Невыносимое присутствие

На следующий день Энтони с тяжелым сердцем переступил порог школы. И снова — её навязчивое присутствие. Узи, словно тень, металась рядом, пытаясь поймать его взгляд, неуверенно протягивая руку для прикосновения. Каждое её движение отзывалось в нём глухим, яростным импульсом. Он из последних сил пытался игнорировать её, сквозь зубы сдерживая одно-единственное, примитивное желание — броситься на неё с кулаками. Именно поэтому Узи теперь повсюду ходила в окружении подруг, двое из которых, крепкие и уверенные в себе, изучали единоборства и смотрели на Энтони с немым вызовом. Чаша его терпения переполнилась. Резко развернувшись, он прошипел, ледяным голосом, чтобы слышали все вокруг: —Отстань от меня. Исчезни. Узи отпрянула, словно получила пощечину. Её лицо исказилось от боли и унижения, будто он не просто сказал эти слова, а плюнул ей в душу. А потом он, не отрывая холодного взгляда, напомнил о том зловещем чехле для биты, куда, по его циничному замечанию, мог бы поместиться некто «низкорослый, вроде тебя». В глазах Узи блеснули слезы, она стиснула зубы, пытаясь сдержать рыдания — не столько от угрозы, сколько от жестокого напоминания о тех ужасных моментах, которые разрушали миф о «казалось бы, идеальной девушке». Завершив разговор, Энтони с силой оттолкнул её, та отлетела и грузно приземлилась на пол. Не оглядываясь, он вышел из школы, оставив за спиной гробовую тишину. После уроков, когда он направился домой, надеясь на передышку, путь ему преградила группа старшеклассников. С ними были те самые две сплетницы, уже успевшие разнести по школе историю об утреннем унижении. —Слышал, Энтони, совсем распоясался? Девчонок обижаешь? — ехидно бросил один из них. Это стало последней каплей. Взрыв был мгновенным и сокрушительным. Когда всё закончилось, на асфальте остались лежать пятеро старшеклассников. Итог был красноречив: три растяжения, два разбитых носа и пять переломов. Тони же, лишь тяжело дыша, отряхнул руки. Цена его победы — лишь ссадины на костяшках и пара темнеющих синяков. Он медленно подошел к стае, склонившейся над своими поверженными товарищами. —Запомните, — его голос был тихим и оттого еще более страшным, — если ещё раз услышу, что вы судачите обо мне, вы останетесь без зубов. Все. Поняли? — Да ладно, ладно... — залепетали они хором, поднимая руки в защитном жесте, и, забыв о боли, пустились наутек, унося с собой свои переломы. Вдруг в кармане зазвонил телефон. Энтони взглянул на экран — «Вероника». Он молниеносно ответил. —Тони! — её голос был сдавленным от паники. —Я слушаю. Эта дура опять не даёт тебе покоя? —Неси сюда свою задницу, она стоит у меня под окном! Сумасшедшая! Сердце Энтони ёкнуло, замирая от леденящего ужаса. —Не бросай трубку! Я уже бегу! Он сорвался с места, словно раненый зверь, несущийся на помощь своему детёнышу. Каждая секунда была на счету. Он мчался по улицам, не чувствуя усталости, с одной лишь мыслью, стучавшей в висках: «Успеть. Должен успеть. Не дать ей совершить непоправимое».