ГЛАВА 5: "ПЕРВЫЕ СОЮЗНИКИ"

Поместье Бабочек гудело жизнью, но для Юки все звуки доносились словно сквозь толщу воды. Голоса истребителей, смех Аой, звон посуды в кухне — всё это было приглушённым, далёким, нереальным. Три дня после суда Столпов, и она чувствовала себя призраком на этом празднике жизни. Она сидела одна в обеденном зале, прислонившись к холодной колонне, и вдыхала запахи лекарственных трав и жареной рыбы, которые, казалось, лишь усиливали её отстранённость. Я защитила правильного демона, — думала она, глядя на свои руки. На них не было ни шрамов, ни меток, но она чувствовала, как под кожей течёт другая кровь. Но почему тогда чувствую себя так, словно предала всех? Кагая-сама отправил её сюда "подлечиться" после суда, но это подводное состояние не отпускало. Взгляды других истребителей скользили по ней — любопытные, осуждающие, настороженные. Она ощущала их тяжесть на своей спине, на своих янтарных глазах, которые теперь казались ей слишком яркими, слишком выдающимися. Время в поместье текло, как весенний ручей, полный надежды и обновления, но для Юки оно застыло, как смола, навечно заключив её в янтарь собственных сомнений. Её вырвал из оцепенения резкий, наглый голос, который прорезал тишину, словно клинок. — Эй, ты! — Иноске Хашибира ворвался в её пространство, тыча пальцем. Его кабанья голова была задрана, а движения полны неуёмной энергии. — Почему такая надменная?! Думаешь, ты лучше нас?! Юки медленно подняла бровь, пытаясь скрыть лёгкое раздражение. — А ты всегда такой громкий или только когда чувствуешь себя неуверенно? — Я король гор! Я никогда не чувствую себя неуверенно! — заорал Иноске, ударяя себя в грудь. — Конечно-конечно, — кивнула Юки, её губы дрогнули в лёгкой усмешке. — И именно поэтому ты так громко это отрицаешь. — Эй! — Зеницу Агацума выглянул из-за спины Иноске, его лицо было искажено паникой. — Ты... ты кто вообще такая? Чего такая... такая холодная? — Зеницу, перестань! — раздался знакомый голос, тёплый и успокаивающий. Юки обернулась. Танджиро Камадо стоял рядом с их столом, его лицо светилось искренней добротой, а в глазах читалось понимание. За его спиной виднелся деревянный короб — Незуко была с ними. Конечно. После суда их поместили сюда для восстановления. В этот момент, словно кто-то выдернул пробку, Юки услышала весь шум поместья. Звон посуды, смех, голоса, шёпот — всё обрушилось на неё, яркое и живое. Она была вырвана из подводного состояния. Одиночество, которое окутывало её последние дни, медленно отступало, уступая место чему-то новому. — Юки-сан, простите их, — сказал Танджиро, его голос был мягким, как весенний ручей. — Можно присоединиться? — Если хотите, — ответила она, и голос прозвучал ровно, без прежней отстранённости. Они сели. Танджиро поставил короб Незуко рядом, осторожно, заботливо, словно это была самая драгоценная вещь в мире. Юки посмотрела на короб, на нежные движения Танджиро, и что-то тёплое разлилось в её груди. — Юки-сан, спасибо, — сказал он с глубокой благодарностью, его глаза сияли. — Спасибо, что защитили Незуко. И нас. В его глазах не было страха или осуждения. Только искренняя доброта и вера. Вера, которую она не ожидала увидеть. — Ты правда так думаешь? — спросила она, её голос был чуть хриплым. — Что мы все здесь ради одной цели? — Конечно! — Танджиро улыбнулся. — Мы все хотим защитить людей. И мы все — истребители демонов. Разве этого недостаточно? Юки посмотрела на короб, где спала Незуко. Вспомнила суд, кровь Санеми, выбор девочки-демона. Что делает нас людьми? Кровь в венах или выбор, который мы делаем каждый день? Этот вопрос, заданный ей Мизуки и Гию, теперь звучал и в её собственном сердце. Впервые за долгое время она почувствовала себя частью чего-то. Иноске, орущий, но искренний. Зеницу, трусливый, но добросердечный. Танджиро, простой, но глубокий. Они не знали её тайны, но принимали её. И этого было достаточно. — Расскажите, как прошла ваша последняя миссия, — сказала Юки, и её улыбка стала теплее, искреннее. Они начали рассказывать, перебивая друг друга, и Юки слушала, чувствуя себя менее одинокой. Она смеялась над выходками Иноске, успокаивала Зеницу, который постоянно паниковал, и с интересом слушала рассказы Танджиро о его удивительном обонянии. Время текло быстрее, наполняясь живыми голосами и смехом. Она не была призраком. Она была здесь. С ними. На следующий день пришёл приказ на миссию. Шинобу передала его лично, её улыбка была как всегда безупречной, но глаза хитро блеснули. — Юки-чан, — пропела она, — Ояката-сама поручил вам рутинное задание. Можете взять поддержку. Юки посмотрела на своих новых друзей. Иноске бил себя в грудь, требуя, чтобы его взяли. Зеницу дрожал, но пытался выглядеть храбрым. Танджиро выглядел серьёзным, готовым помочь. — Вы ещё восстанавливаетесь после суда, — сказала Юки, её взгляд задержался на Незуко, спящей в коробе. — Незуко-чан тоже нуждается в покое. Я справлюсь сама. — О, ты уверена? — Шинобу улыбнулась, её взгляд был проницательным. — Это рутинное задание, но... — Да, всё в порядке, — Юки выдавила улыбку, стараясь выглядеть убедительно. Ей нужно было подумать. В тишине. Обо всём, что произошло. О словах Кагаи, о её матери, о Дыхании Солнца, которое всё ещё было таким непокорным. Младшие истребители за спиной Шинобу переглянулись, но никто не отговаривал. Юки Убуяшики всегда была... особенной. Если бы они знали, насколько. Кагая-сама защищает меня лёгкими миссиями? Или доверяет мне? Странное предчувствие не покидало её. Холодное, настойчивое ощущение, что кто-то наблюдает издалека. Что-то ждёт её там, в горах. Мать. Где-то там была мать, которая когда-то сделала выбор. Миссия была и правда простой — демон у гор, один голодный и слабый. Юки быстро управилась, её катана рассекала воздух с привычной точностью, а Дыхание Воды текло через неё легко и естественно. Демон пал, деревня была спасена. Но неприятное чувство не покидало. Наоборот, оно усилилось, становясь почти осязаемым. Запах чего-то древнего и хищного витал в воздухе, смешиваясь с запахом сосен и свежей крови. — Надо проверить окрестности, — сказала Юки сама себе, когда собиралась возвращаться. — Мне не нравится, как легко всё прошло. Слишком тихо. Она была одна в лесу. Начинало темнеть. Сумерки сгущались, превращая вековые деревья в призрачные силуэты. Воздух стал плотным, тяжёлым, словно перед грозой. Тишина. Не обычная лесная тишина, а та, что предшествует чему-то важному. Где-то далеко кричали вороны, их голоса отдавались эхом в сознании, предвещая беду. Туман опустился внезапно — не природный, а живой, ползущий с намерением, окутывающий деревья, превращая их в неясные тени. И в нём появился он. Тёмный силуэт, который казался невидимым в тумане, материализовался из ничего, словно сама элегантность обрела форму. Тёмно-красное кимоно развевалось на ветру, платиновые волосы сияли в лунном свете, его радужные глаза светились в полумраке, как драгоценные камни. — Какая неожиданная встреча, — пропел он мелодично, его голос был мягким, как шёлк, но с оттенком чего-то хищного. — Одинокая истребительница в тёмном лесу. Как... романтично. Юки инстинктивно схватилась за рукоять меча, но что-то останавливало её. В его радужных глазах она прочла иероглифы, которые заставили кровь застыть в жилах. Верхняя Луна Вторая. Доума. — Верхняя Луна, — выдохнула она, узнав титул, и её голос был чуть хриплым. — О, какая умная девочка! — Доума захлопал в ладоши, его смех прозвучал как колокольчики. — Да, Вторая Верхняя Луна, к вашим услугам. Хотя... — он наклонил голову, изучая её лицо, — в тебе есть что-то знакомое. Он начал обходить её по кругу, как хищник, но движения его были скорее любопытными, чем угрожающими. Его взгляд скользил по её фигуре, по её янтарным глазам, которые, казалось, видели его насквозь. — Эти глаза... янтарные... — бормотал он, его голос стал тише, почти задумчивым. — Где я их видел? Очень давно... очень... Внезапно он остановился как вкопанный. Его улыбка исчезла, уступив место выражению чистого, нефильтрованного удивления. — О! — его глаза расширились. — О, как интересно! Как невероятно интересно! Вся его поза изменилась. Пустая весёлость сменилась чем-то более живым, почти человечным. Он смотрел на неё теперь не как на добычу, а как на... старого знакомого? — Маленький снежок, — прошептал он с такой нежностью, что у Юки перехватило дыхание. Слово отозвалось в её груди странной болью и узнаванием. — Мой маленький снежок... вырос. — Я не понимаю, о чём ты, — сказала Юки, но голос дрожал, а разум отчаянно пытался зацепиться за реальность. — Конечно, не понимаешь, — Доума подошёл ближе, и в его движениях появилась осторожность, почти нежность. — Ты была такой крошечной. Но эти глаза... эти глаза я бы узнал среди тысяч. Он протянул руку, словно хотел коснуться её лица, но остановился, его пальцы зависли в воздухе. — Позволь мне помочь тебе вспомнить, — предложил он с улыбкой, которая теперь казалась искренней. — И заодно... проверить кое-что интересное. Не дожидаясь ответа, он провёл ладонью по воздуху. Из его кожи выступила капля крови — ярко-красная, пульсирующая демонической энергией. Запах ударил Юки в ноздри, и мир вокруг изменился. Звуки стали острее, цвета ярче, запахи — интенсивнее. Что-то древнее и голодное зашевелилось в глубинах её сознания — не злое, но нечеловеческое. Её собственная кровь откликнулась, запела тревожную, но знакомую песню. Нет, — в ужасе подумала она. Только не сейчас. Не здесь. — Интересно, — пропел Доума, наблюдая за её реакцией с научным любопытством. — Ты отзываешься на демоническую кровь. Но сама не демон. Полукровка? Как увлекательно. Он убрал руку, и кровь исчезла, но её запах всё ещё висел в воздухе, дразня и маня. — А теперь, — он коснулся её лба холодными пальцами, — давай посмотрим, что ты помнишь. Прикосновение было ледяным, но под холодом чувствовалась странная нежность. Мир поплыл перед глазами, и в сознании всплыли обрывки — не воспоминания, а ощущения. Тепло. Безопасность. Мелодичный голос, поющий бессмысленные песни. Крепкие объятия. Запах зимних цветов и что-то ещё — заботу? Спокойствие? Доума придерживал Юки за плечи, словно погружался в воспоминания вместе с ней. "Ах, как недавно это было. Как я мог забыть?" — Ты... почему... почему я... почему ты был там? — Юки наконец выдавила, слова путались, как и мысли, бешено прокручивающие размытые, невозможные воспоминания. В её голове висел туман, как и тот, что окутывал её. — Помогал, — ответил Доума просто, его голос был лишён обычной игривости. — Она была в... затруднительном положении. А я, как джентльмен, не мог пройти мимо дамы в беде. Его тон был игривым, но в глазах мелькало что-то более глубокое — намёк на боль, на одиночество. — Знаешь, я иногда думал о тебе, — признался он. — Интересно было, во что ты вырастешь. И должен сказать — я не разочарован. Юки выбиралась из этой пелены изо всех сил. Что бы там ни было, перед ней демон, и не просто демон. Юки оттолкнула его, опираясь на колени, но не в силах поднять катану против него. — Почему ты не убиваешь меня? — прямо спросила Юки, её голос был хриплым. — Убивать? Тебя? — Доума остановился и посмотрел на неё с искренним удивлением. — Маленький снежок, я же не монстр! Ну, технически я монстр, но не в этом случае. Он снова подошёл ближе, и Юки увидела в его глазах что-то страшное, леденящее кровь. Но затем они быстро опустели, словно он сознательно скрыл истину. — Ты особенная, — сказал он тихо. — Всегда была особенной. И я... — он замолчал, словно ища слова, — должен дождаться, когда ты вырастешь. — Я не понимаю, — прошептала Юки. — Пока не понимаешь, — согласился Доума. — Но поймёшь. Когда-нибудь. Возможно, очень скоро. Он начал отступать, растворяясь в тумане. — Подожди! — крикнула Юки. — Что ты знаешь? Что всё это значит? — Всё, — ответил его голос из тумана, становясь всё тише. — И ничего. Передавай маме привет. Скажи, что её маленький снежок стал прекрасной лавиной. — Доума! — И помни, — голос становился всё тише, — не все демоны едят людей. Некоторые предпочитают... сладости. Он исчез, оставив только запах зимних цветов и тысячу вопросов, которые роились в голове Юки. Юки стояла в рассеивающемся тумане, тяжело дыша. Голова кружилась от пережитого, а в груди билось что-то тёплое и незнакомое — эхо давно забытых объятий. Он был рядом, когда я была совсем младенцем. Заботился обо мне. Демон. Верхняя Луна. Монстр, который убивает людей. И всё же... Она коснулась лба, где ещё чувствовался холод его прикосновения. Обрывки ощущений всё ещё плавали в сознании — тепло, безопасность, мелодичный голос. Как это возможно? Юки медленно пошла обратно. Каждый шаг давался с трудом — не от усталости, а от тяжести новых знаний. Мой мир снова перевернулся. Снова. Сначала она узнала о своём происхождении от Кагаи. Потом защитила Незуко и поняла, что демоны могут быть разными. А теперь... Что значили слова Доумы, а эти воспоминания настоящие ли они, или он просто хотел меня запутать? Ведь он демон, это то, что они делают? А как же тогда Незуко? А я? — мысли бешено крутились в её голове, создавая водоворот сомнений. Воспоминание о реакции на его кровь заставило её вздрогнуть. Что-то внутри неё откликнулось на демоническую энергию — не страхом, а узнаванием. Что я такое? Человек? Демон? Что-то среднее? И что это значит для тех, кого я люблю? Белые волосы вдруг всплыли перед глазами. Санеми. Мысли о Санеми, о его ненависти к демонам, заставили сердце сжаться. Что он скажет, узнав правду? Сможет ли принять её такой, какая она есть? А что, если я сама не знаю, какая я есть? Юки остановилась на лесной тропе, глядя на звёзды сквозь кроны деревьев. Где-то там, в этом огромном мире, была её мать — женщина, которая сделала невозможный выбор. Неужели она доверила своего ребёнка демону, чтобы спасти ему жизнь? Какой отчаяние должно было её охватить? И какая сила воли потребовалась, чтобы отпустить? Слова Доумы о прошлом эхом отдавались в голове. Что он имел в виду? И какую роль он играл, ведь все демоны подчиняются Мудзану, или нет? — Хватит! — вдруг вскрикнула она, хлопая себя по щекам, да так, что несколько воронов испугались и полетели прочь на другие деревья. "Маленький снежок стал прекрасной лавиной." Лавина разрушает всё на своём пути. Но она также может расчистить дорогу для нового. Юки подняла голову к звёздам и сделала выбор. Не важно, что течёт в моих венах. Не важно, какие тайны скрывает моё прошлое. Важно только одно — кем я выберу быть. И я выбираю быть защитницей. Тех, кого люблю. Тех, кто не может защитить себя сам. Даже если это означает стать лавиной. Она пошла дальше, к лагерю, где её ждали друзья. К жизни, которая никогда уже не будет прежней. Но впервые за долгое время она не боялась перемен. Пусть приходит война. Пусть открываются тайны. Я буду готова. Потому что теперь я знаю — я не одна. Где-то в тенях есть мать, которая любит меня больше собственной жизни. И даже демон, который когда-то держал меня на руках и пел колыбельные. Мир сложнее, чем я думала. Но это не делает его хуже. Это делает его интереснее. Путь обратно в Дом Бабочек занял два дня. Юки шла в основном молча, размышляя о встрече с Доумой, о его словах, о том, что они означали. Каждый шаг давался с трудом — не от усталости, а от тяжести новых знаний. Каждая фраза крутилась в голове, как загадка, требующая разгадки. Но одно было ясно — её прежняя жизнь закончилась. Впереди ждало что-то новое, неизвестное и, возможно, опасное. Но я не одна, — думала она, глядя на спины своих спутников. У меня есть друзья. Есть семья. И есть выбор. Когда показались знакомые крыши Дома Бабочек, Юки почувствовала странное облегчение. Здесь было безопасно. Здесь её понимали. Дом — это не место, где ты родился, — поняла она. Дом — это люди, которые принимают тебя такой, какая ты есть. Когда Юки вернулась в поместье, младшие истребители уже спали. Танджиро сидел на веранде, наверняка медитировал, его профиль был освещён мягким пламенем фонаря. — Юки-сан, — он поднял голову, когда она появилась в воротах. — Всё в порядке? Тебя долго не было. — Всё хорошо, — ответила она, но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. — Просто... перепроверила окрестности. Танджиро внимательно посмотрел на неё. В его глазах читалась забота, но он не стал расспрашивать. Это было одним из его качеств, которые она ценила — он умел чувствовать, когда нужно дать человеку пространство. — Хочешь чаю? — предложил он. — Я как раз заварил. Юки кивнула и села рядом. Тепло фонарика согревало лицо, но внутри всё ещё было холодно — от прикосновения Доумы, от его слов, от новых знаний. Маленький снежок. Она отпила глоток чая, чувствуя, как горячая жидкость разливается по телу. Танджиро молчал, но его присутствие было успокаивающим. — Танджиро, — сказала она наконец. — Что бы вы сделали, если бы узнали, что кто-то из ваших близких... не тот, за кого вы его принимали? Он задумался, глядя в огонь. — Думаю, — сказал он медленно, — люди не меняются от того, что мы узнаём о них что-то новое. Они остаются теми же. Меняется только наше понимание. — А если это что-то... плохое? — Тогда важно не то, откуда они пришли, а то, куда идут, — Танджиро посмотрел на неё. — Незуко демон. Но она выбрала защищать людей. Разве это не важнее её природы? Юки почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Выбор важнее природы. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что напомнили мне, кто я есть. Той ночью Юки лежала без сна, глядя в потолок. В голове крутились события дня, слова Доумы, его холодный глаза. Мир изменился. Снова. Но на этот раз я готова к переменам. За окном шелестели листья, и в этом шелесте ей слышался шёпот будущего — неопределённого, но полного возможностей. Пусть приходят тайны. Пусть открывается правда. Я знаю, кто я есть. Я — Юки Убуяшики. Дочь демона и человека. Защитница невинных. Сестра тех, кто принял меня в свою семью. И что бы ни принесло завтра, я встречу это с поднятой головой. Она закрыла глаза и впервые за долгое время заснула спокойно. Где-то в тенях женщина с янтарными глазами чувствовала покой своей дочери и улыбалась. На следующий день Юки спустилась к завтраку, чувствуя себя немного отдохнувшей. Она всё ещё была погружена в свои мысли, но теперь в них было больше ясности. — Юки-чан! — мелодичный голос остановил её у лестницы. Мицури Канроджи спускалась по ступенькам, её розово-зелёные волосы развевались, как знамёна, а улыбка была такой же яркой, как летнее солнце. — Мицури-сан, — Юки поклонилась, чувствуя, как напряжение последних дней наконец начинает отпускать. — А я тебя жду! — Мицури подбежала ближе, обнимая Юки. Её объятия были тёплыми и крепкими. — Шинобу сказала, что ты вернулась с миссии, но выглядишь задумчивой. Пошли, поговорим! У меня есть самые вкусные моти! Они устроились в маленькой комнатке, где уже ждали сладости и чай. Аромат жасминового чая наполнял воздух, создавая уютную атмосферу. — Рассказывай, что случилось? — спросила Мицури, усаживая Юки на подушку и протягивая ей моти. — Я встретила кое-кого... кто знал меня в детстве, — осторожно начала Юки, откусывая моти. Сладость была приятной, отвлекающей. — Оказывается, моё прошлое сложнее, чем я думала. — А кто ты тогда? — Мицури посмотрела на неё внимательно, без осуждения. — Не знаю, — Юки опустила глаза. — И это пугает. Мицури накрыла её руку своей. Её прикосновение было мягким, успокаивающим. — Знаешь что? Не важно, кто ты по рождению. Важно, кто ты по выбору, — она улыбнулась. — Ты добрая, храбрая, защищаешь слабых. Разве этого недостаточно? Разве это не самое главное? Юки почувствовала, как к глазам подступают слёзы благодарности. Слова Мицури были простыми, но такими важными. Они были тем, что ей нужно было услышать. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что! — Мицури обняла её крепко. — Ты моя младшая сестра! А сёстры поддерживают друг друга. И не важно, какие тайны скрывает твоё прошлое. Важно, кто ты есть сейчас. Юки обняла её в ответ, чувствуя, как тепло разливается по её телу. В объятиях Мицури она почувствовала себя в безопасности. Почувствовала себя любимой. Семья, — подумала она. Это и есть семья. Люди, которые принимают тебя такой, какая ты есть, несмотря ни на что. КОНЕЦ ГЛАВЫ 5 Самые важные битвы происходят не на поле боя, а в наших сердцах. И самые значимые победы — это победы над собственными страхами и сомнениями. Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться. А чтобы стать сильным, нужно признать свою уязвимость.