения Ренгоку, и... Её клинок вспыхнул золотисто-чёрным, первозданным пламенем, которое сияло с оттенком необъяснимой мощи. Всё тело будто подхватила волна и понесла — движения будто высеченные на костях всего тела, глубокая память пробудилась. Огненная волна прокатилась по двору, почти идентичная технике Ренгоку, но с оттенком почти пугающей мощи. Наступила оглушительная тишина. Ренгоку стоял с широко открытыми глазами, его обычная энергичность сменилась потрясением, граничащим с благоговением и глубоким, почти инстинктивным страхом. Его улыбка исчезла, оставив лишь выражение чистого, нефильтрованного изумления. — Невозможно, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Ты... ты только что... — Как... как это может быть? — Юки смотрела на свой меч, где ещё мерцали золотистые и тёмные отблески, а вокруг неё воздух всё ещё дрожал от жара. — Движения просто... пришли сами. — Это невероятно! — Ренгоку подошёл ближе, его глаза горели восторгом, но в них читалось и глубокое, почти пугающее удивление. — За всю мою жизнь я не встречал ни одного человека, способного на такое! Это не Дыхание Пламени, Юки-кун. Это... что-то другое. Что-то гораздо более сильное. — Это правда получилось Дыхание Пламени? – спросила Юки, игнорируя его последние слова, её разум цеплялся за знакомое. — Очень похоже, но немного всё же отличается, у тебя вышло немного темнее, — Ренгоку задумался на момент, его взгляд стал серьёзным, словно он пытался понять нечто, что выходило за рамки его понимания. — Но ты освоила эту форму за одну попытку! Да и не важно, что это точно было — ты только что смогла использовать другую технику! Юки почувствовала прилив гордости, смешанный со страхом. — Это нормально? — Нормально? — Ренгоку рассмеялся, и в его смехе слышалось изумление. — Это потрясающе! Ты обладаешь редчайшим талантом! Способностью, которая встречается раз в столетие! — Но почему? Откуда это во мне? Лицо Ренгоку стало серьёзным, словно он взвешивал слова, которые могли изменить судьбу. — Иногда особые способности передаются по крови. Иногда они дар богов. А иногда... — он помолчал, его взгляд скользнул по её янтарным глазам, — иногда они знак того, что человеку предстоит сыграть важную роль в грядущих событиях. — Какую роль? — Этого я не знаю, — Ренгоку отпустил её плечи. — Но знаю одно — твоё пламя горит ярче многих, Юки! И не важно, откуда оно берётся. Важно, как ты им распорядишься! — А если другие испугаются? Если решат, что я... неправильная? — Тогда им придётся иметь дело со мной! — Ренгоку улыбнулся своей лучезарной улыбкой и приобнял Юки, его жест был полон искренней поддержки. — Настоящая сила не в том, чтобы быть как все. Настоящая сила — в том, чтобы оставаться собой, несмотря ни на что! Он развернулся к выходу, затем обернулся: — Юки! Помни — твоё сердце чище огня, а воля крепче стали! Что бы ни случилось в будущем, держись за это! — Ренгоку-сан, — окликнула его Юки. — А что, если мне придётся выбирать между правилами и тем, что подсказывает сердце? Ренгоку остановился. Долгая пауза, полная невысказанных смыслов. — Правила созданы людьми, — сказал он наконец. — А сердце — богами. Выбор всегда за тобой. Он ушёл, оставив Юки одну с её мыслями и новообретённой силой. Она ещё долго стояла во дворе, глядя на меч, который несколько минут назад горел чужим, но таким знакомым пламенем. Что во мне такое? — думала она, чувствуя, как глубокая кровь в венах пульсирует, словно пытаясь шепнуть ей имя этой силы. И почему я чувствую, что скоро мне действительно придётся выбирать? Где-то в горах женщина с янтарными глазами почувствовала изменение в воздухе. Её дочь пробуждала силы, которые спали в её крови. Силы, которые могли стать как благословением, так и проклятием. Скоро, — подумала Мизуки. Скоро ей понадобятся ответы, которые я не готова дать. ЭТО ЖЕ УТРО Юки уже собралась. Её сердце колотилось в предвкушении миссии, в странной смеси страха и решимости. Она бежала по коридорам поместья, спеша к месту встречи с Гию, чтобы отправиться на гору Натагумо. Она завернула за угол, и — Чёрт! Юки врезалась прямо в кого-то. Сильный удар, и она едва удержалась на ногах. — Смотри, куда прёшь, Убуяшики! — прорычал знакомый голос. Санеми. Он стоял перед ней, его шрамированное лицо было искажено привычной гримасой раздражения, но в глазах мелькнуло что-то похожее на мимолётный испуг, прежде чем он снова нахмурился. — Чёрт, извини! — вырвалось у Юки. — Я... я спешила. — Куда так торопишься? — Санеми окинул её взглядом, и его глаза задержались на её янтарных глазах дольше обычного. Словно пытался запомнить их цвет. — Миссия с Томиокой? — Да, — ответила Юки, стараясь выровнять дыхание. Санеми помолчал, его взгляд стал серьёзным, а напряжение вокруг него, которое Юки всегда чувствовала, словно усилилось. — Будь осторожна, — сказал он наконец, и в этих простых словах было столько скрытого чувства, что Юки едва не задохнулась. — Демоны в последнее время... непредсказуемы. Его рука на мгновение коснулась её плеча. Тёплое, крепкое прикосновение, которое говорило больше любых слов. Оно было мимолётным, но оставило след, который Юки чувствовала всем телом. Он зашагал прочь, не дожидаясь ответа, оставляя её стоять с колотящимся сердцем и тысячей вопросов. Что-то менялось между ними. Что-то важное и пугающее. Что это было? Почему он...? Она прикусила губу. Её разум кричал об опасности, о его ненависти к демонам, о её собственном скрытом происхождении. Но сердце... сердце хотело бежать за ним, спросить, что это значит. — Готова? — Голос Гию прервал её размышления. Она обернулась к нему, всё ещё ощущая тепло от прикосновения Санеми. — Готова, — соврала она. Но готова ли? К чему готова? К тому, что этот день изменит всё? ДОРОГА К НАТАГУМО Путь к горе Натагумо был долгим, и они не сразу вышли втроём. Сначала Юки и Гию шли в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Тяжёлый воздух давил, предвещая что-то неизбежное. Гию, обычно сдержанный, казался ещё более напряжённым, его глаза были скрыты под полями хаори. Он тоже что-то скрывает. Что-то, что его мучает. Как и меня. Затем к ним присоединилась Шинобу Кочо, и это немного разрядило гнетущее напряжение. Её мелодичный голос, лёгкие шутки и привычка дразнить Гию всегда действовали на Юки как бальзам — или, по крайней мере, как отвлекающий манёвр от собственных мыслей. — Ара-ара, Томиока-сан~ — пропела Шинобу, её улыбка была как всегда безупречной, но глаза хитро блеснули. — Вы такой неразговорчивый сегодня. Неужели что-то случилось? Или вы просто забыли, как разговаривать с людьми? Гию лишь отвернулся подальше, стараясь слиться с деревьями. — Томиока-сан, я же к вам обращаюсь! — Шинобу шагнула ближе, её голос звучал так сладко, что Юки почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Или вы такой особенный, что не отвечаете простым смертным? — Юки-чан, я слышала, твои тренировки проходят отлично, твоё Дыхание Воды совершенствуется! — пропела Шинобу, её улыбка была как всегда безупречной, но глаза хитро блеснули. — Томиока-сан даже похвалил тебя, верно? Он редко кого хвалит. Это уже достижение! Юки хитро глянула на Гию, который шёл впереди, его спина была прямой и непроницаемой, словно высеченной из камня. Он лишь отвернулся подальше, стараясь слиться с деревьями. — Гию-саан! — Юки и Шинобу синхронно захихикали, наслаждаясь его неловкостью. — Я констатировал факт, не более, — кратко ответил он, ускоряя шаг, чтобы увеличить дистанцию. — О боже, он наконец заговорил! — Юки театрально выразила удивление, прижав руку к сердцу. — Томиока-сан, ты знаешь... тебе нужно больше общаться с другими, а то у тебя в друзьях останусь только я! Шинобу рассмеялась, её смех звенел в воздухе, словно серебряные колокольчики. — Как мило, Юки-чан! — сказала она, глядя на Гию. — Кажется, у Томиоки-сана есть только один друг, и тот пытается его перевоспитать! Неужели это правда, Томиока-сан? Гию остановился, повернулся к ним. Его взгляд был напряжённым, но в нём мелькнуло что-то похожее на... лёгкое замешательство. — Я не... – начал он. — О, не утруждайтесь! — Шинобу прервала его, игриво помахав рукой. — Мы и так всё поняли! Вы просто слишком особенный для нас, обычных смертных! Юки чувствовала, как напряжение немного отступает. Смех, лёгкий флирт Шинобу и Гию — это было как глоток свежего воздуха перед бурей. Она смеялась, парировала шутки, чувствовала себя почти нормальной. Но стоило взгляду упасть на Гию, на его напряжённую спину, как тяжёлый воздух снова давил на грудь. Он тоже что-то скрывает. Что-то, что его мучает. Как и меня. Путь к горе Натагумо был долгим, и чем ближе они подходили, тем тяжелее становился воздух. Запах холода и сырости смешивался с металлическим привкусом крови на языке — не её собственной, а предчувствия чужой. Что-то жило в этих горах, что-то древнее и хищное, и Юки чувствовала это всем своим существом, каждой клеткой пробудившейся крови. Когда они остановились на перевале, Юки почувствовала, как давление усиливается. Дышать стало трудно, словно невидимые руки сжимали её грудь. — Гию-сан, — сказала она, её голос был чуть хриплым. — Вы когда-нибудь сожалели о своих решениях? Он посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. Его глаза, обычно спокойные, сейчас были полны невысказанной боли, скрытой глубоко под маской безразличия. — Каждый день, — ответил он просто. — Но сожаление о том, что сделал, всегда легче сожаления о том, чего не сделал. Что он имеет в виду? — подумала Юки. О каком решении говорит? Что он не сделал? Воздух вокруг них стал плотным, насыщенным невидимой угрозой. Гора Натагумо словно дышала, и это дыхание было холодным, тяжёлым и полным предвкушения. Юки чувствовала, как её собственная кровь, та, что отличала её от других, отзывается на эту атмосферу. Она была на грани. ПОДНОЖЬЕ ГОРЫ НАТАГУМО Дорога к подножью горы началась с комедии, которая, как и всё в их мире, быстро обернулась тревогой. Израненный парень в клетчатой хаори, с кабаньей головой, размахивал мечами и орал: — Сражайся со мной! Столп! Покажи мне силу флэмбояна... то есть, свою силу! — Кто это? — Юки едва сдержала смех, несмотря на давящую тревогу. — Новый вид демона? — Истребитель, — коротко ответил Гию и одним движением связал буйного парня, подвесив к дереву. — Эй! Отпусти меня! Я Иноске Хашибира! Король гор! — Повиси немного, — посоветовала Юки, проходя мимо. — Может, мозги на место встанут. — Какая дерзкая! — возмутился Иноске. — Я запомню тебя! — Польщена, — бросила она через плечо. Хоть что-то простое и понятное, — подумала Юки, пытаясь ухватиться за эту лёгкость. Жаль, что дальше всё станет сложнее. Она не знала, насколько была права. По мере того как они углублялись в лес, воздух становился тяжелее. Запах крови — не свежей, а старой, впитавшейся в землю — смешивался с чем-то ещё. Чем-то неправильным. Чем-то, что заставляло её глубокую кровь петь тревожную, почти болезненную песню. — Здесь пахнет не только демоном, — прошептала Юки, рука инстинктивно легла на рукоять катаны. — Здесь... отчаяние. — Знаю, — голос Гию был напряжён. — Человеческий страх. Много страха. И... отчаяние. Отчаяние. Юки знала этот запах. Кислый, как незрелые яблоки, липкий, как паутина. Запах людей, которые знают, что умрут. Но было и что-то ещё. Что-то, что заставляло её кровь петь тревожную песню. Не просто тревогу, а зов. Зов к чему-то, что она не могла понять, но чувствовала всей своей сущностью. ПОЛЯНА С ДЕМОНАМИ Когда они вышли на поляну, мир Юки перевернулся. Мальчик с красными волосами и добрыми глазами отчаянно сражался с демоном-пауком, чья кожа была покрыта узорами, напоминающими паутину. Кровь стекала по его лицу, но он не сдавался. Не отступал. Но это было не самое шокирующее. Рядом с мальчиком, защищая его, стояла девочка с бамбуковым кляпом во рту. В её глазах горел нечеловеческий огонь, но она не нападала на истребителя. Она его защищала. Демон защищал человека. Время замерло. В голове Юки пронёсся вихрь мыслей, каждая из которых била по сознанию, как молот по наковальне: Демон защищает человека. Это невозможно. Демоны убивают. Всегда убивают. Они монстры. Они... Но она защищает его. Как я защищаю детей Кагаи-самы. Как я хочу защищать всех, кого люблю. Что, если всё, чему нас учили — ложь? Мысль была еретической. Опасной. Но правдивой. — Руи, — тихо произнёс Гию, и в его голосе не было удивления. Только печаль. — Низшая Луна Пятая. Его голос вернул её к реальности. Битва была жестокой, но Гию сражался как воплощение самой воды — текучий, неудержимый, прекрасный в своей смертоносности. Дыхание Воды, Одиннадцатая Форма: Штиль. Мир вокруг Руи замер, словно вода превратилась в зеркало. А затем — взрыв движения, и голова демона покатилась по земле, оставляя за собой след из рассыпающегося пепла. Слишком быстро. Слишком легко. Словно вселенная торопилась к следующему акту этой драмы. — Ара-ара, Томиока-сан~ — мелодичный голос заставил Юки обернуться, и её кровь похолодела. Шинобу Кочо стояла на краю поляны, её улыбка была сладкой как мёд и холодной как лёд. В лунном свете она казалась прекрасным ангелом смерти. — Какая живописная сцена~ — пропела она. — Демон всё ещё жив? Это так нехорошо~ Её меч, покрытый смертельным ядом, был направлен прямо на девочку-демона. — Шинобу-сан, подождите... Но Гию уже двигался. Он встал между Шинобу и демоном, его катана блеснула в лунном свете, отражая звёзды. Мир снова замер. Но теперь это была тишина перед бурей. — Томиока-сан? — Шинобу наклонила голову, её улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнуло что-то острое. — Что вы делаете? Это так мило~ Но против правил~ Томиока-сан защищает демона. Мысль била в голове Юки как молот по наковальне, разбивая всё, во что она верила.  Столп Воды нарушает Кодекс. Защищает то, что мы поклялись уничтожать. И тогда воспоминание ударило как молния: их разговор месяцы назад. Гию, говорящий о мальчике и его сестре-демоне. Его сомнения. Его выбор отправить их к Урокодаки вместо того, чтобы убить на месте. Это они. Они выжили. Значит, он был прав тогда. И если он был прав тогда... то прав и сейчас. Гию молчал, но с места не двигался, прикрывая мальчика с демоном. Шинобу атаковала без предупреждения. Её меч, смазанный ядом глицинии, промелькнул в воздухе как смертоносная молния, целясь прямо в сердце девочки-демона. Гию отразил удар, но Шинобу была быстра. Второй выпад, третий — она атаковала с нескольких сторон одновременно, её движения были похожи на танец смерти. И тогда Юки двинулась. Время замедлилось. Она чувствовала, как кровь поёт в венах, как мышцы наливаются силой. Что-то глубокоепробудилось в её теле — не человеческое, но и не злое. Она хотела использовать ту новую технику, что проявилась с Ренгоку, но страх подвёл. Страх перед неизвестностью. Страх перед тем, что она может не контролировать себя. Вместо этого она использовала то, что знала лучше всего. Дыхание Воды, Третья Форма: Танец Струящегося Всплеска. Её катана встретила меч Шинобу точно в тот момент, когда тот почти достиг Незуко. Звон стали эхом разнёсся по лесу, заставляя птиц взлетать с деревьев. Гию обернулся, в его глазах было удивление. И что-то ещё — понимание того, что он не один. Что кто-то разделяет его выбор. — Ара~ — Шинобу отступила, её улыбка стала ещё шире, но глаза сузились. — Юки-чан тоже? Как неожиданно~ что же вы делаете, неужели не понимаете, девочка, что вы прикрываете демона? И тогда Юки поняла: точка невозврата пройдена. У неё был выбор — встать на сторону правил, которым её учили всю жизнь, или на сторону того, что она видела своими глазами. Демон, который защищает человека. Как я защищаю детей Кагаи-самы. Как я хочу защищать всех, кого люблю. Что делает нас людьми? Кровь, которая течёт в венах? Или выбор, который мы делаем каждый день? Сердце билось так громко, что заглушало все звуки. 120 ударов в минуту. Страх и решимость смешались в её крови, создавая коктейль из адреналина и отчаяния. — Танджиро, — тихо сказал Гию, не оборачиваясь. — Можешь встать? — Не... не могу, — прохрипел мальчик, кровь стекала по его лицу. — Можешь? — Да! — Танджиро заставил себя подняться, и в его глазах горела такая любовь к сестре, что у Юки перехватило дыхание. — Бегите. Юки посмотрела на Гию — он стоял спиной к тем, кого защищал, лицом к опасности. В этой позе была такая решимость, такая готовность пожертвовать всем ради того, что он считал правильным... Если он может рискнуть карьерой, честью, жизнью ради незнакомых детей... — Я прикрою, — сказала она, и голос прозвучал увереннее, чем она чувствовала себя. — Юки... — Идем быстро! Они бросились в лес, а Гию остался лицом к лицу с Шинобу и приближающимся рассветом. — Как печально~ — пропела Столп Насекомых, её голос звучал как колыбельная смерти. — Двое предателей~ Такая красивая история~ Я сделала выбор, — думала Юки, чувствуя, как что-то внутри неё ломается и одновременно рождается заново. Но правильный ли? Она бежала, защищая этих двоих. Ответ пришёл, когда из неба спикировал ворон Кагаи-самы, его карканье разорвало тишину: — Танджиро Камадо и Незуко Камадо должны быть доставлены живыми! Приказ Ояката-самы! ПУТЬ К СУДУ Дорога обратно в поместье была молчаливой. Танджиро и Незуко шли впереди, окружённые истребителями. Юки шла рядом с Гию, чувствуя, как с каждым шагом приближается что-то неизбежное. Что теперь будет? — думала она, глядя на спины людей, которых они спасли. Что будет со мной? С Гию? С ними? Солнце поднималось всё выше, и Незуко забралась в свой деревянный короб, спасаясь от смертоносных лучей. Но даже скрытая от глаз, она оставалась центром надвигающейся бури. — Ты не жалеешь? — тихо спросил Гию. — О чём? — ответила Юки, хотя знала, о чём он говорит. — О выборе. Она подумала о Санеми, о его утреннем беспокойстве. О том, как он будет смотреть на неё теперь. О детях Кагаи, которые могут узнать, что их старшая сестра — предательница. — Нет, — сказала она наконец. — Не жалею. А вы? — Об этом нет, — ответил он просто. И в этом слове была такая уверенность, что Юки почувствовала: что бы ни случилось дальше, они прошли этот путь правильно. Но цена... — подумала она, глядя на приближающиеся крыши поместья Убуяшики. Цена будет высокой. СУД СТОЛПОВ - РАЗБИТЫЕ ИЛЛЮЗИИ Поместье Убуяшики. Солнце стояло в зените, превращая двор в раскалённую сковороду. Воздух дрожал от жара, но холод исходил от людей, собравшихся в полукруг. Незуко пряталась в своём деревянном коробе, а Юки стояла рядом с Гию, чувствуя, как пот холодеет на спине. Не от жары — от взглядов. Столпы стояли полукругом, и в их позах читалось всё: от любопытства до откровенной враждебности. — Мы не можем начать без Ояката-самы, — мелодично сказала Шинобу. — Это слишком важное решение~ — Кодекс ясен! — Игуро был непреклонен. — Демонов уничтожают на месте! А предателей судят! Его взгляд с ненавистью скользнул по Гию, задержался на Юки. — Томиока всегда считал себя особенным. Теперь и девчонку научил своей гордыне. — Согласен, — кивнул Санеми, но не смотрел на Юки. Стоял, отвернувшись, словно её не существовало. Это хуже любых обвинений, — поняла Юки. Его молчание режет глубже любых слов. — Но может, стоит выслушать? — неуверенно предложила Мицури. — Юки-чан такая добрая... Она же не могла поступить без причины! — Я за то, чтобы дождаться главу, — сказал Гиомей, слёзы текли по его лицу. — Будда учит нас состраданию. — Согласен, — поддержал Узуй серьезно. — Ситуация необычная. Стоит разобраться. Муичиро стоял в стороне, разглядывая облака. — А что это за туман? — пробормотал он. — Или это птица?.. Ренгоку молчал дольше всех. Юки помнила их тренировку, его восторг от её способностей. Теперь его лицо было каменным. — Кодекс существует не просто так, — сказал он наконец, и голос звучал болезненно. — Он написан кровью наших павших товарищей. Гию молчал, только тихо повторяя: — Дождёмся Ояката-саму. А потом вопросы обрушились на неё, как лавина. — Юки, — Ренгоку шагнул вперёд, и в его глазах была боль. — Помнишь наш разговор о выборе между правилами и сердцем? Неужели ты не понимала последствий? Он помнит. Конечно, помнит. — Такой талант, такие способности, — покачал головой Узуй с разочарованием. — И такое решение. Игуро шагнул вперед, его глаза-гетерохромы изучали Юки с холодной точностью. — Ты убила Верхнюю Шестую Луну и двух Низших, — сказал он без эмоций. — Редкое достижение. Твоя техника безупречна, ты была образцом для молодых истребителей. Он сделал паузу. — И при всех этих достижениях ты совершила предательство. Как мне теперь объяснить новичкам, что их кумир защищает монстров? — Незуко не монстр! — вырвалось у Юки. — Она защищала человека! — Демоны лгут! — рявкнул Игуро. — Это их природа! — А что, если не лгут? — выстрелила Юки. — Что, если мир сложнее, чем мы думали? Тишина была оглушительной. Санеми молчал. Не задавал вопросов, не обвинял. Просто стоял и смотрел в сторону, как будто её не существовало. Это хуже любых обвинений. И тогда появился Кагая. — Мои дети, — сказал он мягко. — Мы собрались, чтобы решить судьбу Танджиро Камадо и его сестры Незуко. Он рассказал о письме Урокодаки, о том, что Незуко не ела людей уже два года. — Ложь! — кричал Игуро. — Демоны всегда лгут! — Тогда проверим, — сказал Санеми, и в его голосе была сталь. Он схватил короб с Незуко, проткнул его клинком. Послышался человеческий стон боли. Затем Санеми полоснул себя по руке. Кровь закапала на землю. Запах крови ударил в ноздри Юки, и мир изменился. Что-то глубокое зашевелилось в её сознании — не злое, но нечеловеческое. Вот что делает меня такой же, как она. Незуко высунула голову из короба. Её глаза горели, клыки блеснули. Кровь была в двух шагах — тёплая, зовущая. Она посмотрела на кровь. Вдохнула аромат. И резко отвернулась. — Невозможно, — прошептал Санеми. А я бы смогла? — с ужасом подумала Юки. Кагая объяснил решение: — Я принимаю их в корпус. Если Незуко убьёт человека, Урокодаки и Гию совершат сэппуку. — Кто готов принять их? — добавил он. — Я принимаю, — сказала Мицури первой, бросив поддерживающий взгляд на Юки. — И я, — добавил Гиомей, слёзы текли по его лицу. — Принимаю, — сказал Узуй просто. Ренгоку колебался, его внутренняя борьба читалась на лице. Он смотрел на Юки, вспоминая её слова о том, что сердце важнее правил. — Принимаю, — кивнул он наконец. — Но под строгим контролем. Игуро и Санеми молчали, их лица были каменными. — А что с девочкой? — спросил Игуро. — Об этом мы поговорим отдельно, — сказал Кагая. ПОСЛЕ БУРИ Собрание закончилось, но буря в душах людей только начиналась. Шинобу распорядилась отвести Танджиро и Незуко в Дом Бабочки для лечения. — Им нужно залечить раны, — сказала она мелодично, но в её глазах читалось любопытство. — А потом мы посмотрим, какие они на самом деле~ Столпы начали расходиться, каждый погружённый в свои мысли. Санеми ушёл первым, его фигура исчезла за поворотом, не оглянувшись. Игуро проследовал за ним, бросив на Юки последний презрительный взгляд. Юки стояла и смотрела, как удаляется силуэт Санеми. Ноги не слушались, словно корни вросли в землю. Внутри была пустота — не грусть, не страх, а именно пустота. Как будто что-то важное внутри умерло. Он даже не посмотрел. Даже не сказал ни слова. Она помнила его утреннее прикосновение к плечу, заботу в голосе. А теперь... теперь между ними пролегла пропасть, которую, возможно, никогда не преодолеть. — Ты не обязана была это делать, — тихо сказал Гию, его голос вернул её к реальности. — Знаю, — вдруг уверенно вырвалось у неё, и она сама удивилась твёрдости в собственном голосе. — Но это было правильно. Гию что-то отметил для себя в её тоне — не сожаление, не сомнение, а спокойную уверенность. — Спасибо, — сказал он просто. Она кивнула. Он постоял рядом, будто не зная, должен ли ещё что-то сказать или сделать. В его молчании читалась неловкость человека, не привыкшего к благодарности. — Всё в порядке, Гию, — сказала она устало, заставляя себя улыбнуться. — Я не умру от выговора Кагаи-самы. Он кивнул и ушёл, оставив её одну во дворе с её мыслями и страхами. А Юки заставила себя сделать шаг. Потом ещё один. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла против сильного ветра. И направилась к покоям Кагаи, зная, что там её ждут ответы. И, возможно, новые вопросы. РАЗГОВОР СТОЛПОВ Когда Юки ушла, оставшиеся Столпы собрались в тени веранды. Воздух ещё дрожал от недавнего напряжения, а их лица хранили отпечатки потрясения. — Печально, — сказал Гиомей, слёзы всё ещё текли по его лицу. — Такая юная душа, и такое тяжёлое бремя. — Её талант... её потенциал... — Ренгоку заговорил, и в его голосе звучала не только боль, но и глубокое, почти благоговейное недоумение. — То, что я видел на тренировке... это нечто за гранью. А теперь? — Теперь она предательница, — жёстко сказал Игуро. — И Ояката-сама слишком мягок к ней. — Не скажи, — возразил Узуй, задумчиво покручивая чётки. — В ней есть что-то... особенное. Всегда было. — Что ты имеешь в виду? — спросила Мицури, её глаза были полны беспокойства. — Её силу. Скорость. То, как она чувствует демонов, — Узуй понизил голос. — Это не совсем нормально для человека. Ренгоку поднял голову, его взгляд стал острым, словно он только что соединил две части сложной головоломки. — Ты думаешь... — начал он, и в его голосе прозвучало не просто предположение, а подтверждение. — Ты думаешь, это как то связано с тем, что я видел? С тем пламенем, что она призвала? — Я не думаю. Я знаю, — Узуй посмотрел в сторону покоев Кагаи. — Вопрос в том, знает ли она сама? — А что, если знает? — тихо спросила Мицури. — Что, если именно поэтому она и защитила ту девочку? Тишина повисла между ними, тяжёлая и многозначительная. — Тогда всё становится ещё сложнее, — прошептал Гиомей. РАЗГОВОР С КАГАЕЙ - ПРАВДА И НОВЫЕ ТАЙНЫ Солнце садилось, окрашивая небо в цвета крови и золота, когда Юки вошла в покои Кагаи. Внутри неё была странная пустота — не грусть, не страх, а именно пустота. Как будто что-то важное внутри умерло, а что-то новое ещё не родилось. — Входи, Юки-чан, — голос Кагаи был мягким, как всегда, но в нём слышалась усталость. Он сидел на веранде, глядя на закат. Болезнь прогрессировала — узоры проклятия на его лице стали ярче, дыхание — тяжелее. Время неумолимо забирало его, день за днём. — Кагая-сама, — Юки опустилась на колени, её движения были механическими. — Я пришла за наказанием. — Наказанием? — Он повернулся к ней, и в его почти слепых глазах была бесконечная печаль. — Ты думаешь, я собираюсь тебя наказывать? — Я нарушила Кодекс. Помогла демону. Опозорила семью, — слова вылетали сами собой, как заученная молитва. — Ты спасла жизни, — мягко возразил он. — И проявила сострадание там, где другие видели только правила. Юки подняла голову, в её янтарных глазах мелькнуло удивление. — Но другие Столпы... — Другие Столпы боятся, — сказал Кагая просто. — Боятся того, что мир сложнее, чем они думали. Что правила, которые казались незыблемыми, могут быть неправильными. Он помолчал, собираясь с мыслями, словно решая, сколько правды можно открыть. — Твой отец был таким же, — сказал он наконец. — Мой дядя, Акира Убуяшики. Он тоже видел мир не в чёрно-белых тонах. Тоже задавал неудобные вопросы. Юки затаила дыхание, за все эти годы она сама никогда не спрашивала про родителей, даже если Кагая сам предлагал. Но сейчас, когда он сказал, ей вдруг стало так больно и интересно, кто он, её отец. Кто её мать, какая она? — Расскажите мне о нём, — попросила Юки тихо, и в её голосе прозвучала жажда — жажда знать, откуда она пришла. — Он был добрым человеком. Сильным истребителем. И он любил женщину, которая была... необычной, — Кагая выбирал слова осторожно. — Их любовь была прекрасной и трагичной одновременно. Сердце Юки забилось быстрее. — Мою мать? — Да. Твою мать. — Где она? — Вопрос вырвался из самой глубины души. — Почему она меня оставила? Почему я не могу её помнить? Кагая долго молчал, и в этом молчании было столько боли, что Юки почувствовала: то, что он собирается сказать, изменит всё. — Некоторые жертвы требуют большего мужества, чем любые битвы, — сказал он наконец. — Твоя мать... она сделала выбор. Самый трудный выбор в своей жизни. — Какой выбор? — Выбор между своим счастьем и твоей безопасностью. Между тем, чтобы быть рядом с тобой, и тем, чтобы защитить тебя от тех, кто мог бы причинить тебе вред. Безопасностью? От кого? От чего? — Кагая-сама, — Юки наклонилась ближе, её голос стал почти шёпотом. — Что во мне не так? Почему я чувствую... что-то странное? Почему запах крови сегодня... Она не смогла закончить, но Кагая понял. — Ты чувствуешь то, что чувствует Незуко, — сказал он мягко. — И делаешь тот же выбор, что и она. Выбор быть человеком, несмотря ни на что. Несмотря ни на что. Значит, её подозрения были правильными. — Я не совсем человек, да? — прошептала она, и в этих словах была вся её боль. — Ты то, что выбираешь быть, — ответил Кагая, и в его голосе была такая уверенность, что она почувствовала себя увереннее. — И сегодня ты выбрала быть защитницей. Это делает тебя более человечной, чем многие люди. — Но что я такое? — настаивала она. — Что течёт в моих венах? Кагая посмотрел на закат, словно ища ответы в золотых лучах. — Твоя мать... она была особенной. Древней. И очень одинокой, — он повернулся к ней. — Она выбрала любовь вместо вечности. Выбрала твоего отца вместо своей природы. И когда ты родилась... она поняла, что её прошлое может стать твоим проклятием. — Она демон, — это не был вопрос. — Она была многим. Но больше всего — матерью, которая любила свою дочь больше собственной жизни. Слёзы подступили к глазам Юки. Всю жизнь она чувствовала пустоту там, где должны были быть воспоминания о матери. А теперь... — Она наблюдает за мной? — Издалека. Всегда издалека. Потому что её близость может привлечь тех, от кого она тебя защищает. Мизуки. Имя всплыло в памяти из снов, из шёпота ветра, из запаха сакуры посреди зимы. — Мизуки, — прошептала она. Кагая вздрогнул. — Ты помнишь? — Сны. Янтарные глаза. Колыбельная на языке, которого я не знаю, но понимаю. — Она поёт тебе колыбельные уже шестнадцать лет, — тихо сказал Кагая. — Каждую ночь. Издалека. Они сидели в тишине, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Где-то в темноте женщина с янтарными глазами думала о дочери, которую любила больше собственного счастья. А в поместье девушка засыпала, зная, что её мир изменился навсегда. Мир меняется, — подумала Юки. И я меняюсь вместе с ним. Но теперь я знаю, откуда пришла. И куда иду. — Что будет дальше? — спросила она. — Дальше ты будешь делать выборы, — ответил Кагая. — Как делала сегодня. Как делает твоя мать каждый день. И я буду рядом, сколько смогу. Сколько смогу. В этих словах была печаль расставания и надежда на будущее. — Кагая-сама... а что насчёт Санеми? Кагая долго молчал. — Некоторые раны заживают дольше других, — сказал он наконец. — Но настоящая любовь всегда находит путь. Даже через боль. Даже через страх. Настоящая любовь. Значит, он знал. Конечно, знал. — А если он не сможет принять то, что я есть? — Тогда он не достоин твоей любви, — просто ответил Кагая. — Но я думаю, ты недооцениваешь силу его сердца. Юки кивнула, поднялась и поклонилась. — Спасибо, Кагая-сама. За всё. — Спасибо тебе, Юки-чан. За то, что напомнила нам всем, что значит быть человеком. Она вышла из его покоев в наступающей темноте, но внутри больше не было пустоты. Было понимание. Боль. И странная, тёплая надежда. Я знаю, кто я. Знаю, откуда пришла. И теперь мне предстоит решить, кем стать. Где-то в горах женщина с янтарными глазами почувствовала изменение в воздухе. Её дочь узнала правду. Часть правды. Скоро, — подумала Мизуки. Скоро мне придётся выйти из тени. КОНЕЦ ГЛАВЫ 4 Самые трудные битвы происходят не на поле боя, а в наших сердцах. И самые важные победы — это победы над собственными страхами. Но иногда, чтобы стать тем, кем мы должны быть, нам нужно сначала узнать, откуда мы пришли.